В тихих уральских болотах бесы водятся

В «большой комнате» - гостиной – что-то глухо упало, после чего раздался крик: - Куда?!.. На кухне Верхняя Пышма, нарезающая салаты вместе с Екатеринбургом, флегматично отметила: - Опять что-то не поделили. Они с Костей готовили стол, пока остальные [1] наряжали ёлку. Арамиль с Берёзовским отчаянно спорили, а Среднеуральск по праву младшенького время от времени подтягивал что-то из нарезок с кухни. Ёлка традиционно была куплена в последний день на развале у дома, потому ещё не готова. Впрочем, это было на руку, чтобы занять всех – если один Среднеуральск все салаты заранее не подъест, то все вместе вполне могут это сделать. - Твою ж!.. – сдержалась отвлекшаяся на младшего и порезавшаяся Пышма. Слегка вьющиеся волосы выбились из строгой деловой причёски и упали на глаза. Она сосредоточенно сдувала их, пока Екатеринбург доставал перекись и пластырь. - Ага, поехали дальше, - она подвигала пальцами, проверяя, крепко ли сидит на пальце пластырь, и вновь взялась за нож – чтобы напасть на оставшиеся овощи. Константин занимался мясом. Часов в 7 вечера в дверь позвонили – характерной нервической трелью, нажимая на кнопку вновь и вновь, пока наконец не откроют. - А мы тут это, - своей широкой бесшабашной улыбкой озарился Челябинск, с собой приведший целый выводок – дочь, сына и друга сына. Юра праздничный стол для семьи накрывать не стал – его кулинарные экзерсисы только бессмертным и есть, и то рискованно. Поэтому по традиции пришёл встречать к другу – с позванивающим пакетом со съестным и спиртным. Магнитогорск и под шумок слинявший праздновать с другом и его семьёй Норильск (чьё отсутствие осталось благополучно незамеченным ветроголовым Русланом) были радостно встречены Среднеуральском – наконец пришли его ровесники. На Снежинск он косился немного смущённо – девчонка же! Челябинск присоединился к Екатеринбургу и Пышме на кухне, но, как тот, кому с трудом могли доверить готовку, больше болтал и время от времени комментировал действия Арамиля и Бёрёзовского. Таким образом, хаос лишь множился. - Открывай скорее! - Где зажигалка? - Звук прибавь! Уже традиционная забава – включать обращение Пре… Московского, дабы со вкусом комментировать каждое слово – и ждать курантов. Как-то, встречая с Пермью, попробовали обычай давиться под отсчёт недосгоревшими бумажками с желаниями, плавающими в шампанском – но не прижилось. В последние несколько лет все просто утомлённо сидят, ожидая, когда циферки на телефоне сменятся ещё и в строке года – с затаённой надеждой, что уж в этом-то году… Что именно уж в этом-то году, было у каждого, конечно, своим. После полуночи начался обмен подарками и хождение по мукам, то есть по гостям. Но, поскольку, традиционно в гости ходят к тем, у кого больше места, больше народу собирается, у кого уютнее, телевизор лучше и салатики вкуснее – по некоторым пунктам лидировала екатеринбуржская хатка, а потому по гостям в основном ходили к ним. Забегала Тюмень. Заходили поздравиться Первоуральск с Ревдой. Пришла Пермь. Смущённо замялась, подарила подарки и осталась. Зашёл Уфа с Курганом и утащили всех, наконец, на улицу – кататься на горках и пускать салюты. - Катююша, я тебя тебя таак люблю и уважаю! Екатеринбург лишь вздохнул от пьяного словоизлияния Челябинска. С другой стороны, обняв его за рукав, чуть повисла, греясь с прикрытыми глазами, Пермь. - Я тебя тоже, Юра, я тебя тоже… - И я вас… - сонно подала голос Аня, и сразу задёргала Костю за рукав, требуя ответа. - И мы тебя, Аня. - Ой, каак мы тебя любим, Анют!.. Раздалось шипение загорающегося фейерверка. - Кстати, а кто у нас салюты пускает?.. Челябинск задумался. - Курган! - Не лучший выбор… - задумчиво протянул Екатеринбург. - А? Почему это? – Курган появился откуда-то из-за плеча Юры. Тот уставился на него, затем повернулся обратно к Екатеринбургу. - Тогда Уфа. - Ась? – Уфа качнулся и вклинился между Юрой и Ильёй, положив руки им на плечи, - звал? - А где дети? – встрепенулась Пермь. Раздался звук «вью» запускающегося фейерверка и возбуждённые вскрики мальчишек. - Бл… - комментарий на мгновение протрезвевшего Челябинска заглушил взрыв салюта где-то над головой и радостные вскрики безалаберных Уфы с Курганом. Сурово, с тяжестью ледокола, под грузом вцепившейся в рукав Ани и чуть повисшего пьяного Юры, Костя двинулся в сторону ребят, желая пресечь безобразие. Ребята издалека заметили, сообразили и улепетнули в сугробы. Тонкие тубусы фейерверков остались торчать вертикально вверх в плотном снегу и пускать красочные залпы. Оставалось лишь вздохнуть и дать себе зарок быть внимательнее на будущее (и не доверять своим же). Салют был красочным, в голове шумело, бока грели близкие, а год только начинался и верилось исключительно в лучшее.