Красной лентой вокруг запястья

      Шелест бриза нарушал тяжёлую атмосферу между бывшим исполнителем и контрабандистом. Дазай не сводил глаз с мужчины, сжимая в руках мобильник и мысленно анализируя вес сотового телефона. Была вероятность, что в корпусе может находиться тротил и раскрытие приведёт взрывчатку в действие. Такахаси опустил руку с пистолетом, развернулся и пошёл в сторону запертого главного въезда. — Весьма самоуверенно поворачиваться ко мне спиной, Такахаси-сан. Не боитесь удара в спину? — Ты не вооружён, да и моральные принципы, налипшие на тебя в детективном агентстве, не дадут воспользоваться столь бесчестным приёмом, — заявляет мужчина так уверено, что Дазаю хочется разбить в осколки эту уверенность. — Оу, могу заверить вас, что если мне надо, я с лёгкостью переступаю через все свои принципы, которых у меня и нет, — он ухмыляется правым уголком губ — позаимствованная привычка у Мори-доно, — почти сдерживая рвущийся наружу смех.       «Моральные принципы. О как же наивны и глупы люди».       Эти слова почти тешили какое-никакое самолюбие и одновременно разочаровывали Дазая. — К тому же у тебя должен быть другой приоритет сейчас, — кидает Горо через плечо и удаляется. — Другой приоритет, — эхом повторяет детектив.       Всё же приняв решение, одним отработанным движением раскрывает чужой мобильник в своих руках. Зрачки на долю секунды сужаются.

***

      Гравий шуршит под ногами. Бок уже начинает побаливать. Добраться до здания склада получается лишь спустя пятнадцать минут бега по лабиринту, выстроенному из непригодных грузовых контейнеров. Главные двери заколочены досками и оба чёрных выходов блокированы. Но несколько окон буквально выкорчеваны вместе с рамами. Воздух в помещении склада затхлый, тяжёлый, неприятно оседает на бронхах.       Тихо. Даже чересчур. Шаги детектива разносятся эхом по помещению. Дазай сбавляет темп, стараясь ступать тише. Осколки разбитого стекла хрустят под подошвами. Шатен осматривается: кроме общей разрухи, да наглых крупных крыс ничего примечательного.       На втором этаже, в бывшей когда-то каморке сторожа, горит тусклый голубоватый свет. Скрепят несмазанные петли дверей и из сторожки выходят трое. Скудное освещение не позволяет их разглядеть. Они что-то активно обсуждают, быстро спускаются и эсперу приходится притаиться в тени. Привычки носить оружие Дазай не имел, да и Накахары с его способностью отпинывать патроны любого калибра тут не было. Придётся выполнять всё самому. Худший из вариантов.       Трое рослых мужчин прошли мимо укрытия детектива и у одного в руках он заметил серебряный Кольт 1911. Обычно эту модель использовал Куникида. Конечно, это просто могло быть совпадением, но на интуитивном уровне что-то ёкнуло.       Дождавшись когда троица покинет склад, эспер вышел из своеобразного укрытия и быстро пошёл в сторону комнаты сторожа. Старался ступать тихо, прислушиваясь к малейшем шорохам. Он быстро поднялся по лестнице. Не обращая внимания на остающиеся на пальцах следы ржавчины, попытался заглянуть в окошко, но стекло было настолько грязным, что рассмотреть что-то через него было нереально.       Толкнув металлическую дверь, бывший мафиози на секунду опешил: в дальнем углу напротив двери стоял стул, к которому был привязан человек. Неестественный холодный голубоватый свет делал его похожим на труп. — Куникида!       Заместитель даже не шевельнулся. Шатен подбежал к стулу, напарник был без сознания. Лицо в ссадинах, переносица разбита. Изо рта идёт тонкая, уже засыхающая струйка крови. На жилете три отверстия от пуль с багровым, почти чёрным пятном около сердца. Близко, но не достаточно. Прострелили лёгкое. Мучительная смерть.       Проверять пульс на сонной артерии совершено не имеет смысла, однако холодными пальцами Осаму пытается его прощупать. Не найдя ни малейшего отклика сердцебиения, детектив убирает руку от шеи блондина и пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.       «Почему всё, чёрт возьми, повторяется?!»       Почему у него на руках снова кто-то умирает?!       Отвязав безвольные конечности напарника от металлического стула, он всё ещё находился в некотором шоке. Мозг упорно старался отрицать очевидное. И так некстати в воспоминаниях всплыл момент, когда погибал Одасаку. Взгляд помутнел и кажется, что это снова Ода. Бездыханно       Ноги подгибаются и он садится на забрызганный кровью пол. Пальцы непроизвольно касаются места ранения — кровь ещё тёплая. Дазай смотрит на свои пальцы, словно не понимая откуда кровь.       «Он же всегда был внимателен и осторожен! Как такое могло произойти?!»       Взгляд падает чуть в сторону и видит чудом уцелевшие очки. Шатен протягивает руку, беря их и непозволительно пачкая прозрачные стёкла кровью. В глазах темнеет, в ушах пищит и кажется, что его снова отбросили во времени. В те минуты, когда умирал Одасаку. В мозгу что-то щёлкнуло и взгляд, в котором была паника и непонимание, сменился на мёртвую пустоту. Осаму поднимает взгляд на лицо Доппо. У обоих лицо — маска. Посмертная.       Рука тянется в карман плаща за собственным телефоном. Не глядя набирает короткую СМС-ку Йосано. Бывший исполнитель знает, что не должен сталкиваться хоть с кем-то из коллег, иначе они его остановят. Вторая рука так и не выпустила очки, зажимает их почти до треска линз в оправе.       Испачканная кровью правая рука тянет за край красной ленты. Она покорным ручейком соскальзывает с шеи и обвивает забинтованное запястье.