В тихих уральских болотах бесы водятся

Большая-Уральская-Встреча была, очевидно, собранием городов Урала. Они устраивали её, по традиции, незадолго до Нового Года, а уже сам Новый Год встречали в более тесном кругу семьи и друзей. Когда-то они просто хотели собраться и повеселиться большой компанией, но она сначала разрослась, потом потребовался повод… И вот кто-то вспомнил о существовавшей некогда Уральской Области [1], даты которой были как раз где-то в зимнее время, и щёлкнув пальцами, вкинул и идею и повод, назвав встречу Большой Уральской. Только вот иногда она становилась уж слишком большой и уже не слишком уральской – в какой-то момент негласное правило «можно приводить своих девушек/парней» превратилось в «можно позвать своих друзей» и едва не стало «тащим всех подряд». Но, как правило, всё-таки всегда оставалась в рамках хотя бы Поволжья-Урала-Сибири. Где будет следующая встреча и кто будет её организовывать – решали жеребьёвкой, и в прошлый раз выпало Свердловской области под началом Екатеринбурга. Поэтому в данный момент изрядная часть области уже копошилась в снятом коттедже, подготавливая всё к Большой-Встрече (на деле – к культурной вечеринке или просто формальной пьянке – каждый сам решал за себя, как он воспримет это). Вскоре подтянулась Пермь, за ней почти след в след – Челябинск. Екатеринбург незаметно даже для самого себя оставил руководство и оказался рядом с ними. Аня смеялась, поглядывая на Костю, а Юра ходил за ней по пятам и смешил. Когда пришла Тюмень – с яркими снежинками на тёмных, выбившихся из-под шапки кудрях – Нижний Тагил чуть не заработал расходящееся косоглазие. На его счастье, Юра ничего не заметил. После того, как подтянулся Уфа (приглашённый ли Пермью и Челябинском, или просто сам по себе – было даже не важно) и Курган с дополнительным алкоголем, Костя понял, что под предлогом помощи вечеринка началась раньше времени. Когда же к назначенному времени к «полному набору» внезапно подтянулись ребята из Сибири – за Ханты-Мансийском пришёл вполне свой Сургут, но тот позвал Новосибирск, который всё-таки решил прийти, а вот за тем прибыл Красноярск, за которым потянулся Иркутск, - Костя осознал, что встреча теперь точно стала вечеринкой и вышла за обычные рамки. В момент же, когда Троицк с независимым видом бывшего главы округа в составе Уральской области пришёл с парой своих товарищей из Казахстана, Екатеринбургу пришлось принять, что контролировать это невозможно, и он просто выпил с Челябинском и болтающим что-то без перерыва Курганом, не слишком заботясь о содержимом стакана. По крайней мере, всем, кажется, было весело, значит, цель была достигнута, и до утра можно расслабиться. «Не можешь контролировать – смирись и получай удовольствие». Этой мудрости ему приходилось следовать потому, что мудрости «не можешь воспрепятствовать – возглавь» следовать он не мог. Даже выпив. Хотя большинство –бургов довольно плохо переносили алкоголь, Костя пьянел не слишком сильно. Хотя нет, это не будет верным. Костя очень даже пьянел, вот только заметно это было не особо – «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке», а Костя и трезвым всегда старался быть честным (за исключением пары моментов), а некоторая молчаливость была вполне искренней чертой его характера, поэтому на поболтать его не тянуло. В какой-то момент он осознавал сложности с координацией движений и машинально прикладывал усилия, чтобы с этим справиться, поэтому по сравнению с другими внешне складывалось впечатление, что он пьянеет медленнее других, хотя на деле это было совершенно не так. Сильнее же этой нормы Екатеринбург обычно попросту не давал себе напиться. К полуночи изрядная часть алкоголя уже была выпита, и «организаторам» пришлось принести ещё из запасов. Основательный во всём, Костя позаботился, чтобы не случилось, как в прошлый раз, когда некоторые в состоянии алкогольной неудовлетворённости повели себя хуже, чем пьяные вдрызг. Пару ящиков перенесли «свои» Тагил и Каменск, а другую Косте помог перенести Юра. Не заметив, они оказались рядом с Красноярском, болтающим (хотя больше подошло бы «флиртующим», но Руслан в половине случаев разговаривает с людьми так, будто флиртует, а с другой половиной – как стервозный мерзавец [2]) с Иркутском. Или, вернее, говорящим какой-то монолог согласно молчащему Дугару. Заметив Юру, тот прервался ради того, чтобы сообщить ему, что он выглядит всё так же отвратно, как и обычно. Не испытывавший в последнее время особых приступов, а потому довольно бодрый (и уже немного нетрезвый), Юра, вместо того, чтобы отмахнуться, хотел было вступить в очередную выматывающую перепалку. Костя, досадующий, что не заметил ребят раньше и не сделал нарочито широкий крюк подальше от них, спешно напомнил о ящиках с алкоголем в руках. Это оказалось достаточно веским аргументом, чтобы Юра сдержал себя в руках и, гордо выпрямив напряжённую спину, прошествовал мимо. Руслан же перевёл взгляд на Костю и неожиданно решил включить второй из двух своих режимов: - О, Костя. Ты давненько нас не навещал, вот, нам даже самим пришлось прийти, - а затем вызывающе улыбнулся так, что недалеко отошедший Челябинск едва не споткнулся. Красноярск словно задался целью не дать ему донести алкоголь в целости и сохранности. - Не было случая, - отстранённо отметил Екатеринбург. - Ну, мог бы и без случая, - Руслан прищурился и сказал это чуть лениво, даже томно. Иркутск рядом с ним слегка напрягся. Это его словно не удовлетворило, и он добавил провокационно, - или, полагаешь, кое-кто бы ревновал? Это заставило напрячься уже всех. Екатеринбург, не догадавшийся ретироваться быстрее, просто прошёл мимо, желая поторопить сдерживающегося из последних сил Челябинска. Руслан же добавил в спину – кажется, в этот раз действительно именно для него – со смешком: - Но ты правда заходи, если что, - Костя бы посмеялся над этой фразой, являющей собою почти что цитату из мультфильма, если бы не осознавал, что тон, которым это было сказано, в этот раз действительно имел подтекст. …на другие эксперименты он решился уже позже. Воистину, это было, наверное, нечто самое спонтанное и импульсивное в жизни Кости. Он нередко встречался с главой Сибирского округа, а тот также нередко притаскивал с собой кого-то из друзей. В какой-то момент оказалось нормальным сибирякам звать его изредка на свои вечеринки, хотя Костя не вполне понимал, зачем – он не самый развесёлый парень, а оставаться последним трезвым, чтобы развозить всех по домам, он не собирался. Тем не менее, иногда он действительно заходил к ним, чтобы попытаться решить пару вопросов между делом, как минимум (хотя, если быть совсем честным, быть приглашённым куда-то в компанию всё равно приятно). Когда-то манера общения Красноярска приводила его в недоумение и даже в ступор, но он быстро пообвыкся и перестал обращать внимание, считая любое действие Руслана, смахивающее на флирт, чем-то, не имеющим значения. Ситуация, когда тот панибратски приобнимает его за плечи, была принята за условно нормальную, и телесная близость перестала вызывать дискомфорт. Поэтому в момент, когда Руслан, слегка источая пары алкоголя, как-то приблизил к нему своё лицо, а его рука, отогнув край воротника Костиной рубашки, оказалась у того на груди, Екатеринбург даже не сразу понял, что что-то пошло не так. Он смог лишь недоумённо замереть. Руслан же со смешком мазнул губами по его скуле, затем провёл сухой ладонью от груди к шее, отстранился и рассмеялся. Костя решил, что он просто пьян. Вот только через некоторое время тот зазвал его к себе и как-то незаметно продолжил манёвры. Руслан не видел особого смысла в романтических отношениях и относился к подобных вещам легко – слишком легко. Даже легкомысленно. Он просто желал получить мгновенное удовольствие и не видел смысла в том, чтобы отказывать себе в этом. Было ли то редким влиянием алкоголя, или следствием внутренних переживаний, связанных с внутренним кризисом сексуальной идентификации и собственными чувствами, что не могли найти выхода столько лет, но Костя вдруг решил… почему бы и нет? Руслан был на век старше и на порядок раскрепощённее и опытнее. Закрытость Кости его забавляла и была вызовом. Костя же был человеком, что не столько сдерживается, сколько даже сам не замечает внутреннего кипения внутри себя. Решив поддаться духу авантюризма, он поддавался сразу крупно и неожиданно, не поворачивая назад. Это был интересный опыт, хоть и сложно было временами отрешиться от ощущения болезненной неправильности. И всё же он не видел причин о нём жалеть, - но если бы об этом кто-то узнал, он определённо долго не мог бы оправиться от шока. Единственная причина, по которой он предпочёл бы делать вид, что ничего никогда не было – это то, что Красноярск – самая, наверное, большая антипатия Челябинска. Именно после открытого столкновения этих двоих однажды он окончательно перестал «заходить на чай». И, неожиданно для самого себя, ощутил облегчение. …удовлетворённый достигнутой целью, Руслан щедро поделился имеющимся опытом. Точнее, для него это было лишь развлечением, а как опыт это рассматривал Костя. По итогам этой странной интрижки Красноярск получил удовлетворение и новые подтексты для разговоров (читай – провокаций), а Костя – опыт и разрешение вопроса о своей ориентации. Татьяна помогла ему решить вопрос, привлекают ли его девушки. Руслан – привлекают ли парни. Итоговым выводом оказалось – его привлекает некто весьма конкретный. Некто совершенно конкретно дурной, темноглазый; которому вечно сопутствует запах сигарет; кто, сам того не зная, мучает его уже столь давно. [3] Юру от злости чуть не трясло. Однако в его руке был стакан, содержимое которого он не желал расплескать, потому он лишь экспрессивно сообщил вслух, не стесняясь в выражениях, как же его бесит Руслан. - Сублимируй злость, - сказал Костя с сочувствием. - Что? – не понял Челябинск. - Подрочи, - влез Курган со своей интерпретацией. - На него, - добавил Уфа и заржал как ненормальный [4]. Через секунду, потребовавшуюся Челябинску на осознание, он с воплем полез в потасовку. Зная, что брата он всерьёз бить не будет, что бы тот не сморозил, Костя даже не дёрнулся его удержать. Невозмутимо хлебнув и стакана, он прошёл на балкон. Прямо сейчас там никого не было. На широком парапете стояла пепельница, окурки валялись и в ней, и рядом. Морозный зимний воздух наполнял лёгкие. Было холодно, и, видимо, лишь поэтому он смог найти момент, когда балкон не был никем занят. Алкоголь лишь слегка шумел в голове, но та немного побаливала от шума. Дверь чуть слышно скрипнула. Лёгким шагом к нему приблизилась Пермь. Её поблёскивающие от алкоголя и опушённые длинными рыжими ресницами глаза оттенка красного янтаря в темноте зимнего вечера походили на звёзды. Ледяной ветер кинул пряди выбившихся из-под банта волос ей на лицо, и она поёжилась. Костя стянул джемпер и накинул Ане на плечи, не заметив в темноте её вспыхнувших щёк. В тот момент, пока он заботливо поправлял его, девушка на мгновение оказалась в кольце его рук и ощутила, что ей уже не так уж и холодно. - С-спасибо, - поблагодарила она с заминкой. Костя лишь кивнул и вновь глубоко вдохнул освежающий воздух коттеджного посёлка, в котором было арендовано место встречи. Они стояли вот так, рядом, ещё некоторое время. Пермь сжимала пальцами рукава джемпера, и, кажется, хотела что-то сказать. Но когда она наконец нашла слова, дверь на балкон открылась снова и наружу вывалился Челябинск. Захотел ли он вновь курить или просто обнаружил, что тут стоят вдвоём Аня с Костей, однако он шумно прервал их уединение, вклинившись между друзьями и приобняв обоих за плечи. Аня, едва не поперхнувшись воздухом от досады, фыркнула и скинула его руку. Пьяный Челябинск решил не унывать и со смешком потянулся за сигаретой. Его рука всё ещё была закинута на плечо Екатеринбурга. Свой джемпер тот отдал Перми, и без него было куда менее комфортно на морозном воздухе, и тепло этого касания было особенно приятным. Поэтому – именно поэтому, конечно же, - он поспешил достать зажигалку, чтобы прикурить Юре, и ему не пришлось снимать руку с его плеч. Юра затянулся и выдохнул. Пермь демонстративно поморщилась, когда движение воздуха донесло до неё клочок дыма. Стоя сейчас с этими двоими, к кому он ощущал привязанность, под теплом руки дорогого человека, Костя ощущал внутренний комфорт. Незаметный прежде узелок беспокойства внутри словно немного ослабился, а суетливый шум остался за балконными дверьми. Подняв взгляд и выглянув за пределы козырька, он с удивлением отметил, что небо слегка очистилось, и в просветах облаков видны звёзды. Это ощущение… было слегка будоражащим. Стоять вот так вот, наслаждаясь одновременно свежестью и теплом, было очень приятным и - правильным. Бесы в тёмных уголках души сливались с тенями и, казалось, будто их никогда не было, и нет ничего, что хотелось бы скрыть. Это мгновение нельзя было поставить на паузу, запечатлев в янтарной смоле, поэтому хотелось продлить как можно дольше. Как след в топи, медленно наполняющийся тёмной влагой, так и это мгновение медленно наполняло след в его памяти. Память, наполненная тёмной ночью – словно глаза Юры, словно кудри Тани; яркими янтарными звёздами – словно глаза Ани; и седым дымом сигарет – словно влияние Александра. Дымом сигарет… словно его старая, немного вредная привязанность, от которой никогда не избавиться. Дым сигарет, пронизавший всё, испускаемый губами Челябинска. Звёзды перемигивались в просветах облаков, и, казалось, можно было услышать их смешки.