Песнь ночной птицы

      Огрызнувшись, Эрен не желал дожидаться ответа или комментария, он вылетел из комнаты, чтобы ворваться к Микасе. Всклокоченный, взвинченный, он прижал было ее к стене, жадно вбирая в себя ее аромат, но вскоре отшатнулся, кривясь.       — Идем. Пока есть возможность, идем, — прохрипел он, все еще держа себя в руках.       — Эрен? Что происходит? — Она встревоженно глянула на него, но все же вышла. — Хорошо. Пойдем.       — Ничего. Просто пока молчи, иначе нас к хренам выкинут отсюда. — Он мотнул головой, с силой потянув Аккерман на выход из этого замка, да хоть куда, лишь бы оказаться как можно дальше. Северная сторона? Прекрасно. Возможно, хоть туда никто не сунется и даст возможность им поговорить.       Йегер сам не помнил, как, чуть поплутав, они все же оказались рядом с водопадом. В другой момент он бы произвел должное впечатление, внес бы каплю романтики в их разговор, стал бы тем самым нужным дополнением, но сейчас стал обычным фоном, скрывающим их разговор от возможных лишних ушей.       — Скажи. — Эрен напрягся, хмурясь, но тут же смягчаясь при одном только взгляде в глаза Микасы, крепко сжимая ее запястье. — Ты же любишь меня? Любила, пока помнила?       — Люблю. — Микаса немного удивленно глянула на него. — И любила, пока помнила. Ты сомневался?       — Нет, — быстро ответил Йегер, сразу же замотав головой. — Не сомневался. Просто… Хотел услышать. Я виноват в том, что… — Тяжело вобрав в себя запах Микасы, он прикрыл глаза, но успокоиться это точно не помогло. Прислушавшись, Эрен осмотрелся и в следующую секунду уже вжимал Аккерман в скалу, держа ее руки над головой. — Я должен знать все, что случилось с тобой. Все. Абсолютно. Ты же умеешь так?       — Тебе не понравится. — Микаса поджала губы, выдыхая. — Слушай, может, не стоит?       Нервно проведя ладонью по лицу, смахивая попадающие на него капли, Эрен напрягся, сильнее прижимаясь к Аккерман. Он ткнулся носом в ее шею, прошелся губами выше, чуть царапнув зубами щеку, и тут же отстранился. В голове все смешивалось, словно из-за сильнейшего опьянения, и совсем не получалось соображать трезво.       — Отец сказал, что я виноват в том, что, возможно, потом произошло. Я хочу это знать. Я должен. — На короткое мгновение он засомневался, хотел ли действительно знать все это, но вскоре вновь вернул уверенность и кивнул. — Я в любом случае узнаю все это. Блять, Микаса. Только скажи, и мы вообще исчезнем, скроемся, забыв обо всем, и просто будем вдвоем. Я не стану копаться в твоем прошлом, а ты не узнаешь то, что было со мной. Начнем заново.       Его руки блуждали по ее телу, пробираясь все выше по ногам к бедрам, задирая ткань.       — Я хочу убить… — Микаса сжала его футболку, выдыхая. — Его сама. Хорошо. Я покажу тебе.       Она прокусила свою губу, впиваясь в него поцелуем, передавая воспоминания вместе с кровью.       От нахлынувших горячей волной всех эмоций было не спрятаться, не спастись ни под холодным потоком воды, ни вжимаясь в тело Микасы. Они раскаленной магмой мучительно медленно текли по венам, вытесняя остатки контроля. Эрен уперся лбом в плечо Аккерман, стиснув до скрежета зубы, непроизвольно вновь впиваясь в нее, словно и этого ему было мало. Он видел все, ощущал, испытывая полнейшее отвращение и злобу, неведомую ранее. Каждое воспоминание убивало его.       Отстранившись в ужасе, Йегер уставился на Микасу, слегка пошатываясь, и только потом медленно попытался стереть с лица кровь, но только размазал, смешав со своей. Глаза леденило от переизбытка собственных чувств.       — Убью. Лично. Сейчас. — Его голос разительно отличался от обычного, сдобренный хрипом и яростью, переполнявшей его целиком. — Останешься здесь. Я сам.       — Нет! Не уходи от меня. — Она вцепилась в его руку, притягивая к себе назад, едва ли не начиная плакать. — Я теперь тебе противна?       — Глупый вопрос, Микаса, — сердито оборвал все допущения Эрен, застыв, не смея сдвинуться. — Я без тебя себя не представляю абсолютно. Рядом с тобой с ума схожу, как никогда раньше, стоит только уловить, что ты где-то рядом. Я думаю только о тебе. Противна. Как же. Ты все мои мысли занимаешь. Постоянно. Какой к хренам контроль, если я хочу тебя постоянно рядом видеть? Черт. Просто хочу. И ты еще задаешь такие вопросы? — Зажмурившись, Йегер провел языком по шее Микасы до самой мочки уха, перешел на поцелуи, вновь двигаясь ниже к ямке на шее, ощущая слабую пульсацию под губами. — Но ты не знаешь, каково было все эти года жить с ощущением, что ты появишься в любой момент, потому что сознание отказывалось принимать твою смерть. Но я же понимал, что остался один. Блять. И сдохнуть нельзя было. Я жажду только его мучительной смерти за все твои страдания. За сто сорок шесть лет моего личного кромешного ада. Отпусти, и я заставлю его страдать. Уничтожу. Мне плевать каким образом, но я сделаю это. Он поплатится за то, что касался тебя. Подвешу его, чтобы захлебывался своей же кровью.       Вновь не удержавшись, Эрен дернул ткань, оголяя грудь Микасы, и, облизнув клыки, впился ими в область ключицы, мгновенно слизывая выступавшую густую кровь. Только теперь все меркло перед глазами уже по иной причине, заволокло разум, путая мысли. Да какой к чертям сейчас Адонис, если перед ним была лучшая в мире женщина? Его Микаса.       — Ты не сможешь. Не сейчас. — Сквозь стон прошептала она, прогибаясь навстречу ему. Сжав его ладонь, она вцепилась зубами в его запястье, удовлетворенно простонав и обхватив его талию ногами.       Стянуть с себя одежду и откинуть ее в сторону — дело секунды. Только вот платье Микасы раздражало своим наличием в целом. Не желая ждать и как-то церемониться, Эрен в прямом смысле сорвал его, оставив ненужной тканью под ногами.       — А так лучше, — сипло прорычал он, ухмыляясь, вжимая, не задумываясь, Микасу в холодную скалу, крепко сжимая ее бедра. — Заранее прости, но, блять…       В каждом его толчке, только усиливающимся с последующим разом, было столько сдерживаемого до этого момента желания и страсти, что напрочь сносило остатки чего-то здравого, оставляя безудержную похоть, что застилала глаза, разрывала изнутри бешеной яростью на грани боли и удовольствия.       Лизнув ее губы, Йегер прикусил нижнюю, хрипло простонав, и прикрывая на короткое время глаза, только чтобы вновь смотреть на Микасу, не желая отводить от ее лица взгляда. Он запоминал каждую ее эмоцию, каждый стон. Даже обычные, казалось бы, укусы отзывались небывалой ранее чувствительностью, словно каждый атом его организма стал оголенным нервом, приносящим непонятные ощущения, неподдающиеся осознанию.       Она вцепилась рукой в рядом стоящее дерево, царапая другой его плечи и прокусывая губы, вздрагивая каждый раз, когда он входил в нее. Чувствуя, как перед глазами начинает темнеть, она громко простонала, чувствуя давно забытое настоящее удовольствие от секса. Поцелуй получился грязным, кровавым, от чего она только сильнее заводилась, сжимая его, обхватывая плечи двумя руками, в попытке удержаться.       Поза довольно быстро надоела, и никогда еще Эрен не был настолько доволен тем, что являлся вампиром. Переместившись так, что Микаса могла опираться руками о скалу, влажную от брызг водопада, Йегер заставил ее прогнуться в пояснице. Расставив шире ее ноги, он продолжил грубые и резкие толчки. Но, вопреки всему, он все еще оставался внимательным к Микасе, не позволяя себе сорваться полностью. Сжимая с умеренной силой ее грудь, Эрен, произнеся что-то невнятное, то целовал шею Аккерман, то переходил на ее плечи поцелуями, чтобы вонзить болящие клыки, издавая явно довольные звуки.       — Сильнее, пожалуйста. — Она запрокинула голову назад, закусывая губу. Подаваясь ему навстречу, она едва ли не взвизгивала от каждого его движения.       — Не против, — прорычал вновь Эрен, сжимая ее бедра до кровоподтеков, которые довольно быстро исчезали, но тут же сменялись глубокими следами от его ногтей.       Ускорившись до своего предела, Йегер уже забыл, что неплохо было бы убрать клыки, облизывая их с наслаждением, ощущая вкус крови Микасы. Он как-то слышал, что в такие моменты кровь партнера действует, как сильнейший афродизиак, но не особо верил в это, да и проверять как-то не приходилось. Все девушки были для него серой массой, не вызывающей ни капли возбуждения.       Впечатавшись спиной в скалу, Эрен оскалился от боли, чуть не рассчитав собственный маневр, но вскоре вновь вбивался в Микасу, с силой сжимая одной рукой ее ягодицу. Он не разжимал челюсти, впившись в плечо Аккерман, прижимая ее к себе, пока она обвивала ногами его торс.       Вода смешивалась с кровью от всех укусов и царапин, растекаясь под ногами розовым. Йегер даже не думал, мог ли кто их сейчас слышать. Главным было то, что от этой близости было настолько хорошо, что хотелось только еще сильнее, еще больше, дольше. Словно только так Микаса могла быть его полностью.       Она не помнила, сколько все это продолжалось. Очнулась лишь тогда, когда он нежно прижимал ее спиной к себе, оставляя поцелуи на шее. Уже достаточно потемнело.       — Мне не хочется возвращаться, — Мика положила голову на его плечо. — Я чувствую себя странно.       — Я сам не хочу. Мне нравится быть с тобой. Но… — Эрен обеспокоенно взглянул в лицо Аккерман. — Все нормально? В смысле, что-то не так? Что странно?       — Я чувствую, будто что-то не могу никак вспомнить. Что-то грядет. И это решит судьбу Имир. — Микаса отстранилась, ныряя и сразу же выныривая, зачесывая мокрые волосы назад. Выйдя на берег, она накинула сверху платье, замечая, что замок сломался. — Старые привычки?       — Мне было не до платья совершенно. Оно меня только бесило. — Хмыкнув, Эрен последовал примеру Микасы, вставая под водопад, поток которого с силой бил по плечам. — Возьми мою вон футболку, чтобы не голой идти. Уверен, что этот Актеон не настолько зануда, как выглядит. Должен же войти в положение. — Натянув трусы, Йегер непроизвольно облизнул клыки, глядя на Микасу, но, нахмурившись, продолжил уже серьезно: — Расскажи это моему отцу. Он хоть и вредный старик, но что-то, да объяснит, я знаю.       — Мне нужно осмыслить все для себя. — Микаса накинула сверху футболку, коротко улыбнувшись. — Потом я все расскажу.       — Ну, смотри сама, конечно… Но я бы не затягивал. — Втиснувшись в джинсы, Йегер внимательно осмотрел Аккерман и цокнул языком. — Для тебя определенно нужно достать какую-нибудь одежду. Не подумай, я не ревную… — Он закатил глаза. — Ладно, я жуткий ревнивец. Но не об этом. Как мне рядом с тобой держаться? Вот в чем вопрос. Твой запах за километр теперь учую. Да еще и это. — Постучав пальцем по никак не убирающимся клыкам, он фыркнул. — И даже не смейся, это как постоянно испытывать лютый голод и не иметь возможности что-либо исправить.       В общем, пойдем быстрее. Иначе я тебя вообще отсюда не выпущу никогда.       — Пойдем. Как-нибудь разберемся. — Микаса улыбнулась. — Попробуй, догони меня.       Она захихикала, сразу же исчезая где-то в лесу.       — Да твою ж мать, Аккерман! — Особо стараться не пришлось, чтобы уловить ее запах и оказаться в поле ее зрения довольно быстро. Разве что поймать вот ее было сложнее. — Ты думала, что сможешь скрыться от меня? Да никогда. Всегда найду. Везде.       Ухмыльнувшись, Йегер медленно надвигался на Микасу, чуть склонив голову. Микаса хищно улыбнулась, отступая назад, и, все же, снова скрылась среди зарослей, сразу же выходя к замку.       — Бестия, — прошептал Эрен, нагнав ее, обнимая сзади, целуя в шею, но тут же чуть отстраняясь, сжимая ее ладонь в своей. — Ты провоцируешь меня на то, чтобы срываться всякий раз. Если что, скажу, что силой уволок тебя. А ты от страха кричать не могла, сопротивлялась…       Поняв, что мысли вновь шли не в то русло, Йегер нервно мотнул головой, плотно сжав губы, царапнув их случайно клыками.       — Скорее все подумают, что было наоборот. — Микаса ускорилась, крепко сжимая его руку. — Будет стыдно, если нас застанут в таком виде.       — Эй, и ты туда же? Тебя натаскивали, а я все это время камни пинал на берегу, да по нелепым заданиям мотался. — Недовольно фыркнув, Эрен наигранно закатил глаза. — Откуда они вообще знают, что я умею. Да и дьявол с ними, пусть не смотрят, если не нравится. А ты выглядишь все также шикарно, как и всегда. Но, если так боишься быть застуканной, то давай — вперед, я загляну еще как-нибудь.       Нормально поцеловать было сложно, поэтому Йегер оставил укус на шее Микасы и шлепнул ее по ягодице, лукаво ухмыляясь.       — Бесстыдник! Неслыханная вольность. — Микаса улыбнулась, сразу же исчезая в глубине холодных коридоров.       Хмыкнув, Эрен только широко улыбнулся и, всунув руки в карманы, неторопливо проследовал в свою комнату, чтобы раскинуться на своей кровати. Его совершенно не волновало, видел ли кто сейчас их. Это казалось второстепенным.

***

      Дрова в камине, обвитом замысловатой лепниной, мирно потрескивали, огражденные изящно выкованной решеткой с острыми наконечниками. Луна, выбивавшаяся из-за облаков, поблескивала в бокалах, наполненных алым. Сладковатый металлический запах блуждал по комнате, погруженной в полумрак, освещенной еще несколькими толстыми свечами. Воск с них собирался в небольших подставках.       Тишина не тяготила никого из присутствующих. Эрен потягивал из бокала кровь, закинув ногу на ногу. Его взгляд скользил по стройной ноге Микасы, и он облизнул клыки. Она, как и всегда, была безупречна. Тонкий шелковый халат цвета насыщенной летней зелени хоть и скрывал ее тело, обтекая его, выделяя и подчеркивая нужное, но Йегер отчетливо помнил каждый миллиметр, который успел исследовать еще недавно. Актеон поднял их посреди ночи, пригласив на разговор, и сейчас что-то рассказывал Освальду, но Эрена это не особо тревожило. Его планы были уже выстроены: убить Адониса. Прижать Микасу ближе. Другое не имело значения.       — Желаю знать, как ты видишь цель пребывания здесь вместе с… — задал вопрос по существу Актеон, спустя длительное молчание, и кивнул головой в сторону Эрена и Микасы.       — Сам понимаешь, Актеон. Им нужно достаточно времени, чтобы оправиться. Нам тоже. — Освальд улыбнулся. — Собираюсь заняться их подготовкой. Знаю, что ты умыкнул и других более слабых и молодых Санторин. Да и Микасой в принципе заниматься не нужно. Подготовка Фрицев — как клеймо машины для убийств. Но вот Эрену, а, тем более, Александре нужна моя помощь. Учитывая, что она наследует титул княжны.       Хитро ухмыльнувшись при упоминании Санторин, Актеон сделал небольшой глоток и всмотрелся, как переливалась кровь в прозрачном бокале.       — Будет любопытно взглянуть на результат твоей работы. У тебя же это первый наследник, что лично меня больше радует, чем огорчает. Уверен, что ты ставишь все на качество, а не на то, чтобы настрогать несметное количество послушных болванчиков. Правда, — Актеон взглянул на Эрена и тяжело вздохнул, — сил и терпения тебе, Освальд. Сил. И терпения. Насчет Александры — я выделю ей достойного наставника, если желаешь, чтобы обучить более плотно всему, что будет требоваться от княжны. Обидно, что столько лет ее держали в неведении, сколькими возможностями она обладала. Но тренировки можете устраивать совместные, я даже лично взгляну на это зрелище.       — Думаю, сначала займусь ими отдельно. Сам понимаешь, первые тренировки — дело интимное. — Освальд подмигнул Эрену, отпивая немного крови. — Не стоит вызывать у детей смущение, если вина только в одном вампире, который сейчас плачется по своему любовнику. Кстати, идея с головой — Микасы. Считаю, отличный стимул засунуть напыщенную уверенность куда подальше.       — Даже так? — Актеон выгнул бровь и благосклонно кивнул Микасе, подняв бокал. — Занятно. Занятно. Я наслышан уже о его скорби и обещаниям расквитаться с тем, кто это устроил. Но меня не волнует Эрвин. Скажи, Эрен, Смит ведь не посвящал вас в свои дела? Что вообще творилось в его владениях, чему обучал?       Закатив глаза, продолжая наблюдать за отсутствующей реакцией Йегера, будто находящегося под гипнозом, Актеон повторил его имя, но уже намного громче, вынудив вздрогнуть и отвлечься от собственных мыслей.       — А? — Эрен быстро заморгал, выпивая кровь залпом, облизывая губы и проводя по ним пальцами. — Что, я?       — Расскажи про Эрвина, — повторил Актеон, глянув на Освальда.       — Да нечего особо рассказывать. Мы с Сашей были предоставлены сами себе. Скучные задания. Наказания за отсутствие послушания в виде лишения крови, ну серебром пичкал, да в бункере обитал я частенько. — Йегер поморщился, напрягаясь, не желая совершенно говорить об этом именно сейчас. — Мне нечего рассказать вам о его планах, потому что я даже просто поговорить с ним не мог при желании. Умей ждать, умей слушать, умей терпеть, я всегда прав… Ты ничего из себя не представляешь, и всякое подобное. В поместье сотня вампиров, которые даже о гребаных пчелах с ним разговаривали, а мне подойти нельзя. Или сколько их там было… Саша лучше знает. Хрен поймешь, как я ему не попытался за все это время голову отгрызть, хотя очень уж хотел. И еще это… — Эрен изогнул руку, морщась, чуть меняя голос. — Я для вас — единственный отец, которого стоит почитать.       Злобно хмыкнув, Йегер отмахнулся и нахмурился, уставившись в окно.       — Интересная картина, — протянул Актеон, подставив кулак под подбородок.       — Интересно, какие у него комплексы? — Освальд ехидно усмехнулся. — Пусть страдает. Он меня раздражает до ужаса. Даже хорошо, что он ничему их не научил. Я научу их большему. Пока этот блондинистый дурак сидел в своей вонючей Дании, беспокоясь о своем омоложении, я получил достаточный боевой опыт. Микаса, лучше расскажи, какой была обстановка в столице?       — Скучной. Имир окружила себя уважаемой аристократией, слушая их сплетни, а также то, как ее многоуважаемый братец каждую ночь вызывает к себе кого-то. — Микаса хмыкнула. — Признаюсь без зазрения совести, что, во многом, переворот происходит из-за того, что как только над нами ослабили контроль, — Кейтилин стала фальсифицировать видения. Мы с Марселин спасли как минимум четырех уважаемых князей и княгинь от смерти, в рядах которых был Пиксис и княгиня Цепеш. Ваши уважаемые союзники.       Микаса подняла бокал, сразу же отпивая немного крови.       — Чаще всего это оставалось незамеченным. Но некоторые были глупы, за что их голову насадили на пики в катакомбах. В назидание остальным. При любых наказаниях нас держали в одной камере с десятком гниющих голов.       — Фальсифицировать? — Актеон заметно изменился в лице, но тут же вернул спокойствие, хоть и нахмурился. — Вот это уже любопытнее. Эрвина оставляю тебе, Освальд. Мне до него никакого дела. А вот Имир и Адонис… Учитывая то, что видения изменяются, то неплохо было бы знать, что она успела наговорить моим родственничкам. Скажи, Микаса, ты знаешь кого из санторин достаточно близко, чтобы попытаться связаться? В моих владениях вам будет представлены достойные вашего таланта условия проживания, можешь не сомневаться. — Йегер напрягся, уставившись на Актеона исподлобья, явно не радуясь подобной перспективе для Микасы. — И не переживай, я не интересуюсь вами в том ключе, как мой брат. Это низко и недостойно. Всякий бесконтрольный разврат уничтожает способность мыслить здраво, а это недопустимо, когда каждый обязан понимать, какая на всех нас ответственность, какие риски несет подобное отвлечение.       — Варна. Марселин Варна. Она работает, как контроллер психоэмоционального состояния, тут же считывая изменения. Она отлично чувствовала ложь. — Микаса сразу выпрямилась. — Она сделает что угодно, чтобы уехать оттуда.       — Значит, мы найдем способ, как связаться с ней. Тебя она знает, поэтому поверит. Нам пригодится ее способность, да и любая другая. Мой брат не лучшим образом обращался с вами, я знаю. Как и сестра. Никогда нельзя недооценивать тех, кто не подвластен чьему-либо контролю, но вдруг оказывается в клетке. Адонис…       — Адонис поплатится за все, что сделал. Я лично хочу уничтожить его. Хочу, чтобы он страдал настолько, чтобы молил лишить его жизни, чтобы вспомнил имена всех, над кем издевался. — Эрен сжал в руке бокал, что он треснул, и только от этого звука он отчасти пришел в себя. — Сучий потрох должен поплатиться и подохнуть от моей руки.       Бросив на Йегера нечитаемый взгляд, Актеон недолго смотрел на него, но промолчал и посмотрел на Освальда.       — Ценю твое желание поквитаться, Эрен, но без должного обучения ты даже не приблизишься к нему. Молчу о том, что это твоя голова будет болтаться на ограде перед его домом. Прости, но на данный момент я вынужден отклонить твое специфичное прошение.       — Вы издеваетесь?! — взвился Йегер, поднимаясь из кресла и отходя к окну, вертя в руке треснутый бокал. — Я не собираюсь просто сидеть и ждать, пока кто-то другой убьет эту мразь. Я имею право на месть за свою пару. В полном объеме.       — Имеешь. А я имею право отказать. — Актеон поморщился от высказываний Эрена, но все так же вальяжно и с изыском продолжил потягивать кровь.       Напряжение Йегера достигло предела, оскалившись, он поставил бокал на подоконник, и стекло рассыпалось на осколки.       — Эрен. — Освальд тихо позвал его, внимательно всматриваясь в нахмуренное лицо. — Предупреждаю, что накажу тебя за твое развязное поведение.       — Освальд, Актеон. Прошу простить мою пару за непристойное поведение. — Микаса серьезно глянула на мужчин. — Такого больше не повторится.       Все состояние Эрена выражало полнейшее непонимание происходящего, но, бросив на Аккерман суровый взгляд, за пару секунд собрал осколки и рухнул в кресло, скрестив руки на груди.       — Отлично. Значит, я могу быть уверен, что разговор больше не нарушится ничем подобным. Микаса, твои тренировки будут напряженными, но только из-за моего уважения к твоим способностям. А так же прошу, расскажи, есть ли у тебя сведения о том, кто еще подвергался наказаниям из-за ошибочных предсказаний? — Бокал в руках Актеона опустел, а это значило, что его вопросы уже завершались.       — Ирина. — Микаса нахмурилась. — Она обманула и раскритиковала Адониса, из-за чего еще в восьмидесятых ее бросили в камеру. Больше мы ее не видели. У нее скверный характер, но она обладает лучшим гипнозом среди всех, кого я знала.       Микаса отставила в сторону бокал.       — В ее минусы можно вложить еще ветренность, похоть и обжорство, которое она оправдывает отрицательной частью ее сил.       — Ирина, — задумчиво протянул Освальд. — Точно. Эта девчонка абсолютно скверная! Но она действительно способна.       — Все складывается очень даже неплохо, если все обыграть нужным образом, и удастся заполучить новых союзников. — Поднявшись, Актеон кивнул, прощаясь. — Желаю вам выспаться и набраться сил. А теперь я вынужден покинуть вас, благодарю за компанию в эту ночь.       Освальд поднялся, вздыхая и поправляя свой халат. Задумавшись, он пальцем пригрозил Эрену.       — Мальчишка, ты исчерпал лимит моих нервов! Еще одна выходка — и я научу тебя гребаным манерам. И тебе это явно не понравится. — Хмыкнув, Бассет перевел взгляд на Микасу. — А ты! Спрячь засос на шее, стыдно должно быть. Я оставлю вас, но не дай бог вы устроите здесь балаган. Обоих выпорю серебром.       Освальд вышел, оставляя их наедине. Микаса наконец расслабилась, откидываясь назад, начиная массировать кожу головы.       — Как страшно, — протянул Эрен, скалясь. — Не хватало, чтобы меня еще учили, как себя вести. И без того знаю. Выдумали себе правила, а теперь прогибаются под них. Мне идиота Эрвина хватило. — Оказавшись рядом с Микасой, Йегер подхватил ее на руки, перемещаясь на подоконник, сажая ее рядом с собой. — И чего ты тут за публичное покаяние устроила? Это был мой разговор, незачем было извиняться за меня. — Он хмурился, а верхняя губа подрагивала, оголяя клыки.       — Потому, что тебя бы наказали в полной мере. Ты ведь не понимаешь, что они — не Эрвин. Я достаточно слышала про Освальда, чтобы извиниться до того, как ты снова вспыхнешь и усугубишь свое положение. — Микаса поджала губы, вглядываясь в его зеленые глаза. — Актеон жил два тысячелетия, такие как мы для него — грязь под ногтями. А Освальд действительно прошел достаточно войн. То, что он не грубит тебе и не позволяет себе вольностей — не значит, что нужно идти против системы. Прошу, будь спокойнее. Когда все закончится, станет легче, но сейчас мы на чужой территории. Да и по разговорам — поместье Освальда восстанавливает Актеон. В подарок.       — Не станет же он срываться только из-за того, что я озвучил свое мнение. Таким образом, мне что, вообще не высовываться, молчать и всю жизнь подчиняться? Вот еще. — Фыркнув, Йегер провел пальцем от подбородка Микасы к шее, обвел след от своего же засоса и спустился к ключице. — Умрет Адонис, и мне будет плевать на все, что у кого творится. Только Сашу еще не брошу, она мне сестра, не хочу ее оставлять.       — Он ругает за грубость. — Микаса усмехнулась, поправляя его волосы. — Саша уедет в Испанию, как только вступит в титул. Ты обязан находиться рядом с Освальдом в Англии. А я… Обязана приносить пользу обществу. Так что, скорее всего мне часто придется быть в столице. Мы больше не те, что раньше. Мы не можем взять и сбежать, на наших плечах груз ответственности. Эрен, ты когда-нибудь станешь князем. Соберись и докажи, что ты намного способнее, чем все остальные думают.       Аккерман провела холодной рукой по его щеке, а затем по губам, после чего оставила на них короткий поцелуй.       — Хотя бы ради меня соблюдай правила.       — Мне совершенно все это не нравится. Я жаждал только одного: отомстить тем, кто лишил меня тебя. И что в итоге получу? Да, отец мне очень дорог, но… Не хочу таскаться везде с ним, только чтобы потом как-нибудь стать каким-то там князем и…       Прервав себя, Йегер задумался, гулко сглотнув, переваривая всю полученную информацию. Он ни разу не слышал от Эрвина, что вообще имел какое-то право. И вот как все обернулось. Рука Эрена самопроизвольно легла на открытый участок ноги Микасы и скользнула к ее бедру, чуть задевая ногтями, пока на его лице играла ухмылка.       — Князем, значит. И ведь тогда я смогу ни от кого не зависеть, смогу забрать тебя к себе. И нам нахер никто не будет нужен. Просто представь… — Он приблизился к уху Аккерман, нежно целуя кожу. — Выстрою какой-нибудь огромный замок. Запремся там надолго. Будем прерываться только на то, чтобы перекусить. Или вообще не прерываться… Это же идеально. Правда, после придется пожить где-то в другом месте, пока замок будут отстраивать. Но это уже мелочи.       Микаса рассмеялась, слезая с подоконника и идя к выходу из зала.       — Ну, тогда старайся. Становись князем. — Она повернулась к нему лицом, ухмыляясь. — Там и поглядим.       Аккерман ушла, оставив его одного в зале.