Право сильного

Он поднял Цириллу на руки, не обращая внимания на царившую вокруг суматоху. Люди кричали, ругались с приезжими чужаками, всюду слышался хруст дерева и камня. Цири различила и шум драки… Впрочем, дракой это не назвать. Ведьмачка распознала звук: так несколько сапог по очереди врезаются в одну и ту же спину. Имперские охотники повалили кого-то на землю и избивали всей толпой. И никто не вступится, никто не хочет следующим занять место бедолаги. «Он несет меня к кораблю», – понимала ведьмачка. Она все еще не могла пошевелить ни единым мускулом, не могла даже повернуть голову, ведь шея не слушалась. Охотник держал ее крепко, он прижимал добычу к своей груди, и плечо, упиравшиеся в его грудь, нестерпимо болело. – Ради всего святого, прекратите! – сквозь охватившую столицу суматоху, Цири расслышала голос королевы, ее хрипловатый тон. – Вы уже взяли то, зачем прибыли! – Мы проделали долгий путь, Госпожа, и по закону, изданному Императором нашим Эмгыром, мы можем взять все, что пожелаем, у колоний, что не поспособствовали поимке беглеца, – ответил Охотник, выбравший в качестве трофея ее, Цириллу. До чего неучтиво он к ней обратился. Королева не нашлась с ответом, и похититель поспешил уйти, не пускаясь в дальнейшие объяснения. Цири видела, как на корабли имперского флота грузили и других людей, кто-то нес с собой мешки, набитые неизвестным скарбом, кто-то тащил на руках кричащих от страха детей или девушек. Очевидно, королева Калантэ позволила какому-то беглецу укрыться здесь от императорского гнева, а расплачиваться за ее доброту пришлось всей колонии. Охотники стекались к кораблям черной рекой, собирались со всех концов крепости. Солнце уже не палило так сильно, или, может, Цирилле казалось, будто светило смягчило удар. В конце концов, сейчас не оно было ее главной проблемой. Цири никогда не покидала пределы родной планеты, она никогда не грезила космическими путешествиями, и сама мысль о бесконечности вселенной заставляла ее бояться закрывать на ночь глаза. – Вот так, милая, мы почти пришли, – говорил Охотник будто сам с собой. – Передохни-ка немного, все эти волнения тебе не на пользу. О, она бы сказала ему, что еще не идет ведьмачке на пользу, но не смогла, тело все еще не слушалось свою хозяйку. Договорив, Охотник полез в карман, удерживая свою добычу одной рукой, будто Цирилла не весила ничего. Очередная иголка вонзилась в ее плоть, и Цири почувствовала, как теряет остатки сил, как веки опускаются сами собой, и перед зелеными очами ведьмачки расцветает темнота. Она закрыла глаза, солнечный свет не пробивался сквозь ее веки, все крики и шумы смолкли, не оставив после себя ни эха, ни напоминания. Из виду пропали толпы Охотников, собиравших дань с бедных колоний, не осталось ничего, кроме бесконечного мрака. Цири не чувствовала ни боли, ни страха, ни отчаяния. Течение ледяной горной реки подхватило ее и несло далеко, в бесконечность… И сейчас эта бесконечность перестала пугать. Он вколол ей что-то странное, не простое снотворное, а какой-то наркотик. Цири никогда еще не приходилось видеть такие добрые сны. Вся жизнь ее состояла из страданий и преодолений, ни одного дня Цирилле не пришлось провести в блаженной неге. Родители умерли в ее раннем детстве, приемные семьи обращались с ней, как с грязью, и лишь школа ведьмаков умудрилась принять маленькую замухрышку если и не с любовью, то со всем вниманием. Ведьмаки служили в каждой колонии, но Нильфгаард потихоньку заменял их своими солдатами. Когда-то северные планеты населяли тысячи, сотни диковинных зверей, тварей, что снятся людям в самых страшных кошмарах. Стараниями ведьмаков их популяции сократились во много раз. Цири и подобные ей должны были защищать простых смертных от этих напастей, своевременно зачищать территорию и не давать гнильцам селиться на местных кладбищах. Цинтра присоединилась к владениям Императора не так давно, большую часть планеты составляли непроходимые горы, а в горах водились сотни чудовищ, готовых сожрать любого: от цинтрийца до нильфгаардца, тварям не было дела. Цирилла когда-то давно решила для себя, что такая работа станет ей радостью, а ведьмаки охотно принимали в свои ряды всех, кому нечего было терять. Хоть одна радость в этой непроглядной тьме… И ведь у Цириллы получилось. Ее, семнадцатилетнюю выпускницу, тут же приняли на королевскую службу, выдали жалование, поручали весомых тварей. Учителя писали ей письма, королева позволяла обращаться к себе первой, местные жители относились к Цири с должным почтением… Но теперь… – Ты очнулась, – произнес незнакомый голос, едва Цирилла открыла глаза. Она не знала, где именно очутилась. Мозг сыграл с нею злую шутку, заставил забыть о произошедшем, и Цирилла не сразу вспомнила о похищении, о кораблях Охотников и о боли, до сих пор когтями вонзающейся в ее плечо. Перед ней оказалась огромная панель управления, тысяча горящих разными цветами кнопок, вкрученных в огромную железную плиту. Кресло крутанулось вместе с нею, когда Цири попыталась подняться. «Он приковал меня к подлокотникам», – поняла ведьмачка. – Не суетись, милая, ни к чему. Ты не покинешь свое сиденье, пока я не разрешу тебе, – в голосе говорившего слышалась улыбка, он не пытался заботиться о своей гостье. Охотник издевался над ней. – Мы не успели толком познакомиться. Меня зовут – Кагыр. А тебя как? Цири молча повернулась к говорившему. Это он. Вокодер больше не искажал голос Охотника, но по манере речи Цири все равно его узнала. Кагыр снял шлем, и теперь смотрел на свой трофей без тени стыда, не прячась за затемненным стеклом забрала. Он хорош собой, как и все они, лучшие из солдат Нильфгаарда. Острые скулы, черные кудрявые волосы, спускавшиеся чуть ниже ушей, красивые тонкие губы. В его лице проглядывалось благородство крови. Темно-голубые глаза имперского охотника смотрели на Цири с любопытством, в них же читалось превосходство, Кагыр смотрел на нее с вершины самой высокой цинтрийской горы. – Говори же, – поторопил он со смешком. – Зачем ты забрал меня с собой? – выпалила Цири, стараясь сдержать гнев, не нарваться на еще одну проблему. – Потому что я так захотел, милая, – рассмеялся Кагыр, едва Цирилла успела договорить. – Мне скучно одному в этой стальной коробке, я всегда мечтал о друге… Вроде тебя. Хорошеньком, светловолосом друге с такими огромными глазами. – Отпусти меня обратно! – закричала она, не выдержав подобного тона. – Я ведь не сделала ничего плохого. – Если бы ты сделала что-то плохое, с тобой бы произошли плохие вещи, не так ли? – спросил Охотник. – А ты оказалась на таком прекрасном корабле, да еще и в такой прекрасной компании. Тебе очень повезло. Гораздо больше, чем многим твоим соплеменникам в этот день, не находишь? Вместо ответа Цирилла вновь попыталась вырваться. Запястья ее были скованы железными прутьями, прутья эти оказались прикручены к ручкам кресла и крепко держали ее на месте. Досада заставила пленницу тихо рыкнуть, и страх вновь поднял голову там, глубоко в душе. «Я в космосе», – подумалось ведьмачке. Она подняла голову, чтобы вновь взглянуть на панель управления, и в этот раз заметила иллюминатор. Толстый слой стекла отделял ее от бесконечно глубоких темных просторов вселенной, тут и там мелькали светлые точки далеких звезд, планет, колонизированных Империей, а впереди лежала темнота, заполненная многими милями пустоты. – Впечатляет, правда? – улыбнулся Охотник. – Завидую тебе… Впервые увидеть такое. Мой первый раз остался далеко позади. Цири не слушала говорившего. Масштабы вселенной поражали и при простом их обсуждении, без наглядного примера, а теперь, когда широта космического простора доступна глазу – чувства не описать словами. Ведьмачка закусила губу. Она почувствовала себя маленькой, маленькой и жалкой в сравнении с бесконечностью. Чего стоит ее боль в сравнении со вселенной? – Ладно. Если ты не скажешь мне свое имя, тогда я придумаю тебе новое, – будто невзначай бросил Охотник. – Как тебе… Зираэль, например? Изысканно, не находишь? – Цирилла, – ответила ведьмачка нехотя. Она не желала представляться, но лучше уж пусть ублюдок зовет ее родным именем, чем слышать повторение какой-то клички изо дня в день. «Изо дня в день?», – спросила себя Цири. Ей бы удрать отсюда поскорее. Но как? Если бы похищение осуществилось в пределах Цинтры – дело житейское, ей пришлось бы лишь выпутаться из оков, а дальше дорога к дому найдется. Как сбежать от Охотника, находясь в открытом космосе? «Я даже не знаю координаты Цинтра», – вспомнила ведьмачка. – Поздно, – холодно ответил ей Охотник. – Зираэль – тебе больше подходит. Ласточка. Ты ведь быстренько смылась от погони. Как маленькая юркая птичка. Раз – и все, упорхнула с места, и следа не осталось, – он развел руками, точно пытаясь показать, как Цири пропала из виду, как она улизнула от непутевого Охотника, чтобы попасть в руки к этому, старшему по званию. – Я просто испугалась! – отчего-то вскрикнула пленница в ответ. – Бедняжка, – притворно-ласково заметил Кагыр. – Но ты абсолютно права, моя Ласточка. Охотников стоит бояться. Цири сглотнула слюну, скопившуюся под языком. Она бы никогда не подумала, что за один день жизнь может измениться так сильно. Еще пару часов назад она таилась в тени старого дерева, пряталась в лесу, надеясь забить старого кабана и помочь королеве Калантэ… А сейчас ей не сдвинуться с места под пристальным взглядом императорской шавки. Цири выдохнула весь воздух, что был в ее легких, и вместе с ним с губ девушки сорвался тихий всхлип. Лишь вдали от родной планеты понимаешь, где на самом деле находится дом. – Отвези меня обратно, – внезапно выпалила она, повернув лицо к Охотнику и заметив, что он совершенно не следит за управлением корабля. – О, ты у нас – Заклинательница? – рассмеялся он тихо. – Что-то не работают твои чары. Цири выгнула бровь. Заклинатели умеют внушать людям мысли, которых изначально в их пустых головах не было. В Цинтре жил один такой умелец. Кагыр пошутил, но ведьмачка нахмурилась, не найдя в своей ситуации ничего смешного. Если бы она и правда была Заклинательницей, разве смогла бы вляпаться в такую историю? – Да зачем я тебе? – спросила она, и голос предал ведьмачку, жалостливо надломился. – Я – не та, кого вы искали! Я просто… Просто Цири. Ведьмачка на службе у королевы. – Я знаю, кто ты и чего стоишь. Немного, сущие гроши, – цокнул языком Охотник. – Я забрал тебя, Ласточка, потому, что захотел так, – ответил он, и кресло похитителя совершило круг, не сдвинувшись с места. – Для меня этой причины вполне хватит. – Я хочу домой, – ответила Цири громко, но на этот раз смогла сдержаться и не закричать. – Твои желания не имеют никакого значения, Зираэль, – ответил Охотник без улыбки. – Я терпелив, но и меня можно довести своим упрямством, знаешь? – Но я… – Ты будешь сопровождать меня в пути столько, сколько я захочу, Ласточка. Ты не можешь возразить мне, – говорил он, изображая нежный и трепетный тон, который используют в разговоре с ребенком. – Тебе ведь все понятно? Цири чувствовала, как краска приливает к ее бледному обычно лицу. Ладони сами собой сжались в кулаки, ведьмачка нахмурила брови, не разрывая с Охотником зрительного контакта. Он ей кого-то напоминал. Локон не слишком длинных кудрявых волос упал юноше на лице, и Кагыр убрал его, тряхнув головой. Он улыбнулся, и в голубых глазах Охотника мелькнуло что-то хищное. «Чудовище», – шепнул Ласточке разум. Он похож на тех монстров, что Цирилле приходилось ловить. – Кто знает, может быть, если ты будешь хорошо себя вести, через пару месяцев я ведь мог бы вернуть тебя до… – Меня от тебя тошнит, – прошипела Цири, глядя в холодные голубые глаза своего собеседника. – Ты отвратителен. Неудивительно, что никто не приходит сюда добровольно. Никто не захочет видеть твою рожу не по принуждению. Говорят, работа формирует характер основательнее, чем окружение и вся прожитая ранее жизнь. В случае Цири же… Сложно сказать, откуда в ней эта дерзость. Выслеживать, ловить и убивать смертельно опасных тварей – сложно, почти так же сложно, как расти на Цинтре сиротой, без родительской поддержки и любви. Интересно, какие качества зреют в душах Охотников? «Зря ты так», – подумала Цири, когда слова уже были сказаны. Она увидела, как голубые озера глаз ее собеседника покрылись коркой льда. Гнев не отразился на его лице, ни один мускул не дрогнул, и все же Цирилла поняла: сейчас ей лучше промолчать. Она дышала тяжело и часто, волнение медленно закипало внутри. Охотник медленно, дразнящее-медленно расстегунл ремень, притягивающий его к креслу первого пилота, он поднялся и подошел чуть ближе к своей пленнице. – Ты слишком много болтаешь, – холодно заметил Кагыр. – Если бы меня не застали врасплох, ты бы никогда не затащил меня на этот корабль! – закричала Ласточка. Она ведь не хотела больше злить его, не хотела играть с огнем… Но сдержать этот гнев так сложно. Цири поджала губы, смотря за тем, как мужчина медленно наклоняет голову. Он походил на хищную птицу, примерявшуюся к своей добыче, Кагыр искал слабые точки у своей пленницы, решал, куда нанести свой удар. Охотник тяжело вздохнул, и секунда молчания, потянувшаяся за этим жестом, показалась ведьмаке бесконечной. В конце Кагыр лишь улыбнулся. Охотник взмахнул рукой, и послышался тихий треск, совсем близко к Цирилле. Она опустила взгляд и осознала, что именно произошло: державшие ее оковы раскрылись. Цири больше не была привязана к креслу, он освободил свою пленницу в ответ на ее дерзость. Не нужно было объяснять, что теперь делать. Цирилла тут же поднялась с места, она забежала за спинку кресла, надеялась, что так их разделит чуть больше пространства, и чем дальше он будет находиться, тем спокойнее. – Хочешь, Зираэль, мы проверим, как далеко ты сможешь убежать от меня теперь? Ты ведь уже будешь знать, что я за тобою охочусь. – И куда я смогу сбежать с этой посудины? – спросила Цирилла, чувствуя, как гнев вновь вскипает внутри нее. – Выпрыгнуть в окно и задохнуться? – Куда ты будешь убегать, Ласточка – твоя проблема. Стоило подумать об этом, прежде, чем бросаться такими громкими словами, не находишь? Я дам тебе минуту форы, так и быть. Цири слышала, как сердце в ее груди забилось чуть быстрее. Она огляделась по сторонам: корабль выглядел большим, как любое другое охотничье судно, Ласточка вспомнила внезапно, что корабли Охотников вмещают в себя от десятка до сотни пленников. Пожалуй, здесь найдется местечко, способное спрятать ее хоть на время. Цирилла ловила диких тигров и кабанов, она убивала притаившихся в болоте кикимор, приносила королеве головы хищных Ехидн. Неужели Цири не удастся сбежать от императорского Охотника? – Если ты не сможешь поймать меня за час… Ты отвезешь меня домой? – спросила она тихо, без особой надежды на согласие. – Конечно, – не раздумывая ответил ей Кагыр. – Я отвезу тебя домой и больше никогда не побеспокою своим присутствием, если тебе удастся спрятаться. – А если все же поймаешь? Чего ты хочешь тогда? – Я не желаю отчитываться перед тобой о своих желаниях, – рассмеялся Охотник. – Узнаешь через пару минут. Люблю сюрпризы. Беги скорее, Ласточка, – он вновь взмахнул рукой, и на иллюминаторе загорелась полоса желтого цвета. – Активировать таймер на одну минуту. – Таймер активирован, – воскликнул динамик, и Цирилла вздрогнула от неожиданности. – Начинаю отсчет. «Нельзя медлить», – пронеслось в ее разуме. Ласточка бросила в сторону Охотника растерянный взгляд, и Кагыр, поймав его, широко улыбнулся. Он указал ей в сторону двери, ведущей прочь из кабины, и Цирилла поспешила к выходу. Всего час… Всего час. Не так уж и сложно.