Право сильного

«Ненавижу», – подумалось Цири. Воздух прогрелся, он напитался влагой, болотными испарениями и дымом десятка костров, легкие никак не желали принимать этот адский коктейль. Ведьмачка стерла с лица пот, но испачкала лоб липким травяным соком, он засохнет и станет коркой стягивать ее кожу весь оставшийся день. Что за проклятье? Радовало лишь одно – жаркий солнечный свет отгонял комаров, вечных спутников Цириллы. Губы щипало. Соль попадала в ранки на них, и Цири приходилось проводить по губам языком, ранки становились только больше, и пот снова и снова попадал в них, мешаясь с незапекшейся кровью. Больно. Эта пытка никогда не закончится. Сегодня на Цинтре жарко. Странно, никто подобного не ожидал. Цинтра – небольшая планета, и в заселенной ее части температура не поднимается особенно высоко. Эта неделя – что-то совершенно новое, испытание, посланное забытыми богами. Цири тяжело вздохнула, позволяя себе недолгую передышку. С понедельника по среду шел проливной дождь, после, в четверг, над Цинтрой взошло солнце, и вот уже третий день оно жарит, и жарит, и жарит… Люди попрятались по домам, не желая появляться на улице. А Цири нужно поймать эту тварь. Она давно бродила близ старого замка Тигг, выслеживала кривозубого монстра по отпечаткам копыт в застывающей на солнце грязи, по оставленным кучам навоза и следам клыков. Монстр – огромный старый кабан, задрал уже двух неудачливых собирателей волчьего корня, запугал местных живителей до того, что они отказались выбираться в лес. Такими темпами им не собрать все необходимое к приезду императорских гончих, а уж если вовремя не отдать Нильфгаарду дань… Никому не понравятся последствия. Королева прикажет казнить Цириллу, если она не справится со своей работой. – Ну давай, – шепнула она, всматриваясь в мрачную темноту многовекового леса. – Выходи, не пугайся. Я убью тебя быстро, мы оба останемся довольны. Солнце продолжало палить, и сама природа, казалось, задавала один только вопрос в ответ на подобную ласку: «За что?». Цири крепко сжимала рукоять своего новенького лука. Нужно лишь нажать на «пуск», плечи появятся спустя секунду, нано-ткань соединится в тетиву, и стрела соберется из припрятанного под плащом пакетика с пылью. Ведьмачка выложила за него круглую сумму, и теперь могла охотиться эффективнее. «Дерьмо», – подумала она с досадой. Нет, он не высунется из логова в такую погоду, кабан – старый, он многое успел узнать. Да и эти существа слишком любят прохладу… А еще они любят поесть. Тварь выберется наружу ночью, когда солнце спрячется за линией горизонта. Цири прикусила свою потрескавшуюся губу от досады. Она знала, что придется вернуться сюда снова, снова прийти ночью и бродить вокруг каменных стен в темноте. «Проклятая скотина». Цири прикрыла глаза ладонью, создавая козырек тени. Небо, еще секунду назад полностью захваченное солнечным светом, вдруг прорезали черные полосы. «Охотники?» – спросила ведьмачка саму себя. Корабли большие, похожи на те, что дают им в пользование, длинные, с острыми носами, похожими на лезвия старых мечей. Цирилла вновь тяжело вздохнула, под ногами мягко шуршала примятая ею трава. «Что-то они зачастили последнее время», – подумалось ведьмачке. Легкий ветерок тронул ее щеку, но тут же затих, вернувшись в небытие. Жарко. Ничего не поделаешь, нужно вернуться. По пути Цири успела поймать парочку зайцев, теперь ей нужно зайти на рынок и сбыть их с рук, получить пару монет и позволить себе обед из двух горячих блюд. День обещал быть долгим. Стены замка подбирались все ближе, Цири шла медленно, надеясь не попасться Охотникам под горячую руку. С их племенем ей еще не приходилось сталкиваться, и будет отлично, если так и пройдет вся жизнь. Цирилла накинула капюшон на голову, надвинув его как можно ниже, желая скрыть большую часть лица. Ворота оказались распахнуты, на рынке уже торговали капустой, доставленной с дальних Нильфгаардских колоний. Совсем скоро император подчинит себе все вселенную… Товаров, должно быть, станет больше. – Что там? – спросила ведьмачка, бросив взгляд в сторону приземлившихся на стоянке кораблей, огромных металлических птиц. – Да все по тому же кругу. Нильфы опять прислали к нам Охотников, – рассказал Ролан, старый торговец, скупавший у Цириллы тушки лесных тварей со скидкой. – Говорят, не могут найти кого-то из Потомков. – Так им и надо. Шустрый говнюк, – улыбнулась Цири, она испытывала к служителям Императора нерациональную неприязнь. – Если они уже в третий раз прилетают сюда только ради него… – Ага, – кивнул Ролан, осматривая зайцев. – Ты бы тут не стояла, Цири, – шепнул торгаш, протягивая ей пару звонких монет. – Иди лучше домой, поспи часок-другой. – Чего это ты меня гонишь? – выгнула бровь ведьмачка, если Королева увидит ее на территории колонии, Цири не поздоровится. – Того, – поспешил ответить старый Ролан, тяжело вздохнув. – Они так и не поймают этого Потомка, его кто-то прячет… Кто-то поважнее нас с тобой. Охотникам придется убраться, не выполнив свой приказ. Сейчас и тебя сцапают от досады, вот увидишь. Ведьмачка только усмехнулась в ответ. И все же… И все же определенное беспокойство в ней поселилось. Солнце и не думало успокаиваться, и чем ближе время двигало середину дня, тем сильнее накалялся воздух. Охотники – знак недобрый, они никогда не приходят с благими намерениями. Когда они входят в город, жизнь замирает, каждый знает, что охотники вправе забрать из чужого дома все, что только захотят. Император наделил их особыми полномочиями. Эмгыр правил стальной рукой, и рука эта не знала ни страха, ни жалости. Каждую неделю Цинтра получала сообщения с поздравлениями, к Нильфгаардской империи присоединили очередную планету, всем положено радоваться и танцевать. Цири сплюнула себе под ноги, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Ее родители погибли в бессмысленной войне за независимость Цинтры. Сейчас-то каждый цинтриец понимал, что поражение перед лицом Нильфгаарда – неизбежно. Монеты звенели в кармане, жгли пальцы. Нужно их поскорее потратить. Королева выписала ведьмачке неплохое жалование, хватало на комнату в корчме и горячую еду, но… Все ведь хотят большего? Цири долго копила на свой новый лук, и теперь, после покупки, не знала, к чему стремиться. У нее ничего не было, но, в то же время, будто было все необходимое. Пожалуй, можно купить у Сэма ловушку на кабана, вернуться в лес и оставить у его логова. А там и глядишь – не придется ночью ползать по лесу. Дорога к лавке Сэма пролегала через весь город, он жил у реки, продавал наживки, тепловизоры, нано-удочки, ловушки, все, что нужно охотнику или рыбаку. Цири не спрашивала, кто сбывал ему товар, она знала только, что кто-то из нильфов. Охотники только-только усадили свои корабли на землю, а город точно опустел. Цири прошла не меньше половины пути, так никого и не встретив по дороге. «Нехорошо», – подсказал ей разум. Может, ей стоило подождать с этим путешествием? Цири не задала свой вопрос вслух, но ответ все же получила. До ушей ее донеслись чьи-то жалобные крики, знак сопротивления. Так сразу и не различить, первой реакцией любого смертного будет страх, шок, если можно так назвать это состояние. Кричала какая-то женщина, она отчаянно молила кого-то, но вот… О чем? Цири не могла разобрать. Жизнь на Цинтре многому ее научила, и самый главный урок ведьмачка извлекла из участи своих же покойных родных: «Не пытайся помочь тем, кого уже не спасти никакими силами». Сцепив зубы покрепче, Цирилла прошла мимо. Она ускорила шаг, вновь прикрыв голову черным капюшоном своего потрепанного плаща. «Может, у нее забирают ребенка? Потомка…», – подумала ведьмачка, стараясь гнать прочь чувство жалости. Потомки – разбросанные по свету родственники бежавшей из другой галактики Лары Доррен, носительницы какого-то чудного Гена. Цири мало об этом слышала, но знала, что важен был лишь последний, самый младший ребенок в семье носителей. Она старалась пропускать мимо ушей истории, что не коснутся ее собственного благополучия, на Цинтре все рассказы грустны. Поплотнее сцепив губы, Цирилла свернула с намеченного пути. Сэм, возможно, и не пустит ее к себе, раз уж в округе рыщут Охотники… И раз уж они прибыли на Цинтру в таком плохом настроении. Нужно поспешить в таверну, залечь в своей комнатке тихо и не высовываться, как советовал Ролан. – Ох, – вздохнула ведьмачка. Едва она завернула за старый каменный домик, надеясь ступить на дорогу к корчме, на пути Цириллы встал он. Имперский Охотник. Их легко было узнать в многолюдной толпе… Черный кожаный костюм, золотые нити, обрамлявшие подол плаща, пылающее алым пламенем сердце, вышитое на груди. И шлем, полностью покрытый черным нильфгаардским золотом. Такой подстраивается под любую атмосферу. Бороздившие космос путешественники выкупали подобные на барахолках по цене целого корабля, а Охотникам они доставались совершенно бесплатно, как часть экипировки. Цири тут же вернулась на место, спряталась за стеной. Будет лучше, если он ее не увидит. Толпа охотников прошла мимо, шагая нога в ногу, будто выступая на параде перед Эмгыром, кровавым Императором. Цирилла вжалась в стену, точно ящерица, завидевшая хищную птицу. Солнце нагрело камень, подушечки пальцев обожгло острой болью, но ведьмачка не издала ни звука. Она прикрыла глаза на долю секунды. Патруль прошел мимо, шаги его слышались еще недолго, они замерли у соседнего дома. Небольшое здание, всего три этажа, тут живут несколько семей, Цирилла хорошо знала. Ее успели потаскать по приемным родителям, и одни из желающих приютить сиротку обитали как раз в этом доме. Охотники не церемонились, ударом тяжелого солдатского сапога один из них выбил дверь, снес ее с петель, попав в кого-то из хозяев. Цири тихо выругалась, смотря за тем, как отряд врывается внутрь. – Не трогайте, нет! Нет! – кричал кто-то охрипшим, севшим голосом. – мы ведь ничего не нарушили! «Какой-то старик», – поняла Цири, сглотнув слюну, собравшуюся под языком. Она соображала медленно, мерзкая жара путала мысли. Этот визит охотников, он… Он совсем другой, не то, что обычно. Они и раньше врывались в дома, но всегда ведь предъявляли ордер, предлагали награду всем, кто выдаст беглеца, не вышибали двери без предупреждения. Почему же сейчас все происходит иначе? Кого они ловят? Цири чувствовала себя, как одно из чудовищ, пойманных ею же в западню. Эти крики слышались со всех сторон, люди звали на помощь, но помощи не было. Тут и там ломались двери, затухали человеческие голоса, слышались взмахи дубинкой. Удар за ударом, удар за ударом, кто-то вершил имперское правосудие. Цири бежала от дома к дому, стараясь остаться незамеченной, слиться с густыми тенями под ногами редких прохожих. Но людей вокруг становилось все меньше и меньше, а охотники попадали теперь на каждом шагу. – Эй, ты! – крикнул кто-то, вокодер в шлеме искажал голос, и звучание это нельзя было спутать ни с чем другим. – Стой! Охотник, Охотник окрикнул ее, позвал за собой. Цири закусила губу, ускоряя шаг сильнее, все еще надеясь, что просто ослышалась. Вокруг не было никого, никого другого, больше им некого звать… Когда императорская шавка повторила свою команду, Цирилла сорвалась на бег, не дав себе ни секунды раздумий. «Что же ты делаешь?» – спросила она саму себя. Неподчинение приказам карается смертью, но внутренний голос велел ей бежать без оглядки. – Догнать ее! – прошипел голос все того же Охотника. Цири свернула за угол, а затем снова и снова, всюду слышался стук солдатских сапог, крики людей, пытавшихся защитить свои дома от набега. Ведьмачка готова была и сама закричать, не то от страха, не то от досады. Она петляла по узким улочкам, мелкие камешки кололи ее ступни сквозь тонкую подошву, но боль отрезвляла разум. Только бы уйти, только бы убежать отсюда, тогда любая другая печаль будет казаться несущественной. Только бы убежать. Цирилла тяжело дышала, она устала не от бега, нет, ей случалось пробегать и куда большие расстояния… Это животный страх отнимал последние силы. Ведьмачка прикусила губу, надеясь, что новая порция боли отрезвит ее. Раненное животное уходит от погони быстрее. В воздухе запахло дымом, чей-то дом объяло пламя беспощадного огня. Цири закусила губу, стараясь не думать о тех, кто лишился сегодня крова. Она уже видела корчму, в которой сняла комнату, уже чувствовала, как прыгает на кровать, как прячется там, надеясь, что образ ее затеряется среди сотни таких же женщин, ходящих по улицам города в черном плаще… Жаль, Охотник оказался быстрее. Ведьмачка многого не знала о них, Охотниках на службе у Императора. Она не до конца понимала, кто такие – Потомки, не знала и зачем их ищут, переворачивая каждую колонию. Цири не знала и, чем один Охотник отличается от другого. Она смогла уйти от новичка, смогла убежать от несчастного мальчишки, только-только принятого на службу, но когда перед нею оказался старший лейтенант, ведьмачка проиграла битву Ее тело будто сковало невидимыми цепями, кто-то набросил на нее неподвластную взгляду сеть, заменил мышцы свинцом. Цири замерла в той же позе, в которой пыталась удрать от погони. Суматоха вокруг продолжалась, мужчины кричали, женщины плакали, двери слетали с петель и падали на раскаленную землю… А Цирилла застыла, будто медная статуя. Солнце жгло открытые участке кожи, она чувствовала боль, но ни одна мышца не реагировала на подаваемые мозгом сигналы. Дротик. Он запустил дротик с холодоксом ей прямо в плечо. – Надо же, – произнес кто-то, вокодер искажал человеческий голос, и создавал впечатление разговора с неведомым. – Несешься, как стрела. Куда же ты так спешишь, милая? Испугалась чего-то? Цирилла и хотела бы ответить, но язык не слушался. Пожалуй, это – к лучшему, ведь Цирилла вполне могла бы лишиться языка, позволив себе очередную дерзость. Охотник, поймавший ее на подходе к корчме, вышел из тени. Поверх его отталкивающей свет черной формы был накинут такой же черный плащ, золотое сердце пряталось на спине, солнце отражалось на его поверхности. «Дело плохо», – поняла Цири, и бусинка пота скатилась по ее лбу. Охотник протянул к ней руку, кожаная перчатка его скрипнула, и незнакомец откинул от лица девушки капюшон. Он рассматривал ее лицо, вертел голову ведьмачки в руках, словно выбирал тыкву на рынке. – Хорошенькая, – произнес он тихо. – Да, у тебя есть повод для беспокойства. Ты ведь знаешь, что за неподчинение приказам Охотника любой житель колонии может заплатить своей жизнью? Знаешь, – ответил он за нее. – Старший Лейтенант Кеаллах, – прошипел вокодер другого Охотника, остановившегося где-то за спиной ведьмачки. – Мы его взяли. Цири не видела выражений их лиц, но отчего-то понимала: охотники рады. Тысячи мыслей роились в ее голове, и среди них не нашлось ни одной светлой. Только сейчас, после услышанного, слабая надежда мелькнула где-то вдалеке, забрезжила на горизонте, подобно рассвету. «Вы нашли то, что искали, так убирайтесь же отсюда». Но поймавший ее Охотник не спешил отказываться от своей добычи. Он достал из кармана какой-то прибор, небольшую квадратную коробочку, и показал его Цирилле, не обращая никакого внимания на известия. – Знаешь, что это такое, милая? – он прислонил эту странную машинку к плечу Цири, и плоть ее тут же прошибла боль, она шла волной по ее сухому телу, спустилась к ногам и вновь поднялась вверх, точно набрав силу. – Сканер. Я просто обязан кое-что проверить. Охотник махнул рукой своему коллеге, но Цири уже не могла расслышать удаляющиеся шаги. Она чувствовала лишь, как каждая мышца ее тела напрягается и тут же расслабляется, как каждый нерв прошибает током, как кости обволакивает невидимым лучом. Охотник, словно не обращая внимания на ее муки, мягко откинул от лица ведьмачки прядь пепельно-белых волос. Рука его, все еще спрятанная за кожаной перчаткой, сжала щеки девушки, заставила ее поднять лицо. Слезинка безвольно скатилась вниз, оставив за собой мокрую дорожку. Цири плакала не от досады, нет. Она умирала от боли. – Вот и все, – обозначил Охотник, убирая от плеча ведьмачки свою адскую машинку. – Как я и предполагал, милая… Все в полном порядке. Ты когда-нибудь покидала пределы Цинтры? – даже вокодер не мог убрать из его голоса веселье. – Нет? – он вновь сам ответил на свой вопрос, ведь Цири не могла произнести ни слова. – Пришло время для первого полета. Кто знает, может, тебе даже удастся вернуться сюда однажды. Если будешь хорошо себя вести.