Приехал (не) туда

      — Не хочешь погулять на выходных?       Мацуно вздрагивает, когда слышит вопрос Такемичи, но утвердительно кивает.       — Во сколько?       — Думаю, в десять сойдет. На автобусе приедешь, раз байк в ремонте.       — Да, идет, — снова кивает Чифую, стараясь хотя бы в пол-уха слушать друга.       Сейчас Мацуно заползает в автобус Токио-Осака, попутно доставая наушники. Транспорт идет через весь город, главное, не прозевать необходимую остановку.       Включая любимую песню, подросток втыкает наушники, всего лишь на минутку прикрывая веки.       Чифую со стуком ударяется о стекло окна и только тогда открывает глаза, пытаясь разглядеть пейзажи за окном. Он вглядывается долго, но от этого местность не выглядит более знакомой. Мацуно включает телефон, смотрит на время и, о блять… Вместо положенных получаса он едет уже третий час.       Автобус тормозит, и монотонный голос сообщает:       — Остановка: город Киото.       У Чифую глаза округляются, и он, словно прокаженный, выскакивает из транспорта. И правда. Киото. Об этом говорит ядовито-неоновая вывеска над зданием автостанции, мигающая даже днем. Что можно сказать? Чифую конкретно объебался.       Он в панике набирает номер Ханагаки, нервно барабанит по корпусу телефона, несколько горячему. Гудки прекращаются — вместо них звучит взволнованное «алло?» от Такемичи.       — Что случилось, Чифую? — тихо спрашивает Такемичи. — Ты должен был приехать еще часа два назад.       — Ну, тут такое дело… — Мацуно мнется, знает, что Ханагаки будет не в восторге. — Я проспал свою остановку. Я в Киото.       — ЧИФУЮ, ПРИДУРОК! — слышится гневный крик Ханагаки, и Мацуно спешит сделать громкость потише. — Как ты мог уснуть в междугородном автобусе? Я говорил тебе не засыпать?       — Говорил, — удрученно вздыхает Чифую. Будто возмущения Такемичи сейчас помогут.       — А ты? У тебя хоть деньги на обратный билет есть?.. О, нет, не говори мне, что ты взял всего несколько сотен йен для пейонг якисобы…       — Вообще-то так и есть, — в очередной раз вздыхает Мацуно. — Успокойся, все нормально будет. Может, пойду в городе осмотрюсь?       — С ума сошел? Ты же там впервые! А если заблудишься? Нет, нет и еще раз нет! Сиди на месте!       — Мичи, у меня телефон сейчас сдохнет, — говорит старший, видя, как идет обратный отсчет.       — Он еще и музыку слушал, заебись! В общем, как хочешь, а ты должен вернуться живой и невредимый, понял?       — Я понял.       Последние слова Такемичи не слышит: гаджет Чифую безнадежно разряжен.       — Ой, блять, и че делать?..       Мацуно в растерянности смотрит по сторонам, но ответа не находит. Решает, что беспомощно сидеть на автостанции — не вариант, и, разминая затекшие конечности, принимает решение прогуляться.       Улочки города почти ничем не отличаются от токийских, но здесь царит своя, особенная, атмосфера, от которой в груди что-то трепещет. А люди здесь совсем такие же — серые, безликие, спешащие кто куда. Чифую морщится, торопится найти место поспокойнее, нелюбовь к скоплениям людей дает о себе знать. На последние деньги покупает хот-дог в какой-то забегаловке, заходит в парк, очевидно, ему незнакомый, падает на ближайшую лавочку и с неким остервенением впивается зубами в хрустящее тесто. Желудок одобрительно урчит. Подросток, чувствуя, что о его ноги кто-то трется, опускает взгляд вниз, видит тощую кошку грязно-серого цвета.       — Ты тоже есть хочешь? — риторически спрашивает Мацуно, отламывая половину от хот-дога. — Держи.       Животное яростно вгрызается в предложенную еду, рычит, отбегая: а вдруг Чифую захочет ее забрать? Мацуно на это горько смеется, отправляя в рот последний кусок.       — Как думаешь, что мне делать? Вот пройдет день-два, откинусь от голода или жажды, и никто даже искать не будет, — подростку было наплевать, слышал ли кто, что он разговаривает с кошкой — ему бы сейчас просто не поехать крышей. Естественно, он уже отправлялся в самостоятельные поездки, но сейчас — без напутствий матери и одного хоть отдаленно знакомого места — было страшно.       — С чего вдруг такие печальные мысли? — слышится голос где-то сбоку, низкий и с хрипотцой. Чифую переводит взгляд на потревожившего его парня — на вид лет семнадцать — и его друга, стоящего чуть поодаль.       — Неважно, — отмахивается Мацуно, отрезая все шансы на спасение. Может, этот парень как-то поможет ему? А, плевать.       — Ты ведь из Токио, верно? — говорит другой юноша, щурясь. На вопросительный взгляд Чифую отвечает: — Акцент.       — Ты тоже, — парирует Мацуно. — Хотя какое вам дело?       — Ну, негоже человека без помощи оставлять. Тем более, если он от безысходности с котами говорит, — Чифую на это громко фыркает, но все же колеблется.       — Будто ты с котами не треплешься, Кей, — надменно бросает парень поодаль, и Мацуно успевает рассмотреть у него осветленные пряди.       — Заткнись, Тора, — шипит тот, кого назвали «Кеем», — че сразу контору палить?       — Ой-ой-ой, какой важный, — закатывает глаза Тора, хмурясь на ответ «хуй бумажный».       — Так, мы отошли от темы, — Кей плюхается на лавочку, пододвигается к Мацуно. — Ну, давай, говори, что у тебя за пиздец произошел.       — Мы — внимание, — кивает Тора, тоже садясь.       Вздохнув, Чифую все же решает рассказать о своем злоключении, но не понимает, почему парни начинают смеяться, едва дослушав. Мацуно недоуменно смотрит то на одного парня, то на другого. Тора, немного отошедший от смеха, объясняет:       — Этот идиот в свои одиннадцать вместо того, чтобы приехать сюда, в Киото, укатил аж в Хиросиму. Уснул, бедолага, — он снова заходится в приступе смеха.       — Так, спокойно, — Кей все еще прерывисто дышит, пытаясь взять себя в руки. — Вечером будет автобус, поедешь с нами. Решено! — парень подскакивает с лавочки. Мацуно вздрагивает. — Давайте, вставайте, сейчас пойдем по магазинам.       — У меня даже денег нет, — тушуется Чифую, опуская взгляд.       — Да, вот это хреново, — заключает Тора, поднимаясь. — Хрен с ним, в следующий раз получше скупимся. Идешь?       — А можно? — кажется, Мацуно — само воплощение неловкости и стеснения.       — Совсем дурак? — скептично выгибает бровь Кей. — Конечно, можно! Давай-давай, идем!

***

      — Ну, и как? — Тора выходит из-за шторки примерочной, крутится перед парнями, показывая вещь.       Он определенно худощав — Чифую может сказать это точно. Парень снял толстовку, и на смену ей пришла водолазка с леопардовым принтом. Она легко облегает выпирающие ребра и ключицы; ушки татуировки едва выглядывают из-за воротника.       — Хрень, — выдает Кей, хмурясь. — У тебя скоро и дом в леопарде будет, завязывай!       — А мне кажется, тебе идет… — Мацуно осекается, забыв: они даже не представились.       — Вот видишь! — Тора подходит к нему, приобнимает за плечи и заходит за спину. — Вот у кого есть вкус! Верно?..       — Мацуно. Мацуно Чифую, — подсказывает подросток.       — Чифую, не против? — Мацуно кивает, мол, нет. — Ханемия Казутора.       — Баджи Кейске, — вслед представляется парень, который с недовольством смотрит на прячущегося Ханемию. — Хуй с тобой, берем.       — Ура-ура-ура! — Казутора радуется, словно ребенок. — Чифую, давай и тебе что-то возьмем? Что скажешь?       — Мне будет неловко, — смущается Мацуно, на что оба синхронно отвечают:       — Да забей.       Ханемия тащит его между рядами с одеждой, Баджи идет следом — не его это — выбор одежды да цацок. Казутора же падок на такие вещи, но дружить им это не мешает.       — Ничего не нравится? — спрашивает Тора и оглядывается через плечо.       — Вроде нет, — тянет Чифую, пытаясь за что-то зацепиться взглядом. Когда он замирает, Ханемия прищуривается, смотря на понравившуюся Мацуно вещь. Свитер в крупной вязке, какого-то персикового цвета, с большим воротником и даже капюшоном.       — Примеришь? — спрашивает Кейске, замечая интерес Чифую к одежде. Последний неуверенно кивает, снимая вещь с общей вешалки.       Они идут к примерочной, смотрят, как Мацуно исчезает за тканью шторы.       — Ты платишь за это, — едва слышно шепчет Баджи.       — Тогда ты за билет. И за еду.       — Идет.       Чифую неловко выглядывает из примерочной, затем выходит полностью. Свитер обнажает чуть меньше трети шеи, из-под рукавов едва виднеются пальцы, а сама вещь доходит до середины бедра.       — Нравится? — спрашивает Ханемия, и после кивка Мацуно продолжает: — Значит, берем. И нет, никаких отказов не слышу. Кей, будешь что-то выбирать?       — О, нет, — отмахивается Баджи. — Не хочется чего-то.       — Как знаешь, — пожимает плечами Казутора, таща за собой Чифую к кассе. Кейске идет за ними.

***

      — Вкусно? — спрашивает Баджи, замечая, с каким упоением Чифую кусает онигири.       — Офень, — бубнит Мацуно, даже не прожевывая, вызывая тем самым смех со стороны парней.       — Прожуй хотя бы, — хохочет Казутора, — нас же в автобус не впустят.       Ханемия с Баджи ели намного расторопнее, словно спеша куда-то, Чифую же откусывал понемногу.       — Деньги давайте, — тянет руку Ханемия, — бумажные.       — Держи, — закатывает глаза Баджи, протягивая Торе несколько купюр. Ханемия достает из своего кармана сумму в два раза меньше, и дежурно подмигивает Кейске. — Иди уже, актер.       — Рад, что ты признаешь мой талант, — Казутора идет в сторону здания автостанции, махая рукой.       Он возвращается через несколько минут с тремя билетами. Трое идут к автобусу, занимают места: Казутора садится рядом с Чифую, Баджи, показушно обидевшись, сел впереди.       Через несколько десятков минут Ханемия тыкает Кейске в плечо. Баджи оборачивается, и Тора едва кивает в сторону Чифую. Мацуно опирается на плечо Казуторы, посапывая. Карие глаза скользят по лицу Мацуно: глаза прикрыты, ресницы чуть подрагивают, влажные губы едва сомкнуты. Похоже, Чифую спит.       — Не двигайся, — шепчет Кейске, доставая телефон. Щелкает затвор камеры, и Баджи удовлетворенно кивает. — Он милашка.       — Нравится? — не сдерживает смешок Казутора.       — Рано говорить, — неопределенно пожимает плечами Кей.       Ханемия хмыкает и обращает взгляд к Мацуно. Тот елозит щекой по чужому плечу, хмурится, поджимает губы, прежде чем приоткрыть один глаз.       — Спи, спи, еще час ехать, — Казутора запускает пальцы в выжженные осветлителем волосы, легко треплет, и Чифую подставляется под теплую ладонь. Он знает этих парней всего несколько часов, но почему-то он ощущает чувство доверия. Странно все это.       Мацуно что-то невнятно бубнит, но ни Кейске, ни Казутора не понимают, что говорит Чифую, поэтому ему приходится повторить:       — Можно позвонить?       — Кей, дай телефон, у меня несколько йен на счету осталось.       — Опять напокупал стикеров всяких, — ворчит Баджи, протягивая смартфон. Чифую с благодарностью принимает его, на клавиатуре вбивает номер и подносит к уху. Слышатся долгие гудки.       — Алло? — слышится неуверенный голос из динамика, и Мацуно с трудом давит желание ответить «хуем по лбу не дало?». — Кто это?       — Это я, — подросток, немного подумав, добавляет: — Чифую.       Он едва успевает отдернуть телефон, как из последнего начинают разноситься едва различимые восклицания — не очень положительные, и местами далеко не цензурные. На вопросительные взгляды лишь отмахивается, мол, не обращайте внимания.       — Так когда ты будешь в Токио?       — Через полчаса, — шепчет на ухо Тора.       — Через полчаса, Мичи, — повторяет Мацуно. — Только не-       — Приедешь — уши оторву! — Ханагаки отключается, и Чифую с прискорбным видом возвращает гаджет его владельцу.       — Грозный он у тебя, — смеется Кейске, протиснувшись между сиденьями. — Брат?       — Друг, — объясняет Мацуно, бросая мимолетный взгляд в окно. Кей и Тора переглядываются, улыбаясь лишь глазами.

***

      — Чего-то я вымотался, — зевает Баджи, потягиваясь. — Вы идете?       — Ага, — тянет Ханемия, хрустя пальцами. — Чифую?       — Да здесь я, здесь, — Мацуно чуть ли не падает на Казутору, на что последний хохочет. — Прости, Ханемия-сан.       — Можно просто «Казутора», — морщится на столь официальное обращение Тора. — И не извиняйся, не стоит.       — Да, прос… Ой, изви… Блять, — последнее слово Чифую едва слышно шепчет, вызывая смех у новых знакомых.       — Да-да, я понял, — улыбается Ханемия, трепля младшего по голове.       — ЧИФУЮ! — оглушительный крик бьет по ушам.       — Ебать, он сейчас меня убьет, — Мацуно прячется за спину Казуторы. — Меня здесь нет.       — Я же тебя вижу, скотина, выходи! — Такемичи подлетает к парням, обходит Тору и тянется к Чифую.       — А-та-та, — Ханемия разворачивается, пряча за собой Мацуно. — Чего орешь-то? Видишь, жив-здоров, значит, и переживать нечего!       — А если бы случилось что?       — Не случилось же! — блондинистая макушка высовывается из-за спины Торы.       — Какой же ты придурок, — вздыхает Ханагаки. — Ты дома должен был находиться еще минут двадцать назад. Не переживай, я прикрыл.       — Ты лучший, Мичи!       — Тора, нам пора, — Баджи, все это время возившийся с покупками Казуторы, подходит к юношам. — Рад был познакомиться, Чифую.       — Да, это был крутой день! — Ханемия приобнимает Мацуно за плечи. — Только в следующий раз не спи в автобусе.       — Хорошо, — сконфуженно фырчит младший, на что остальные смеются.       — Увидимся! — Баджи с Казуторой машут руками, уходя.

***

      Баджи с Казуторой разгуливают по улицам вечернего Токио, неторопливо шагая к храму, где обычно проходят собрания Свастонов. Черная ткань формы приятно согревает, вышитые золотым кандзи переливаются в свете фонарей.       — Помнишь того паренька, которого мы из Киото в Токио привезли? — спрашивает Баджи, задирая голову вверх. Небо затянуто облаками, и лишь изредка оно мелькает неприкрытым перед глазами.       — Ага, — Казутора закидывает руки за голову, корпусом подается назад, но продолжает идти. — Хочешь увидеться?       — Да, хочу увидеться с… Как там его? Чу… Че… — размышления Кейске прерывает громкое «Эй, Чифую!». — Вот, Чифую.       — Стой, Кей, — Ханемия, стоящий чуть позади, одергивает юношу за рукав. — Смотри.       — Какие-то проблемы, Киемаса?       На другой стороне улицы стоит Мацуно в окружении каких-то амбалов — у командиров Тосвы язык не повернется назвать этих особей людьми.       — За тобой должок-       — Который я отдал полгода назад. Дай пройти, — Чифую пытается обойти живую изгородь, но тщетно. — Хули надо?       — Я уже сказал, — хулиган ухмыляется, обнажая безумный оскал, — но если ты не хочешь, то придется действовать по-плохому.       — Я постараюсь… — Чифую чуть подходит вперед, опускает взгляд в жесте раскаяния. — Дать тебе, блять, по ебалу!       Мацуно резко вскидывает голову, макушкой попадая по носу Киемасы, из которого начинает стекать кровь.       Остальные не стоят в стороне — бросаются на Чифую, но последний успешно блокирует удары. Баджи переводит глаза на Казутору. Тот невидящим взглядом смотрит на Мацуно, анализируя его действия, а затем выдает:       — Он не справится.       И, как бы прискорбно не было признавать, Ханемия прав. Чифую через некоторое время начинает пропускать удары — в челюсть, грудь и плечо. Когда он ослабевает, кто-то успевает схватить его руки и завести за спину, тем самым фиксируя его на месте.       — Вот так, — тянет Киемаса, поднимая с земли чью-то трость. Откуда она там взялась? Неважно уже. Мацуно пытается ногами отбиться, но тщетно — положение неустойчивое, одно лишнее движение, и он упадет. Взмах трости — и на щеке загорается алая полоса, поблескивающая выступившей кровью.       — Я забираю Чифую, ты вырубаешь того уебка, — шепчет Тора, крадясь к толпе подростков. Даже не оглядывается — знает, что Баджи идет за ним.       Свист дерева, рассекающего воздух, Чифую жмурится, сжимаясь всем телом, и… Кто-то вырывает его из крепкой хватки, прижимает к себе, и когда он опоминается, видит лишь лежащих на земле парней, и где-то в стороне Баджи бьет Киемасу, и лицо последнего разбито в кровь.       — Ты как? — шепот Ханемии опаляет шею, и младший невольно дергается.       — Нормально, — Чифую сплевывает кровь.       — Вот и замечательно, — к ним подходит Кейске. На лице — ни царапины, чего не скажешь о его противниках. — Идти можешь?       — Могу, — Мацуно отрывается от Казуторы, едва не падает, но на ногах держится.       — Ты так и пары шагов не пройдешь, — качает головой Тора. — Иди сюда.       — Я сам, — упирается младший, но когда ноги подкашиваются, Ханемия подхватывает его.       — Давай, залезай на спину, — присаживается перед ним Казутора. — Возражения не принимаются.       Чифую неуверенно обхватывает чужую шею руками, пальцами немного задерживаясь на татуировке. Кожа покрывается мурашками. Тора пальцами пробирается под колени младшего, так, чтобы было удобно нести. Мацуно устраивает голову на плече Ханемии поудобнее, носом трется об изображение тигра.       — Майки нас убьет, — вздыхает Баджи.       — Да ладно, — фыркает Казутора. — Тебя так точно. Кстати, Чифую, где живешь?       Мацуно называет адрес, и Кей с Торой переглядываются.       — Я раньше тебя не видел там, — заключает Баджи после минуты раздумий.       — Мы переехали недели две назад, может, чуть меньше. А что такое?       — Кей тоже живет в этом доме. На пятом, если быть точнее, — Ханемия подбрасывает Чифую в воздух, перехватывает поудобнее.       — Я на втором, — бубнит в плечо Торе младший. — А куда мы идем?       — Я за Торой иду, — пожимает плечами Кейске, оглядываясь на Казутору.       — А я за тобой, — щурится Ханемия. — Так, блять. Куда мы все-таки идем?       — Домой далеко, — начинает размышлять вслух Баджи. — А пиздюлей от Майки получать не хочется. Значит, выбор очевиден. Идем на собрание!       — Как у тебя все легко и просто, — вздыхает Казутора. — Эй, Чифую?       — М? — Мацуно отрывает голову от чужого плеча, смотрит на Ханемию, но видит лишь покачивающуюся серьгу.       — Состоишь в какой-нибудь банде?       — Э? Нет, — он вяло машет головой.       — А хотел бы? — Кейске через плечо смотрит на младшего, прикрывая глаза.       Чифую неопределенно пожимает плечами.       — Блять, только не говори, что-       — Да, Тора, — обнажает кончики клыков Баджи, тихо смеясь.       — Пиздец, — заключает Казутора.

***

      — Ты уверен? — спрашивает Майки, выгибая бровь.       Смотрит сначала на Баджи, который секунд пять назад выпалил «теперь это — мой заместитель!», то на избитого мальчишку, про которого он это, собственно, и сказал. Манджиро хмурится: паренек на вид хлипкий, еле дышит и чуть ли не падает. Переводит взгляд на Казутору — ну хоть у него мозгов должно быть поболее — и вздыхает, Ханемия молчит.       — Звать-то как? — Сано обращается к Чифую, подходит вплотную.       — Мацуно Чифую, — тут же отвечает Мацуно, все еще не понимая, что происходит.       — Чифую, — по слогам тянет Майки. — Понятненько! Ну-с, Баджи, если хочешь — то валяй. Но если еще раз повторится прошлая ситуация — не прощу.       — Да, понял, — кивает Кейске, почему-то опуская взгляд.       — Ханемия-сан, — тихо шепчет Чифую Казуторе, который стоит ближе всех. Тора вопросительно мычит, обращая внимание на младшего. — Что, блять, происходит?       — Получается, ты — член Тосвы. Неофициальный, конечно, но это временно.       — Э?!       Конечно, он слышал про Токийскую Свастику и то, что они держат значительную часть Токио под контролем, но стать частью этой банды? Чифую никогда и не задумывался об этом. Против ли он? Даже он сам сказать точно не может.       — Ты придурок, Кей, — шепчет Ханемия, притягивая к себе младшего.       — Почему это? — недоумевает Баджи.       — Спросил бы хоть мнения Чифую, идиот.       — Я и забыл, — удрученно вздыхает Кейске. — Что думаешь, Чифую? Если ты против, то держать тебя здесь не будут.       — Я не знаю даже, — неуверенно отвечает Мацуно. — Я даже в бандах никогда не состоял, и-       — Хочешь попробовать? На днях как раз будет «стенка на стенку» с одной шайкой, попробуешь, каково это.       Чифую кивает.       — Вот и славненько! — заключает Казутора. — В принципе, это все. Мы за тобой придем через пару деньков, если что. А сейчас и домой неплохо бы, поздно уже.       — А собрание? — шипит Баджи. — Раз мы тут, то послушаем хотя бы, что за напутственную речь на этот раз толкнет Майки. А Чифую как раз посмотрит.       Неровно выдохнув, Мацуно идет следом.

***

      Чифую сидит на подоконнике, рукой прижимая к себе Пеке Джея. Тот мурчит, льнет к мальчишеской груди, трется щечкой. Мацуно в ответ проходится кончиком носа по макушке кота, цепляет ушки.       По ушам бьет дверной звонок, и Мацуно морщится. Соскальзывает с подоконника, все еще держа на руках Пеке Джея, идет к двери, открывает, не смотря в глазок.       На пороге стоят Баджи и Казутора в форме Тосвы, последний сжимает еще один комплект одежды в руках. Оба, не ожидая увидеть такого Чифую, в упор разглядывают его, и последний смущается под двумя пристальными взглядами.       На голове — небрежный пучок, наверняка растрепавшийся и с торчащими из него прядями, на самом парне — тот самый персиковый свитер и шорты, которых под свитером не видно, на ногах — шерстяные носки.       — Классный кот, — без нотки насмешки говорит Кейске, ладонь тянет к животному.       — Пропустишь? — ненавязчиво спрашивает Казутора, скептично оглядывая друга, который уже успел прибрать к рукам чужого кота.       — Да, конечно, — Мацуно отходит в безмолвном приглашении.       Оба кивают, прежде чем войти в квартиру.       Уютно. В комнате Чифую нет ничего сверхъестественного, если не считать уставленных мангой полок.       — Мы тебе форму принесли, — протягивает сложенную одежду Тора. — Ты хоть и не официальный член, но участвовать будешь, так что тебе придется это надеть. Сейчас, желательно.       — Если ты стесняешься, можем отвернуться, — подмигивает Кейске, но получает подзатыльник вместе с недовольным «не смущай его, придурок».       Ткань ощущается легко, можно даже сказать, невесомо, и Чифую пробует двигаться. Движений не сковывает, да и сидит, словно на него сшитая.       — Мицуя хорошенько постарался, — улыбается Ханемия, трепля Пеке Джея по взлохмаченной макушке. — Не давит?       — Не-а, — Мацуно ходит по комнате, находит одежду весьма удобной. — А когда выходим?       — Сейчас, если ты готов, — отрывается от кота Баджи. — Не думаю, что нас будут ждать.       — Кей прав, Чифую, нам стоит поспешить.

***

      Ехал Чифую с Казуторой — Баджи же сослался на «хуевые амортизаторы, я их заменю когда-то, чесслово». Добрались до места назначения — какой-то дряхлой заброшки — за полчаса или около этого. Пустынную местность разрезали крики и пустые, а может, и нет, угрозы. Мацуно вздрогнул.       — Не ссы, все нормально будет, — бросил Казутора, слезая с байка и кидая на Чифую взгляд из-за плеча. — Главное, от нас далеко не отходи. От Кея так точно — он у нас чуть ли не аннигиляторная пушка. Кого хочешь, захуярит!       — Тора, — бурчит то ли смущенный, то ли польщенный Баджи. — Нам пора, вообще-то.       Всю суету перед битвой — напыщенных парней, лезущих друг на друга с перешутками и недопроклятиями, переговоры, больше похожие на цирк и некое соревнование в виде «кто моргнет — тот лох» — Чифую удачно пропустил мимо внимания. Теперь перед ним лишь столпотворение из жаждущих крови и насилия людей, среди которых можно выделить не то чтобы животных, но типков, мягко говоря, неприятных.       И когда вся толпа вдруг двигается на него, на мгновение — лишь на мгновение! — Мацуно пугается, кажется, их много, а он один, крошечный и беззащитный.       — Сейчас мы их отмудохаем, — его треплет по плечу Баджи, чуть поддаваясь вперед. Казутора, стоящий поодаль и разминающий пальцы, кивает одобрительно.       Волна адреналина, исходящая ото всех одновременно, захлестывает и накрывает Чифую с головой. Он рвется в бой, совершенно забывая обо всем на свете, и совсем не замечает, как в один момент в его лицо устремляется чей-то кулак — со сбитыми костяшками и ссадинами, почти ничем не отличающийся от его собственного. Кто-то оттаскивает его за шкирку, словно нашкодившего котенка, а затем прикрывает, блокируя удар.       — Не зевай! — грозно раздается сверху голос Кейске, когда опасность миновала. Чифую сжимается, и Баджи даже становится жаль еще не состоявшегося заместителя. Одним жестом призывает продолжить бой, и Мацуно вновь кидается к противникам с новыми ударами.       — Он чересчур энергичен, — кажется, даже с недовольством замечает Ханемия. — Не боишься, что заместитель затмит капитана?       — Ни капли, — фыркает Кей, отправляя очередного противника в нокаут. — А тебе боязно?       — Да иди ты! — бурчит Тора.       Сражение стихает, на смену возгласам приходят тихие стоны боли. Кто может идти — помогает раненым, кто-то сбегает, кто-то безмолвно лежит на земле.       Чифую стоит, пошатываясь и придерживая ушибленную в бою руку. Сзади слышатся шаги, и он машинально оборачивается.       — Молодец, боец, — посмеивается Ханемия, утирая кровь из треснувшей губы.       — Теперь ты в Тосве, — блаженно выдыхает Кей, опираясь на хрупкое — только с виду — плечо Чифую. — Чувствуй себя, как дома.       И Чифую почему-то и правда чувствует себя как дома.