Жить или умереть

Изо рта в разреженный воздух выходили струящиеся облачка пара. Сакура сидела в углу новой пустой комнаты, крепко прижав колени к груди. Её единственная защита — больничная одежда — была тонкой, как бумага. Суровый холод от твёрдого кафеля пронизывал до костей. Попытки вырваться её утомили. Дверь заперли и запечатали, и кулаки ничем не помогли. Здесь было ужасно. Девушки не оставляли её в покое, от них было не сбежать даже во сне. Сакура выглянула из-за завесы длинных волос. Затвердевшие соски упирались в трясущиеся бёдра. В центре комнаты находилась чёрная дыра, поглощающая время, а она повисла в пустоте. Она посчитала до десяти, потом тридцати, потом до тысячи, но ничего не менялось. В загустевшем воздухе стало трудно дышать. Словно маленькое помещение занимало слишком много народу. Стоявшая в другом углу девушка что-то бормотала себе под нос. Сакура не моргая глядела на неё. Губы быстро шевелились, но не доносилось ни звука. Слова заменили шипение и вздохи. Пару деталей Сакура всё же поняла. Её звали Фэй. Ей нужно было успеть домой к ужину, иначе отец разозлится. Она не могла найти любимого, с которым должна была встретиться у цветущих вишен. Они виделись каждый день на закате. Она задирала платье, становилась на четвереньки на грязной земле, а он, кряхтя, толкался в неё сзади. Тяжёлое дыхание и шлепки становились громче, пока не обрывались, а после воздух содрогался от звуков израсходованной энергии. Но он так и не появился под деревом — возможно, его задержали какие-то важные дела. И как только девушка распахнула мантию, Сакура вспомнила, как он пырнул её ножом. Пьянящие пары силы, что исходили от девушки, насыщали воздух. Её красота то появлялась, то исчезала, прерывисто обнажая чёрный рот и гнилую кожу. Губы не переставая шевелились. Она говорила Сакуре, что её ожидают другие девушки. Они хотели показать ей сад, где растут все прекрасные цветы. Но Сакура сжалась в углу дрожащей кучкой. Зубы стучали и скрежетали, глаза блестели от плохо скрываемого страха. Фэй вытянула указательный палец, сгибая и разгибая его в приглашающем жесте. Сакура закрыла глаза и ретиво потрясла головой. Остановившись и приподняв одно веко, она обнаружила, что Фэй исчезла. Сакура повернула голову к двери и увидела Фэй перед ней, глядящую в ответ. Снова движение пальцем. Сакура сильнее вжалась в угол. Послышался громкий щелчок — Фэй крутила ручку, пока та не отлетела от двери, с тяжёлым стуком приземлившись и покатившись к ногам куноичи. Она наблюдала за всем этим с приоткрытым ртом, освобождавшим неровное дыхание. Сакура вскинула голову, увидев, как Фэй осторожно открывает дверь и проскальзывает через узкую щель. Она ужасно долго смотрела туда, представляя, как просыпается в своей кровати. Что-то звало её вперёд. Она подползла к двери и выглянула в длинный коридор. Никого, лишь темнота и закрытые двери. Сакуре показалось, что она видит очертания Фэй. Она встала на ходящие ходуном ноги. Нужно что-то отдать. Девушки не перестанут являться. Сакуру уносило всё дальше. С каждой секундой становилось труднее отделять их воспоминания от своих собственных. Замешательство и боль вот-вот поглотят её. Но у неё ещё сохранился рассудок, чтобы определить свои следующие шаги. Она нужна им. Фэй стояла у двери, ведущей к винтовой лестнице. Этот проход предназначался только персоналу, и даже тот редко им пользовался. — Фэй… — впервые заговорила она за несколько часов. Голос после длительного молчания охрип. — Отведи меня к цветам. Я хочу их увидеть, — хотя тон не звучал воодушевлённо. Фэй сломала дверную ручку и скрылась по тёмному пути вниз. У Сакуры было ощущение, что она позволяет себе тонуть в бездонном океане. Задержав дыхание, она спустилась в густой мрак.

***

Землю покрывала свежая утренняя роса. Повышенная влажность воздуха липла ко всем поверхностям, создавая неприятное ощущение, что тело обтягивает мокрая одежда. Деревья вокруг зашуршали от мазнувшего их ветерка. — Что собираетесь делать? — уже в третий раз спросил Юяке. — Заберу свою работу из Конохи и буду наслаждаться видом её падения. Потом нападу на Суну, — непринуждённо пояснил Сасори. Птицы на ближайших деревьях радостно защебетали. — Мне кажется, сейчас вы просто устали и расстроены. Может, стоит прилечь? Долгая выдалась ночка. — Да, устал. Устал от жизни деревень, отравляющих моё существование. Перед смертью я утяну всех с собой. — Так нельзя! Вам нужно остановиться и подумать. Вам не справиться со всей Суной в одиночку! Совсем даже наоборот. — С разработанным для Конохи оружием — ещё как! Они уже создают прототип! Надеюсь, этот недоумок Орочимару хранит всё в надёжном месте. Сасори задержался. За ними хвост. Позади хрустнули ветки. Ветер принёс зловещую чакру, очень хорошо ему знакомую. Он закатил глаза и досадно выдохнул через нос. Ускользнуть незаметно уже не выйдет. Единственный выход — встретиться с преследователем лицом к лицу, пусть ему и претила мысль растрачивать энергию на такое усилие. — Чувствуете? Кто-то приближается и очень быстро! — озвучил свои наблюдения скорпион. Из листвы выскочил Саске и приземлился перед ними. Выпрямился во весь рост. На время наступила невыносимая тишина, оба не моргая в ожидании таращились друг на друга. Первым не выдержал Сасори, сведя брови: — Мне не терпелось никогда больше с тобой не пересекаться. — Думал, что сможешь просто так уйти? — с выводящей из себя надменностью ответил Саске. На то, чтобы так думать, имелись твёрдые основания: он всю жизнь успешно избегал людей, которых не желал видеть. К несчастью, ниндзя Конохи были настоящими паразитами — не вывести, не избавиться. Тараканы, как удачно сравнила Сакура. — Ко мне вернулись все силы. Не думай, что я не готов сразиться. Я уже давно жду возможности сделать тебя своим! — Сасори нахмурился, прокрутив слова в голове. Злой на самого себя, он сорвал с бедра свиток и развернул его на земле. Воздух наполнил всплеск его чакры, нарушая утренний покой. Птицы разлетелись. Саске и ухом не повёл. — Я не ищу драки, я пришёл поговорить. Но если тебе так хочется, я не против убить тебя, — враньё. Ему нужно было его содействие. — Неужели? И с чего ты взял, что я стану говорить с тобой? Нам больше нет нужды связываться. — Сасори но Данна! — вмешался Юяке. — Думаю, вам следует его выслушать, хуже от этого не будет! — Я потеряю драгоценное время. Он мне абсолютно ничего не даст, — Сасори опустился на колени у свитка, приготовившись прокусить большой палец. — Вы берёте на себя больше, чем способны осилить! Вы неделю без чакры были, а уже лезете в драку с каждым встречным и хотите уничтожить целую деревню! — Слишком долго я ждал. Если не собираешься помогать, хотя бы заткнись. — Я хочу узнать, что произошло с Сакурой в Стране Болот, — прервал перепалку Саске. Сасори, не ожидавший подобной назойливости, опешил. — Кто тебе сказал? Что тебе сказали? — Сакура. Она рассказала, как помогла найти твоё тело в Стране Болот. Что вы там делали? — он сделал шаг вперёд. — Тебя это не касается. Сасори чувствовал себя преданным и сам не знал почему. И что, если все узнают? Но с чего вдруг Сакура решила поделиться тем, что отчаянно хотела сохранить в тайне? Сильно, должно быть, он её разозлил. — Что бы ни произошло в той деревне, Сакура, по-видимому, убеждена, что у неё там незаконченное дело. Я подумал, может, ты объяснишь её внезапное помешательство и странное поведение. Она сама себя пырнула и выбросилась из окна, словно обезумевшая. Затем сказала, что поступила так, потому что они её преследуют. — Что? — Сасори был ошарашен. Саске, завидев трещины в броне, не преминул этим воспользоваться. — Да. Вчера вечером. Говорит, ей нужно вернуться в Страну Болот к пропавшим девушкам. О чём это она? Руки Сасори опустились. Дыхание участилось, в животе завязался узел страха, во рту пересохло. Он не ответил на вопрос, так как это не имело значения, однако сумел подавить взрыв внутреннего беспокойства. — Как она? — спросил, внешне сохраняя высшую степень незаинтересованности. — Тебе-то какое дело? — с подозрением спросил в ответ Саске. Сасори ничего не сказал. Так он и знал. Так и знал, что случится что-то дурное, и не зря пытался этому помешать. «Именно поэтому», — добавил про себя. — Любые сведения могут ей помочь, — уже мягче продолжил Учиха. Сасори не представлял, что заставило её так горевать. Он стал перерывать в памяти проведённое с ней время. То же самое она упомянула в доме, где хранилось его тело. Он тогда лишь отмахнулся. Легко упиться могуществом до галлюцинаций, но это всегда проходит. Саске, похоже, уловил чужие расстроенные чувства и проявил долю сострадания: — Она в порядке. Ещё в больнице, но не из-за повреждений. Её подержат там, пока не решат, что положение стабильно. Сасори свернул свиток обратно, делая вид, что не слушает. — Мне нужно, чтобы ты отправился со мной в Страну Болот. Там что-то происходит, и твои знания пригодятся. Ты об их способностях знаешь лучше меня. Он наконец-то перешёл к делу, на что действительно ушло кучу времени. — Я отказываюсь участвовать в этом бардаке, — это уже было решено. — А если я скажу, что тебе это выгодно? — Какая мне от этого может быть выгода? Я хочу только, чтобы вы все оставили меня в покое. — Если объединишься со мной, именно это я и смогу предложить. Свобода без каких-либо обязательств. Я присвою силу Страны Болот, использую её на всех противниках деревень и верну то, что у меня украли. Как только я выиграю войну, меня обязаны будут сделать Хокаге. После я подарю тебе свободу. Больше тебя никто не побеспокоит. Сможешь даже оставить себе Сакуру, если хочешь. Когда всё полетит к чертям, Саске понадобятся сильнейшие соратники. Глупо действовать одному. В поддержке Орочимару и бывшей команды Така он не сомневался. Может, и Сакура примкнёт к нему, если хоть немного верна Сасори. Он не знал, что между этими двумя, но надеялся использовать это в своих целях. Саске наблюдал за кукольником, пока в голове крутились шестерёнки. Сначала тот насупился, будто считал его глупцом, но потом лицо обрело признаки задумчивости. Сасори ни при каких обстоятельствах не собирался в это ввязываться. Саске, очевидно, убедил себя в том, что у него есть шанс стать Хокаге. Разрешение «оставить себе Сакуру» ничего не значит, если сама она этого не хочет — а она явно не хочет. Но он нужен ей. Она в раздрае, и он ей должен. Если допустить, что это вообще сработает, то предложение заманчивое. Он ненавидел привязанность шиноби к деревням, но Саске ненавидел чуть меньше. Скорее уж это было безразличие, чем ненависть. Саске, по крайней мере, видел хаос таким, какой он есть. Если Саске обретёт власть, исполнится его заветное желание — окончательная свобода. Что за разрушения за этим последуют — не его забота, и едва ли они будут чем-то отличаться от предыдущих. Он принял решение. — Я сделаю это. Вздумаешь нарушить слово, и я вырву тебе кишки и сделаю частью своей коллекции. Саске сдержал самодовольную ухмылку. — Хорошо. Тогда начнём.

***

Всю ночь глядя на бегущие по стенам спальни тени, Наруто решил встать аккурат перед рассветом. Он стоял в ванной, тупо уставившись на открытый кран. Вода шумела в трубах. Он наполнил ею сложенные чашечкой ладони и плеснул себе на лицо, рассматривая в заляпанном зубной пастой зеркале тёмные круги под глазами. С Саске вечно случалось что-то новое. После многих лет борьбы с остаточными последствиями горя он понял, что капризы Саске — часть его жизни, если он хочет его в ней присутствия. Не то чтобы он не справится — привык скрывать собственные разочарования. Хотя бы Сакура всегда будет рядом, разделяя с ним бремя. И тут ей понадобилась его помощь. Саске и Сакуру уносило в разные стороны, и протянуть руку за раз Наруто мог только одному. Он делился на части сколько себя помнил, но им обоим нужен был целиком. Хотел бы он забрать себе их муки, да не знал как. С каждым днём он будто всё больше отдалялся от них. Упрямый ребёнок внутри вышел из тела, закричал и заколотил по спине кулаками, напоминая о несдержанных обещаниях. О тех, согласно которым друзья будут вместе и счастливы. В конце концов на это уходило слишком много усилий, которые ему были не по зубам. Как он не увидел знаков? У Сакуры и ярость, и слёзы вырывались через эмоциональные вспышки. Всё заканчивалось так же быстро, как начиналось, и она приходила в себя как ни в чём не бывало. Наруто так к ним привык, что упустил то, что это её далёкий от здорового способ бороться с проблемами. Саске всегда был мудаком — но ничего, просто по роже получить хотел. Или так Наруто думал. Как выяснилось, он заблуждался, и ему не хватило ума помочь друзьям с трудностями. Орущему ребёнку не понять. Это не было частью тренировок, а зря. Открылась входная дверь. Наруто вскинул голову, надеясь увидеть одного из двоих, но это не спеша входили Сай с Хинатой. Последняя прижимала к груди мешочек на завязках. — Что-то не так? — спросила она, глядя на него так, как когда хотела прочесть его мысли. — Просто дурное предчувствие. Я не хочу оставлять Сакуру. И не хочу отпускать Саске на миссию одного. Я им нужен, но не могу быть рядом ни с одним, — вновь Наруто столкнулся с фактом: если он хочет стать Хокаге, это потребует жертв, которые он был не вполне готов принести. — С Сакурой всё будет хорошо. Её окружает много людей. Все они любят её так же сильно, как ты. Саске… — Хината не закончила. Оба понимали, что все слова после будут ложью. — Если Саске решит снова предать доверие деревни, ты ничего уже не сможешь с этим поделать, — вступил Сай. — Ты не можешь гоняться за ним до конца жизни. Отчасти его прямота исходила из зависти к Саске. Когда-то Команда 7 была для него всем, но Наруто и Сакура, к сожалению, в нём видели лишь тень первого товарища. Это приводило в бешенство, ведь он годы посвятил науке о становлении достойным членом команды. Саске мог сколько угодно уничтожать всё им дорогое, и они находили способ всё утвердить. Наруто набивал сумку провизией. Через кухонные занавески проникали первые лучи солнца. В свете виднелась полоска пылевых частиц. Он достал из шкафа консервы с бобами и овощами. Досадно было, что ни Сай, ни Хината его не понимали. — Произойдёт что-то неладное, и если меня к тому моменту не будет рядом, я никогда себя не прощу, — Наруто наморщил лоб, сжимая пачку чипсов. — Так будет не всегда. Только сейчас. Только в этот раз. Я им нужен, — последними словами он убеждал скорее себя. В конце концов всё вернётся на круги своя. Он должен в это верить. Хотя ему с трудом удавалось вспомнить, как всё было раньше. Он воображал нормальность? Хината отвела взгляд в сторону и схватилась одной рукой за другую. Выражение лица Сая было мрачным и неподвластным чтению. — Нас ожидает капитан Ямато, — выдавил Сай сквозь подавленность и вышел за дверь, не дожидаясь остальных.

***

— Для доказательства твоей верности союзу со мной я хочу узнать все твои планы. Чтобы работать с тобой, мне нужны все подробности, — проговорил Сасори после часов ходьбы в полнейшей тишине. Надо отвлечься. Он скорее себе палец отрежет, чем признает, что устал идти. — Я сказал всё, что тебе нужно знать. Скоро всё изменится, — отозвался Саске, ковыряя в зубах зубочисткой. — Ты либо со мной, либо нет. Сасори коротко хмыкнул, давая понять, что не до конца убеждён. Саске на миг задумался. — Возможно, я открою тебе свои секреты, если и ты откроешь парочку. Сасори выпустил горячий воздух через нос. — Что, время в Акацуки ничему тебя не научило? Секретам положено храниться теми, чьи они! В противном случае ты напрасно станешь лёгкой мишенью. — Если думаешь, что будет, как в Акацуки, то ты идиот. Мой мир ни за что не превратится в устроенное ими представление. Они мертвы, дело забытое. Заявление Сасори задело, и он выкрутил шею до хруста: — Ты состоял в Акацуки. Что это о тебе говорит? — Я никогда не считал себя их членом. Сасори всерьёз разгорячился: — Следи за языком, иначе я не стану помогать. Не забывай, что мне самому ты не нужен. — Я говорил не о тебе. Ты выжил и, насколько мне известно, себя с Акацуки не ассоциируешь. Но если башмак впору… Сасори замолчал, жар с шеи спал. А ведь верно. Если он более не считает себя их частью, то и ершиться нечего. Нелегко убежать от собственного склада ума. — Так откуда такая уверенность, что ты станешь следующим Хокаге? — Следующим Хокаге должен быть Наруто, герой деревни, — не без сарказма ответил Саске. — В последней войне победа принадлежала не одному ему — всем нам. Если я докажу, что способен защитить деревню, то у меня неплохие шансы обойти его. — Разве он тебе не друг? Это всё не усложнит? — Сасори сам не знал, почему вообще утруждает себя подобными вопросами. Пребывание в обществе других людей, как оказалось, вызывает невольный интерес к маловажным вещам в их жизнях. — Переживёт. Как и всегда, — уж в одном Саске был уверен. Он присел на поваленное дерево. — Передохнём здесь минуту. Я устал, — он достал жестянку энергетического напитка и с треском открыл. Шипящий звук эхом разнёсся по лесной поляне. Сасори не стал спорить. Он был рад, что не первый разнылся по этому поводу, хотя уже собирался. Это бы заставило чувствовать себя старым и немощным. Он сел рядом с Саске и встряхнул свой протеиновый напиток. От первого глотка лицо скривилось в жуткой гримасе — на вкус было кошмарно. Военные пилюли и протеиновые смеси Сакуры были хуже всего — он так ей и сказал. Но сейчас выбор был невелик. Саске сдул со лба длинную чёлку и заговорил, обращаясь, казалось, к ветру: — Мы с Наруто до смерти будем соперничать. Так было и так будет. Мы унаследовали старые обиды, которые не оставят нас в этой жизни. Но это не уменьшает моей к нему любви, — последняя фраза прозвучала как запоздалая мысль, не для посторонних ушей. На дне стакана покоились остатки протеиновой мерзости. Сасори пристально смотрел на них, вертя стакан и создавая миниатюрный водоворот. Его не отпускало чувство, что он забрал то, что ему не принадлежало. Неожиданная откровенность Саске вызвала неудобство, и он уже жалел, что поднял эту тему. — Теперь доволен, Сасори? Я только что рассказал тебе то, что ещё никому не рассказывал, — теперь Саске смотрел на него в упор. Он не ответил. Они с Сакурой всё время ссорились, и он задавался вопросом, наступит ли когда-нибудь этому конец. Если они когда-то и чувствовали себя друг с другом комфортно, это чувство быстро сменяли вражда и неуверенность. Раньше у него таких проблем не имелось. Это всё прилагается к любви? Если так, то хуже не придумаешь. Он не принимал никаких решений, чтобы такое случилось — это просто случилось. Он не мог вспомнить времена, когда не любил Сакуру, — только времена, когда не мог дать этому чувству названия. — Да. Всегда приятно узнать слабости врага. — Мы отныне на одной стороне, если, конечно, ты не передумал. Теперь и я хочу что-то узнать. — Мне нечего скрывать, — Сасори поднялся и вылил оставшееся в стакане через плечо. — Что произошло с Сакурой? Мне нужна история от начала до конца. Саске не знал, на что похожа любовь в глазах постороннего, но знал, что однажды замеченный им взгляд Сасори на Сакуру таил нечто глубокое. На элементарном уровне это был взгляд человека, неохотно признавшего поражение. Лицезреть такое было странно, потому что Сакура предназначалась ему. Как и Наруто. Он хотел их себе одному. Пожалуй, мог бы привязаться и к Сасори. Никому бы это в голову не пришло, но он нуждался в окружении людей — на приличном расстоянии. — Я угрозами вынудил её мне помочь. Всё, что она рассказала, — правда. Ему и правда нечего было скрывать. — А потом? — Потом она была обременена необходимостью хранить эту тайну. — А потом что? — давил Саске. Сасори сжал стакан в руках. — Всего я тебе не расскажу. Она вернулась домой, на этом всё. — Меня интересует только то, что было в Стране Болот, остальное не важно. Почему она так одержима тем, чтобы вернуться туда? Ты так и не ответил. — Не знаю! Рассудка лишилась? Впрочем, а кто — нет? — Сасори не верил, что в их сфере деятельности найдётся человек с нормально функционирующим мозгом. — Мне хотелось бы в этом разобраться. Я бывал там раньше. Есть в этом месте что-то зловещее, и мне трудно поверить, что Сакура вот так свихнулась. Расскажешь хотя бы, что там случилось? Саске, похоже, отступать не собирался, и докучливые вопросы Сасори утомили. Вздохнув, он стал рассказывать всё, что имело отношение к делу.