Песнь ночной птицы

      Открыв глаза, Эрен снова очутился в Каули — на одной из главных улиц, ведущей к месту, где была похоронена Микаса. Он внимательно вгляделся в свои руки, а после вздрогнул, всматриваясь в отражение. Лицо Освальда было таким же, как и в первый день их встречи. Напряженное и хмурое. Вдруг ноги сами понесли его вперед — в сторону могилы.       Подхватив лопату, Эрен стал копать, пытаясь противостоять собственному порыву. Словно он делал что-то, что можно было расценить как издевательство над ее памятью. Но могила оказалась пуста. Йегер взглянул перед собой и увидел Бассета, стоящего с другой стороны от могилы.       — Я вспомнил.       Эрен смог только кивнуть, находясь в полном оцепенении, не смея возразить. Будто любой вопрос мог что-то нарушить. Так и оказалось. Стоило ему податься вперед, хмурясь, как все вокруг исчезло, и перед глазами Йегера вновь оказался белый потолок его комнаты. Это походило на извращенное наказание за что-то, и в груди запекло, сдавило, из-за чего пришлось зажмуриться и выдохнуть. Саша все еще спала рядом, и Эрен не посмел ее будить. Пролежав еще немного, он все-таки поднялся. Следовало прихватить поесть. Глупый и дурацкий сон. Раздражающий Освальд, не знающий сам, что и для чего делает. Йегер недовольно выдохнул через нос и прикрыл за собой дверь.       — Эрвин, я требую должного наказания! Она покалечила моего ребенка. — Голос женщины был высоким и громким, с явным немецким акцентом. Раздался стук каблуков. — Голодовки мало!       — Но ведь он сам напал на Сашу. — Послышался неуверенный голос Нико.       — Как ты смеешь говорить со мной? — она возмутилась. — Эрвин, приструни своих детей, иначе это сделаю я. Вам было и без того запрещено контактировать или пересекать границы княжеств! Что же делаешь ты, Эрвин? Посылаешь приемыша?       — Тронешь моих, я буду вынужден ответить, ты знаешь это, Амалия. — Смит вытянулся и бросил на нее равнодушный взгляд. — Тогда это никогда не закончится. Хочешь настоящего конфликта, то попробуй, давай, накажи одного из моих детей. Я сам определяю наказание для своих, а ты, будь добра, следи за поведением своих. Повезло, что ему голову не оторвали, Амалия. Где благодарность за это?       — С какой стати мне благодарить предателя? Эрвин, не забывайся. — Амалия горделиво вскинула подбородок. — Если мне будет нужно, я убью тебя, твоих детей. Имир не будет зла, ты ей надоел и она ждет момента, чтобы только избавиться от тебя. А Актеону ты вовек не нужен. Сам знаешь, что в приоритет он всегда ставил меня и Освальда. Так кто защитит тебя? Все ведь закончится быстро.       — Не пытайся запугать меня своими глупостями. Ты никогда не отличалась сообразительностью. Да и Освальда давненько уже нет в живых. Если не знаешь, именно я принял его потомка, стал ему отцом. Так кому из нас доверия больше, дорогая Амалия? Еще будут вопросы или сама понять успела, что твой дурной ребенок был неправ? Придумывай ему наказание, иначе это сделаю уже я. — Смит сдержано улыбнулся, так и не сдвинувшись с места. Он больше походил на каменное изваяние.       — Ты принял потомка Освальда только потому, что Имир ждет, когда ты оплошаешь. — Амалия хищно улыбнулась. — Мальчишка нестабилен и не поддается твоему влиянию. Ему нужен он, а не ты. Так же и с той девчонкой. А ты рассказал им о вражде с их создателями? Или решил учтиво промолчать, чтобы использовать их в своих целях? Не смей недооценивать меня, брат. Ты нажил себе врага в моем лице еще три века назад. И я сделаю все, чтобы избавиться от тебя. Даже если нужно будет обращаться к самой Лилит.       — О каком конфликте ты говоришь? — Эрвин учтиво улыбнулся и неторопливо подошел к Амалии, даже не склонившись, не дрогнув. Он смотрел на нее сверху вниз. — Мы были в прекрасных отношениях с Освальдом и Эриком. Жаль, что их сейчас здесь нет. Печально. Но я, как новый отец их потомков, заменяю их, даю их детям то, чего они их лишили — даю семью. И делаю все, чтобы они стали сильнее своих создателей в будущем. Да и… — Пригладив и без того прекрасно уложенные волосы, Смит вновь одарил Амалию холодной улыбкой. — Лилит не станет слушать тебя. Не тот уровень, знаешь ли. Да и угрозы твои бесполезны. Если пришла набить себе цену и поплеваться ядом, то могла бы сделать это и у себя. Напротив зеркала.       — Я пришла лишь предупредить. Ложь потомкам — на твоей совести. Когда Имир обратилась к Лилит, ей было чуть меньше семи веков. Думаешь, не дотягиваю? Матерь сама решит, кто достоин аудиенции. На этом все, младший братец.       Амалия уважительно кивнула Йегеру, и, улыбнувшись, покинула особняк.       — Так это правда, да? Не все так просто было у тебя с Освальдом? — Под убийственно тяжелым взглядом Смита Эрен скривился, ощущая нарастающую неприязнь. Тот смотрел на него, явно ожидая должного обращения, не собираясь отвечать даже на такой вопрос. — Отец? — сквозь зубы нехотя выдавил Йегер, проклиная Эрвина мысленно.       — Не бери в голову, сын. Это всего лишь сплетни, которые распускают ненавистники. — Смит заметно смягчился и улыбнулся. — Мы с Освальдом вполне неплохо общались. Мы прошли с ним войны, сражались бок о бок. Конечно, были недомолвки, но это все такие мелочи. В противном случае, мне не доверили бы ни тебя, ни Александру. Просто верь в меня.       — Вот так? Просто недомолвки? — Удивление перекрыло все эмоции, отразившись на лице Эрена. Правда, верилось в это с трудом.       — Да. И настойчиво рекомендую тебе не лезть в эту тему. — Эрвин похлопал Йегера по плечу, проходя мимо. — И, да. Можешь считать, что наказание снято с текущего момента. Я больше не сержусь на вас.       Стоило Смиту скрыться, Йегер только сильнее сжал кулаки, чувствуя окончательно заполнявшее его одиночество. Он словно только сейчас осознал, что вокруг него были совершенно чужие для него существа. Ни одного, к кому можно было бы обратиться за советом. Его словно выбросили на берег, лишив подпитки через воду, как рыбу. Никому ненужную. Осмотревшись, он попытался найти Сашу. Сейчас, как никогда, ему нужна была она рядом.       Пройдя широким шагом через весь зал, Эрен схватил Браус за руку и потянул.       — Нам нужно прогуляться. Очень срочно. А после уже перекусим нормально. — Сейчас он выражал полнейшую выдержку, уверенность, а спокойный голос отражал его внутренний случайный баланс. Слишком было важно поговорить именно сейчас.       — Отлично. Нет никакого желания находиться здесь сейчас. — Саша открыла дверь, ведущую к выходу в лес. — Пошли к озеру.       — Ты знаешь больше меня. С этим я не могу спорить. Расскажи мне о себе, я должен знать все, — начал Йегер, когда они добрались до берега. Скинув обувь, Эрен закатал штаны и прошелся по самой кромке воды, сразу останавливаясь, не заходя дальше.       — С чего мне начать? — Саша села на камень, скидывая каблуки. — Я была человеком не так долго, как ты. И жизнь моя была ужасно скучной.       — У тебя была семья. Ты говорила, что они похоронили… Как ты вообще умерла? Извини, если это бестактный вопрос, и вампирам задавать его не следует, просто… — Эрен провел ладонью по волосам и взъерошил их. — В моем случае все случилось слишком внезапно, я даже ничего и не понял толком. Но почему обратили тебя?       — Я вышла замуж. За самого лучшего мужчину на свете, как мне казалось тогда. Мне было шестнадцать, а он намного старше меня, и я ничего особо не понимала. Но он был уважаемым человеком в городе. — Саша усмехнулась, вглядываясь в длинные ногти, покрытые красным лаком. — Так уж вышло, что я забеременела. Оказалось, что у меня были какие-то проблемы с маткой и придатками. И во время родов он выбрал ребенка, а не дефектную жену. У меня открылось сильное кровотечение, потому что ребенок буквально разорвал меня. И так уж сложилось, что Освальд и Эрик были проездом в нашем городе. Они почуяли кровь. Муж думал, что я умерла, и вынес в лес, а Эрик сжалился. Ему было горько от того, что меня выкинули, словно мусор. Когда он понял, что труп исчез — подумал, что меня съели звери. Нашел какую-то бродяжку, умирающую от чумы, и скинул ее со скалы. Выдал все так, словно меня настигло сумасшествие после рождения малыша. Лицо было обезображено, так что родственники поверили.       Саша улыбнулась, подставляя лицо под солнечные лучи.       — Мой сын умер из-за заражения крови в возрасте двадцати пяти лет. Его дочь жила до глубокой старости и умерла в окружении внуков. А они, в свою очередь, погибли во время первой и второй мировой. От моей семьи ничего не осталось.       Йегер гулко сглотнул, вспоминая некоторые моменты, насколько было вообще опасно беременеть в его-то время.       — Не обижайся, но твой муж — последний говнюк. Я не смог бы по доброй воли расстаться с любимой. Никогда. Возможно, это эгоистично, подло… Но я… — Он застыл, словно погруженный в какие-то слишком тяжелые мысли. — Я не смогу представить каково это — видеть смерть тех, кто должен был жить дальше. Мне не понять этого. Видимо, я совсем очерствел все-таки, раз не могу найти нужных слов. Да. Из меня был бы самый отвратный муж. — Фраза, произнесенная когда-то очень давно, заставила нахмуриться. — А Эрик? Каково было с ним?       — Он был мил. Самый добрый мужчина, которого я только знала. Он никогда не позволил бы себе относиться к детям так, как это делает Эрвин. Но он ужасно устал от жизни и молил о смерти. Я понимаю его решение. Мне пришлось его убить. — Саша вздохнула. — Я больше ловлю себя на мысли, что готова просто сбежать отсюда на нейтральную территорию.       — Значит… Они все же не ладили с Эрвином, — заключил Эрен. — Наверное, я утомил уже тебя вопросами, но… А как ты ощущала свою связь с Эриком? Он же мог как-то влиять на тебя? И… — Эрен напрягся, подбирая слова. — Ты ведь тоже считаешь его отцом, а не Эрвина?       — Эрик навсегда останется моим отцом, а Освальд — дядей. Я вынужденно называю так Эрвина. — Саша хмыкнула. — Я ощущала лишь обычную родительскую связь. Она считается слабой, но я была довольна.       — Освальду не понравилось, что я называл так Эрвина. И тебе не стоит, думаю. Хочешь… Плюнем на все и отправимся в город? Я достану тебе какую-нибудь сладость. Не съесть, так ощутить запах. Проведем день, как могли бы это сделать, как брат с сестрой. И класть я хотел на этого самодовольного Эрвина. Я предложил бы тебе сбежать, но, боюсь, пока что не настолько силен в разработке подобных планов. Да и куда я со своими силами… Поболтать с отцом во сне? Идеальная способность. Вот прям очень нужная. Так что скажешь?       — Ты хотя бы способен поговорить с ним. — Саша поджала губы. — Знаешь, яблоки в карамели были бы сейчас кстати. Если бы я еще чувствовала их вкус.       — Если бы я мог все это контролировать… Я бы что-нибудь придумал, чтобы помочь тебе поговорить с Эриком. — Обреченно вздохнув, понимая, что проку от него сейчас не было никакого, Эрен вышел из воды и, быстро обувшись, поправив штаны, он выставил локоть, предлагая следовать с ним. — Зато я способен достать для тебя практически все, что захочешь, даже не имея и цента в кармане. Талант всегда со мной.       Улыбнувшись, Йегер пригладил ладонью волосы Саши.

***

      В салоне серой пожилой Audi играла классика рока из семидесятых. Нельзя было сказать, что Эрен наслаждался подобной музыкой, но она отвлекала, создавала некий хаос, который растворял в себе взбудораженные мысли. До Освальда достучаться не выходило достаточно долго, чтобы начать думать, что тогда была какая-то случайность, пока все же не удалось наткнуться в датском кабинете Эрвина на бумаги, в которых четко говорилось, что в случае смерти создателя, все его имущество должно принадлежать наследнику крови. Было странно, что никто за столько лет так и не удосужился рассказать о подобном Эрену. Его словно намеренно держали подальше от информации подобного рода, используя, как обычную физическую силу. Это злило. Как и периодическое исправление обращения Йегера по имени к Смиту. Созданные Эрвином вампиры настойчиво буквально требовали называть его отцом. Но как это сделать, если Эрен ощущал, что предавал таким образом память об Освальде? Возможно, что на него действовала сама кровь создателя, принимая за прямые указания все услышанные слова. Даже те, что звучали во сне.       Именно поэтому пришлось смиренно выжидать удобного времени, чтобы суметь улизнуть в поместье Бассета. Автомобиль периодически кашлял, и Йегер все чаще хотел бросить его, чтобы добраться самостоятельно, но сейчас был день, и привлекать возможное внимание — явная ошибка.       Поместье находилось в весьма удручающем состоянии. Возможно, узнай Эрен о нем раньше, нашел бы способ, как позаботиться, но так — года брали свое, позволяя прорости зелени даже на самой крыше. Коснувшись ладонью обшарпанной колонны, все еще державшей на себе рассыпающийся барельеф, он ощутил на себе печаль здания. Даже если бы Йегер постарался, он не смог бы уже распознать, что там было изображено. Проходя внутрь как можно тише и аккуратнее, Эрен только благодаря своей реакции умудрился увернуться от крошащейся лепнины, рухнувшей прямо перед его ногами.       Размах поместья впечатлял, как и внутреннее убранство, следы которого остались до сих пор, словно никто не имел права заходить сюда и забирать хоть кто-то. Или же не рисковал. По слухам, многие местные до сих пор побаивались даже приближаться к этой территории, а по рассказам — здесь обитал мстительный дух убитого владельца, который мог любому непрошенному гостю разрезать шею одним лишь движением.       Под ногами скрипели половицы, кирпич и обвалившаяся лепнина. Сколько Йегер так прохаживался по дому, впитывая его энергетику — он и сам не знал. Однако, насытившись, Эрен ускорился, осматривая каждый уголок. Было жизненно важно найти хоть что-нибудь. Смартфон пикнул, и на экране отобразилось сообщение от Саши, что было необходимо срочно нести свою задницу обратно, потому что намечалось что-то не особо приятное. С той оплошности Смита прошло достаточно времени, но вот последствия настигали семью только сейчас. Да и разве вампирам свойственно торопиться? В их распоряжении — вечность.       Выругавшись, Эрен замешкался, но все же решил, что бросать вот так дело — опрометчиво, поэтому он вновь оббежал все помещения, облазил все углы, пока не остановился в комнате, похожей на какой-то кабинет. Старинные письменные принадлежности, покрытые пылью, валявшиеся на полу когда-то дорогие шторы, оружие на стенах, бокал на столе… Все это погружало Эрена во времена, когда он еще жил. Просто жил. Глупо, беспечно, импульсивно. Но это была его жизнь, от которой остались теперь короткие воспоминания. Много прошло времени, чтобы успеть измениться. От того вздорного и самоуверенного бандита осталось совсем мало. Все прежнее стерлось в жерновах боли, несгораемой любви, смирения и апатии. Его словно заперли во всех этих чувствах, остановив ход времени, заставляя переживать все снова и снова.       На стене висела огромная картина, которая и привлекла внимание Эрена. Красивая статная женщина с теплым и мягким взглядом словно наблюдала за ним, даря свою нежность. От этого стало немного непривычно, но на совсем короткое время — уютно. Йегер смахнул с портрета паутину, провел пальцами по старой краске и тут же отстранился. Это была точно возлюбленная Освальда. Не узнать это стучаще-рвущее чувство внутри себя было невозможно, и Эрен предпочел оказаться подальше. Половица скрипнула, и картина накренилась. При попытке ее повесить так, как была, Йегер заметил небольшой шнурок, торчащий из-за нее, за который и потянул. С характерным треском открылась небольшая дверца в стене. Игнорируя вновь приходящие сообщения на смартфон, Эрен быстро достал какую-то тетрадь оттуда и, засунул во внутренний карман куртки. Даже если и попытались бы отобрать — он не позволит.       Оказавшись вскоре возле арендуемого семьей Смита особняка, Йегер быстро нашел Сашу, хватая ее за руку, ощущая всеобщую встревоженность.       — Я нашел, — улыбнулся он как можно сдержаннее, но не озвучить это, даже несмотря на царящее беспокойство, Эрен никак не мог. — Что здесь происходит вообще?       — Фрицы. — Саша напряглась, внимательно осматривая пять деревянных коробок со шприцами. — Пока что, кто именно, знает только Эрвин. Они хотят лишь допросить, но что-то мне подсказывает, что здесь есть что-то еще.       Эрен поморщился, понимая, что сейчас наверняка находился под наблюдением, и добраться до своей комнаты не смог бы физически.       — Мне нужно спрятать. Черт. Если найдут… — Сжав пальцы Саши, он сделал шаг назад, прикидывая, что мог вообще сейчас сделать. Оставалось только разыграть какую-нибудь дурость. Иных вариантов не было. — Пожалуйста.       То, что часто раздражало Эрвина — ребячество Эрена и Саши, когда им становилось абсолютно скучно. Именно этим он и решил воспользоваться, когда защекотал Браус, тут же устремляясь прочь: сперва на задний двор, после за хозяйственные постройки, а потом уже на саму крышу особняка. Потребовалось всего ничего, чтобы успеть за пару секунд засунуть тетрадь между покрытием крыши, пока не раздался бас Райнера, потребовавшего прекратить все немедленно.       Вернувшись на место, Йегер довольно ухмыльнулся, приобняв Сашу и подмигнув ей.       — Когда-нибудь я вырвусь отсюда, и не будет больше их власти надо мной, — прошептал Эрен недовольно, и тут же поймал внимательный взгляд Брауна. — И тебя заберу, — обратился он уже к Саше также тихо.       — Ладно, пора. — Саша вколола каждому ослабляющую дозу серебра и встала между Николо и Эреном, внимательно наблюдая за местностью. Они вот-вот должны были появиться.       Из чащи вышел высокий мужчина в сопровождении двух женщин, чьи лица были скрыты капюшонами от ярко-алой накидки. Дикая энергетика силы и вседозволенности разила от них за километр, от чего блондин лишь нагло ухмылялся, оглядывая напрягшихся молодых вампиров.       — Эрвин, давно не виделись, друг мой, — начал он, стоя в десяти метрах от Смита. — Не ожидал от тебя настолько глупых проступков. Неужели у тебя кризис среднего возраста?       — Приветствую тебя, друг. — Эрвин явно намеренно выделил это слово. — Чистейшая случайность, и виновные уже наказаны мной лично. Все отчеты я подготовил, поэтому, может, все же не будет надобности в столь радикальных методах проверки моей семьи? — Внимательный взгляд Смита скользнул по сопровождающим, и на его лице возникла улыбка. — Последствия удалось уладить, Адонис, но ты, конечно же, имеешь полное право на собственное расследование.       — Я сам решу, в чем будет надобность. — Его голос стал грубее, он выпрямился и направился в сторону дома. — Отправь со мной одного из своих детей, хочу лично взглянуть на бумаги. Санторины вас проверят.       Эрвин кивнул худощавой блондинке, которая молча прошла с Адонисом в дом. Девушки сняли с себя капюшоны.       — Князь. — Черноволосая встала прямо напротив Эрвина, протягивая ему ладонь. Длинные тонкие пальцы подрагивали, словно она нервничала, однако, ее лицо осталось невозмутимым, а сердце продолжило биться в спокойном темпе. — Мне нужна ваша кровь.       — Конечно, дорогая. — Смит благосклонно кивнул.       То, что происходило дальше, Эрен не видел и не понимал абсолютно. Все его сознание от самых глубин колотило в лихорадке, сворачивало в узлы, чтобы взорваться полнейшим непониманием и неприятием. Он будто вновь стоял посреди улицы Каули с сотрясающим разум желанием разнести все ко всем чертям, уничтожить причину беспокойства, которой не существовало. Тогда он готов был грызть землю от одиночества и отчаяния, ненависти и безысходности. Сейчас же — от нехватки сил принять очевидное.       Цветочный запах пьянил, и если до этого момента Йегер пытался игнорировать его, крепко держа Сашу за руку, то сейчас, имея полнейшее понимание, кто стоял перед ним, отчего так явно он слышал эти гребаные сциллы, которые въелись в рассудок, затуманили его, требуя только одного — забрать то, что должно было принадлежать ему. Немедленно. Сию секунду. Все вокруг заволокло черно-красным туманом, оставив одно-единственное лицо, которое никогда не покидало его памяти.       — Микаса. — Только и сорвалось неестественным голосом, так отличным от его привычного.