Песнь ночной птицы

      Утром, когда солнце только-только взошло, Освальд вошел в комнату Йегера и вылил на него ведро ледяной воды. Наблюдая за тем, как его сын резко дернулся и удивленно смотрел по сторонам, Бассет усмехнулся.       — Доброе утро. — Выпрямившись, он поставил ведро на тумбу. — Собирайся. Мы уходим до самого вечера.       — Вот после такого приятного пробуждения, хоть на край света, — недовольно проворчав, Эрен хотел было забраться вновь под одеяло, но вся кровать насквозь пропиталась водой, и пришлось подняться. Спать на таком все-таки было бы неприятно. — Это зверские методы, прошу отметить.       Скидывая с себя холодную одежду, прилипшую к телу, Йегер вытерся первым попавшимся полотенцем и, быстро одевшись, собрал отросшие волосы резинкой, провозившись немного у зеркала.       — Уж что заслужил. — Освальд хмыкнул, выходя из комнаты. — Пойдем, любитель делиться эротическими фантазиями в общей комнате.       Открыв рот, Йегер быстро его захлопнул и проморгался, видимо, теперь окончательно проснувшись.       — А тебе так любопытно было, что подслушивал? — Эрен точно помнил, что кроме Микасы там никого не было, да и говорил он настолько тихо, насколько мог. Он все же надел кожаную куртку и, убрав руки в карманы джинсов, последовал за Освальдом. — Только не говори, что ты знаешь обо всех моих действиях и мыслях. Не знаешь ведь.       — Слава богу, я не знаю. От природы мне повезло иметь отличный слух. — Бассет закатил глаза, хватая его за локоть и ведя на улицу. — Клянусь, будет тебе отдельный дом, только никаких бешеных секс-игрищ в поместье. Я не переживу такого шока.       — Вот тут я не виноват. Это контролю не поддается, хотя раньше всегда спокойно же… Да буду я рассказывать. Как подросток какой-то, честное слово. — Йегер нахмурился, опуская голову, понимая, что и впрямь начал делиться своими проблемами, хотя никогда не имел такой наклонности. — Разберусь как-нибудь. Наверное. И уж будь спокоен, поместье твое не тронем. Нет особо желания, чтобы еще ты все слушал. Уж было подумал, что мысли читаешь.       Эрен дернулся, чтобы освободить руку.       — Ты и есть подросток. — Освальд отпустил его, направляясь в сторону леса. — Думаю, твоя проблема скоро пройдет. Просто получается, что ты ужасно рад на фоне того, что Микаса жива. И из-за наплыва эмоций вылезают клыки, и может случиться эрекция. Это нормально.       — Ты меня сейчас с отупевшей от счастья собакой сравнил? — Эрен остановился, хмуро всматриваясь в спину Бассета, не двигаясь с места. — Это твои объяснения? Какой к херам подросток, если я помню, как все передвигались на лошадях, как появились радиостанции, мобильная связь, а теперь у меня водительское удостоверение в кармане?!       Одернув кожанку, Йегер сплюнул в сторону и, немного подумав, все же пошел дальше. И лучше бы Освальд молчал, потому как с каждой секундой негодование перерастало в раздражение.       — И что, скажешь, что я не прав? У тебя гормоны скачут, как у сумасшедшего. Дай тебе возможность — трахал бы ее без остановки несколько месяцев, пока взрыв в организме не пройдет. Только вот такое количество секса утомляет. — Освальд рассмеялся, выходя на опушку и останавливаясь. — Так что, для меня ты — подросток, который ужасно хочет куда-нибудь воткнуть свои клыки. И отлично было бы, если в ее задницу.       — Да. И трахал бы с удовольствием, потому что хочу. Потому что моя. И потому что, как бы ни старался, ничего не могу с этим сделать: ни с клыками, ни с желанием, ни… — Огрызнувшись, Эрен провел языком по клыкам, но, приложив усилие, убрал их. — Хватит вообще говорить о Микасе! Я блять столько лет без нее был. Могу позволить теперь наверстать, так сказать, упущенное. Мне запреты твои сейчас вот вообще не нужны и ничего не сделают. И, между прочим, по твоей вине тоже все это случилось. Давай, выкладывай, чего ты от меня хотел в этой глуши в такую рань.       — Если бы я не остановил его тогда, тебе не было бы кого трахать сейчас, — мрачно заметил Освальд, осматриваясь. — Знаешь, я думал начать с органов чувств и прочего. Но, думаю, тебе нужно немного другое.       — Великодушно. — Прислонившись плечом к дереву, Эрен выдохнул, не особо желая поднимать эту тему вновь. В любом случае, ему действительно повезло, что Микаса смогла выжить. — Давай уж, чего там?       Махнув рукой, Йегер равнодушно сковырнул кору со ствола и откинул в сторону.       Несколько секунд глядя на его лицо, Освальд резко оказался рядом, со всей силы впечатывая его голову в ствол дерева. Но только чтобы потом поднять Йегера за волосы и наградить мощными ударами в корпус, а затем и в челюсть. Тот даже среагировать не успел — ни малейшего шанса избежать ударов.       — Ты, несносный мальчуган, думаешь, можешь сесть мне на шею?! — Бассет с яростью пнул Эрена, что болезненный хрип сразу дал понять о полученных повреждениях. — Ставить меня в неловкое положение трижды. Из-за несдержанности! Не воспринимать, как кого-то серьезного. Я тебе не подружка твоя, понял? Я твой отец и гребаный князь. Не желаешь уважать хоть кого-то добровольно, я добьюсь этого силой. Хочешь?       Он сел на колени, тут же заставляя испить своей крови для ускоренной регенерации.       — Мой тебе совет — не зли меня больше. Я не стану сдерживаться в следующий раз.       Отхаркивая какое-то время кровавые сгустки, Йегер опирался руками о землю, не поднимая голову, хрипя что-то отдаленно похожее на возмущение. Отбитые напрочь внутренности восстанавливались болезненно, как и сломанные кости. Прижав одну руку к ребрам, Эрен едва не рухнул, заглотив слишком много воздуха. И что это вообще только что нашло на Освальда? Хотя, и знать не хотелось. Внутри все пекло, срастаясь, пока Йегер пытался хотя бы сесть. Одно было понятно: повторения подобного не особо хотелось.       От обиды Эрен стиснул челюсти, когда это стало возможным, и сжал кулаки. Он ведь даже не успел ответить хоть как-то, не успел ни разу уклониться.       — Да уважаю… Уважаю я, — выдавил из себя Йегер, тут же поморщившись. — Убить же мог…       — Не убил бы. — Освальд хмыкнул. — Не приемлю насилия в сторону отпрысков, но я должен был показать, что такое поведение не останется безнаказанным.       Бассет сел напротив, наблюдая, как заживают раны.       — Как только полностью восстановишься — перейдем к органам чувств. Лежи пока.       — Так и как мне сдерживаться, если сразу в агрессию, когда что-то касается Микасы, и мне это не нравится? — Он говорил уже без привычного гонора, все-таки садясь удобнее, прижимаясь спиной к дереву. — У меня мозг от всего этого плывет. Просил же еще научить хоть чему-то, а то мой талант, видимо, — все удары словить.       — Ты напоминаешь мне меня в молодости. Я был также агрессивен, когда дело касалось моей женщины. — Он задумался. — Попробуй принять факт, что она может себя защитить. Ты убьешь Адониса, и все будет отлично. Остальные не несут угрозу. Они скорее боятся ее.       Бассет сорвал цветок, вглядываясь в его лепестки.       — Попробуем с запахов. Что ты чувствуешь?       Шмыгнув носом, Эрен отметил для себя то, что ведь все еще считает своей обязанностью защитить Микасу, забывая о ее способностях. Только вот от осознания этого становилось не по себе по одной простой причине: отсутствие его личных навыков.       — Цветок. Обычный цветок. Ну, чуть сладковатый. — Отщипнув лепесток, Эрен поднес его к лицу. — Серьезно. Обычный цветок. На кой х… — Оборвав себя довольно резко, он проворчал, нахмурившись. — Я же и так чувствую запахи ярче, чем когда-то, зачем мне его нюхать?       — Дело не в том, что ты чувствуешь ярче. Тебе банально не объяснили, как пользоваться простейшими привилегиями. — Освальд нахмурился. — Будешь пробовать, пока не поймешь, о чем я.       — Ты бы хоть сказал, что именно я должен ощутить. Не моя ж вина, что только сейчас обо всем узнаю. — Проведя по носу пальцами, Йегер перенял цветок, смотря на него, даже не представляя, что с ним делать. — Ну не лизать же, в самом деле.       — Представь, что тебя окружает едва заметный купол. Твое обоняние должно выйти за его пределы. — Освальд махнул рукой, ложась.       — Ладно. Попытаюсь, но… — Покосившись на Освальда, Эрен быстро втянул в себя запах, но он все еще оставался прежним — едва уловимым, почти незаметным. Будучи человеком, он бы не различил такой, но сейчас, видимо, и этого не хватало.       Концентрируясь, вспоминая, с какой легкостью он улавливал запах Микасы, Йегер словно раскладывал все запахи по полкам, вычленяя нужный ему сейчас. Это было странно, ведь кровь забивала почти все оттенки, но все же вскоре он уже уставился на отца, криво улыбнувшись, быстро моргнув. Вобрав в себя очередную порцию цветочного запаха, сложенного теперь из множества, Йегер отложил цветок.       — Это походит на мед, смешанный с чем-то кислым и словно еще вдобавок все остается на языке. Так? Не так. Мне не описать это толком. — Он покручивал цветок, отрывая лепестки и отбрасывая в сторону.       — Я тебя понял. Молодец. Техника хромает, но если ты будешь практиковаться — сможешь не так бурно реагировать на Микасу. — Освальд улыбнулся. — Попробуй без цветка теперь.       — Там все иначе… Там такой запах, словно я в него погружаюсь полностью, отключаюсь. Аж уши закладывает — ничего не замечаю. За километры, кажется, уловить смогу, и никуда она от меня не спрячется. Везде ее найду, поймаю. — Телу становилось легче, внешне раны уже затянулись, и Эрен взлохматил волосы, скалясь при этом. Водя языком по клыкам, он хмурился, не совсем понимая, чего от него сейчас требовалось. — Так поэтому она всегда спокойнее меня сейчас…       Прикрыв глаза, Йегер сел удобнее, поелозив спиной о дерево. Он втягивал в себя запахи, старательно раскладывая и вычленяя некоторые, но они многие еще путались.       Подмерзшая роса пахла свежестью и оставляла после себя мятный привкус. Корицей отдавало сырое дерево. Запахов расползалось по округе и улавливалось в разы больше, чем могло показаться, и, сливаясь, можно было примерно представить, что сейчас окружало Йегера.       — А ты знал, что от тебя все еще пахнет кровью с ярким вкусом железа и алкоголя? И еще… чем-то непонятным. — Эрен уставился на Освальда, хмыкнув.       — Чем-то непонятным? Такое описание не принимается. — Освальд внимательно всмотрелся в задумчивое лицо Йегера. — Даже если ты не понимаешь, пробуй примерно описать.       — Как я опишу то, чего не понимаю? Я же не эстет и не сомелье, — огрызнулся Йегер, но, поймав взгляд Освальда, быстро остыл, заставляя негодование исчезнуть, и продолжил в уже спокойной манере: — Я не мастер описаний, не романтик, знаешь ли. Но… Это похоже, как пахло в комнатах женщин в кабаке. Духи, табачный дым, немного сладкого и… Как это сказать? Когда женщина хочет. Ты что, влюбил в себя кого? — Ухмылка сразу появилась на лице Йегера.       Бассет тут же смутился, словно его поймали на чем-то постыдном.       — Не важно. — Он отмахнулся, вглядываясь в небо. — Совершенно не важно. Лучше носом работай. Дерево понюхай, траву. Выследи кого-нибудь, но не Микасу. Она сама сейчас занимается. В километре олень. Поймаешь — отпущу отдыхать. Нет — продолжу до самой ночи.       Рассмеявшись, Эрен закинул руки за голову, довольный собой до безобразия. Значит, не ошибся.       — Да ладно тебе. Ничто человеческое не чуждо, да? — Едва уняв все еще рвущийся смех, он вновь шмыгнул носом. — Да никому не скажу. Сомневаюсь, что кто-то из здешних вообще сообразил, что к чему. Вы же не слонялись по кабакам Вайоминга — элита. — Подавившись смехом, Эрен все же откашлялся, быстро беря себя в руки. — Все-все. Олень, значит? И отпустишь на нее глянуть?       — Далеко идти не нужно. — Бассет напрягся. — Вот когда поймешь кто, тогда я вас и познакомлю. — Приподнявшись, он строго глянул на сына. — Еще одна шутка про кабак — буду бить сильнее. Вали уже отсюда, пока олень не сбежал.       — Я запомнил ее запах, не переживай. Быстро пойму. Но знакомиться не стану. Пока что. — Эрен закатил глаза. — Ладно, когда скажешь. Манеры и все такое, да-да, помню.       Не сдержав очередного смешка, Эрен быстро поднялся, только чтобы не получить возможную оплеуху. Оказавшись на безопасном расстоянии, как ему казалось, он расправил плечи, сосредоточившись на запахах и ощущениях. Стучащее сердце, разгонявшее кровь по телу животного, приметить было не так уж и трудно. Учитывая, что это было единственное доступное развлечение в Дании, то поймать оленя не составило никакого труда. Как и приволочь его на поляну, вытирая при этом кровь с губ.       — Молодец. А теперь тащи тушу поварам и можешь быть свободным. — Освальд довольно оглядел убитое животное. — Вечером будет ужин. Сегодня приехали очень важные друзья. Будь тише воды, ниже травы. Я не шучу сейчас.       — Это настоящая эксплуатация моего труда. — Недовольно взвалив на себя тушу, Эрен брезгливо поморщился. — Теперь опять новую куртку где-то доставать… Вся уделана. А что, людей позвали, раз мясо нужно вдруг, а не кровь? — Вопросительно вскинув бровь, он остановился, собираясь уже уходить.       — Ты что, только кровью и питался все это время? — Освальд удивленно глянул на Эрена. — Мясо с кровью ты можешь есть. Вкус притупляется, но он все же есть.       — Ну… Да. — Вышло как-то несмело. Впервые Эрен задумался, что, как выяснялось, не знал он достаточно много всего. И то, что Эрвин отказывался учить его драться — только цветочки. — Пизд… Кхм. Да уж, застрял в изоляции без информации. Спасибо всем, что я попал именно к Эрвину. Такая привилегия. Столько всего узнал от него, что прям вот самый начитанный теперь из всех. — Недовольно проворчав, Йегер нахмурился. — Кто там хоть будет-то? Чтобы знать, перед кем молчать.       — Княгиня польская, Амалия. — Освальд задумчиво вгляделся в лес. — Пиксис. Со временем сюда будут стекаться другие союзники. Мара достаточно ранима, Амалия взрывается со скоростью света, а потом жалеет. Будь аккуратен. Пиксис просто старый провокатор.       — Хм. Мара или Амалия? — Эрен цокнул языком, предаваясь размышлениям. — Я бы выбрал Амалию — мои личные пунктики на сложных женщин. Но ты… Не станешь отзываться о женщине, с которой переспал, указывая на негативные черты. Мара? Серьезно, отец? Скажи, что я не отгадал, и это не ранимая вампирша, которую можно оберегать.       — Мне кажется я бил тебя слишком слабо. — Освальд зло глянул на него. — Ты вообще влюблен в женщину, которая может убить, не дернув пальцем. Мои связи — мои проблемы. Мара достаточно долго ждала. И я ей ничего не обещал. Так что, оставь свой осуждающий тон в стороне, пока я не стащил с тебя тушу оленя и не избил ею же.       — Я влюбился в нее еще до того, как понял, что она и меня прикончить может при желании, — проворчал Йегер, резко выпрямляясь, меняя тон на более подходящий. — Ну, почти. Отстрелить мне там всякое и собакам скормить еще тогда угрожала…       Эрен задумался, как вообще умудрился и впрямь влюбиться в такую, но мгновенно вспомнил, что именно за умение постоять за себя, за стойкость, самостоятельность, нежелание подчиняться и полюбил Микасу. А еще за ее неподдельный интерес и чувства к нему, за умение приструнить при необходимости и найти подход. И ведь это помимо того, насколько привлекла его ее внешность.       — Хотя, она говорила, что с первой встречи влюбилась, когда не знала, правда, кто я. — Поправив удобнее свою вынужденную ношу, Эрен изменился в лице, став более серьезным. — Я не осуждаю тебя. Скорее… Доволен, что так вышло. Тем более что я даже и не думал, что получится отгадать. Так что, обойдемся без рукоприкладства. Я, правда, тебя прекрасно понял, не стоит повторять. Доходчиво было.       — Я чувствую вину из-за интереса к другой женщине. — Бассет кашлянул, выпрямляясь и хмурясь, словно сказал что-то глупое. — Я не понимаю, почему должен страдать из-за отношений, которые длились несколько месяцев. К девятому столетию я ужасно устал, вина за смерть высасывала из меня энергию. А после мнимой смерти… Словно произошел какой-то сбой. Я не испытываю тягу к прошлому, но теперь получил вину за возможность хоть как-то скрасить свою жизнь. Отвратительно, не так ли?       — Ну, знаешь… — Эрен на время опустил оленя на землю и наклонил голову сперва в одну, а после и в другую сторону. Старая привычка. — Мне хватило времени прочувствовать многое, ведь в простом человеке такому горю тесно. — Хмыкнув, вспоминая свои первые дни, Йегер уже, как ни странно, не ощущал никакой озлобленности или ненависти. — И твои эти чувства… Когда бродил ночами по пеплу… — Стиснув челюсти, Эрен гулко сглотнул, пряча вновь в себе все, что на тот момент казалось ему обычными кошмарами. — Я сейчас, возможно, глупость скажу, но мне в какой-то степени помогло то, что Саша напомнила мне, чего бы не хотелось больше всего Микасе. И я точно знаю, что она не хотела бы, чтобы я страдал и хотел умереть только из-за того, что лишился ее. Не уверен, что она хотела бы видеть меня с другой, конечно… Но… Я не знаю, как девчонки делают это, как находят слова и всю прочую фигню, которая странным образом оказывается к месту. Но, твою мать, Освальд, тебе выпал шанс создать столько всего заново, так пользуйся. Ненавижу чувство вины, и уж тем более за то, что вдруг заслужил счастье. Бери и пользуйся. Я даже обещаю, что попытаюсь изобразить примерного сына при общении с твоей Марой. То есть, буду чаще молчать.       — Ого, это что, откровения отец-сын? Неплохо. — Освальд усмехнулся. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через страдания. Но тогда я сделал все, чтобы сохранить ей жизнь. Признаться честно: я был удивлен, что она не превратилась сразу. Но когда появились Фрицы… Все встало на свои места. Они бы не пришли, если бы она умерла окончательно.       — Это было единичным случаем. Больше ты из меня ничего не вытянешь. — Закатив глаза, Эрен отвернулся, сумев тем самым спрятать улыбку. Подхватив тушу, он повернулся к Бассету. — Мне жаль только того, что ты тогда предпочел умереть. Не попади я к этому мудиле, возможно, сейчас было бы всем проще.       Отпнув от себя упавшую ветку, Йегер повел плечами и неторопливо поплелся к замку. Больше всего он ненавидел все эти душевные разговоры и признания, поэтому предпочел прекратить разговор, пока не наговорил еще чего-нибудь.       — Если бы я не умер, тебя бы убили, и Микаса осталась бы одна у Фрицев. Ты в курсе, что она собиралась совершить самоубийство сразу после второй вашей аудиенции? — Освальд хмыкнул и глубоко вдохнул, наслаждаясь прохладой. — Она поделилась со мной этим совершенно случайно. Может, тебе стоит с ней как-то поговорить? У меня сложилось впечатление, что она ужасно скрытный человек.       — Никто бы не выдержал того, что с ней творилось. — Йегер замер, меняясь в лице за считанные секунды. — Она мне показала все, что было. Я настоял. Раз уж вместе, то я должен был знать, чтобы понимать ее лучше. И… То мое поведение при Актионе… Сорвался, признаюсь, но тогда казалось, что вы игнорируете то, что творил Адонис. Вот и не сдержался. Не шучу, что хочу лично убить его. Поэтому мне нужно стать еще сильнее, если это возможно. — Тяжелый вздох вырвался сам собой, и напряжение сковало движения Йегера. — Ты прав насчет Микасы. Я поговорю с ней, как появится возможность.       — Нет. Нам не все равно, у Актеона свои счеты с ним, у меня свои. Мы лишь понимаем, что от агрессии его смерть не приблизится. Я пытался сделать в прошлом многое. Пытался вразумить, объяснить. Но он меня не слушал. — Освальд усмехнулся. — Хочешь, расскажу кое-что? Но лучше бы тебе не показывать, что ты в курсе.       — Второй секрет за утро? — Эрен пораженно взглянул на Бассета, но согласно кивнул. — Ты знаешь, я не расскажу. Если только Санторин на меня не направят, конечно… Но у меня есть своя, поэтому, давай.       Смотря с искренним любопытством, Йегер прислонился плечом к дереву.       — Ненависть Актеона по отношению к его же семье обусловлена тем, что по приказу Имир его пара находится в заточении неизвестно где. — Освальд остановился, также прислоняясь к дереву. — Конечно, она, может, и заслуживает. Но представь: осознавать, что она жива, но не иметь возможность найти.       Некоторое время Эрен просто моргал, осмысливая услышанное. Он сам прожил с похожим чувством совсем не так уж и много лет, учитывая, что Микаса и впрямь была жива. Но Актеон… Это выходило за все рамки возможного.       — Это какой-то прикол вообще, что вампиры должны страдать? Ты можешь мне назвать хотя бы одного счастливого, довольного жизнью, переключающего устало каналы по телевизору, возвращаясь домой к своей любимой? И они с ней счастливы в браке, завели детей, собаку. У них есть все, для обычной и полной жизни. Летают кататься на лыжах… Хоть одного назови, и тогда я перестану считать, что мы все прокляты. — Нервно усмехнувшись, Йегер провел ладонью по лбу. Слова пастора из старой церкви вдруг заиграли иными красками. И ведь нашел время вспомнить об этом. — Я не хочу жить и думать постоянно, что вновь может случиться нечто подобное, из-за чего нас разлучат с Микасой. Но, судя по тому, что даже Актеон не всегда может действовать, возможно все. А я еще жаловался на глупые задания от Эрвина. Иди и разберись с Джеки, проследи за пластинкой, принеси колечко… Вот дурак.       — Колечко? — Освальд вдруг напрягся. — Какое колечко? Можешь примерно его описать?       — Я тебе тут… а ты про кольцо? — Недовольно буркнув и покачав головой, Эрен наигранно хмыкнул. — Хоть бы сделал вид, что пытался ответить. Меня из-за той его дурости святой водой облили с головы до ног. А все потому что ему вдруг взбрело в голову забрать оттуда эту фигню. Как там он назвал? Лилия? Я не вдавался в подробности. Как и не узнавал, кому он его собрался дарить.       Бассет вдруг побледнел, нервно расхаживая туда-сюда, после чего вдруг схватил Эрена за плечи.       — Слушай сюда, это кольцо — ценный и мощный артефакт. С его помощью он сможет контролировать многих. — Освальд отошел, сжимая переносицу и выдыхая. — Ладно, с этим потом разберемся. Что до Микасы — Имир убьет ее за предательство, если получится поймать. В остальном — им все равно. Пара Актеона была ужасно специфична и представляла огромную опасность для династии; вместе со своей сестрой. Когда убили Маркуса, они взбунтовались, желая убить Имир. И ей пришлось заточить их где-то, убить ведь сил не хватит.       — А Эрвин-то тут причем? Думаешь, я, как честный бандит, украв кольцо у пастора, буду залечивать ожоги без права пить кровь, и просто так вдруг отдам его ему? За идиота не держи. Мне оно нафиг не нужно было, но и ему я не собирался его нести. Ты вот сейчас меня обложил информацией, конечно… Мы ведь сможем защитить Микасу, да? — Напрягаясь всем телом, Йегер смотрел прямо на Освальда, желая услышать только одно.       — Она больше не под влиянием камня. Да в принципе, свободна. Они этого боятся. Сейчас она немного в смятении, но дальше… Думаю, достаточно поводов бояться расправы. — Освальд хлопнул Эрена по плечу. — Не переживай, переворот осуществим, уедем в Англию, будешь спокойно жить, не вылезая из нее, сколько душе будет угодно. Что до кольца — говори с Актеоном. Это достаточно изменит его отношение в лучшую сторону.       Выдохнув, Йегер смог расслабиться, все же поверив.       — Так что, получается, мои способности пригодились, и я выкрал что-то действительно настолько ценное? — Он улыбнулся уголком рта. — Интересно выходит. И ведь я только знаю, где оно сейчас.       — Да. Молодец. — Освальд хитро улыбнулся. — Тащи оленя, любитель запираться в замке и трахаться.       — Хватит. Это выглядит… Странно, — фыркнул Йегер и прорычал что-то недовольное, удобнее перехватывая тушу. — Или я решу, что ты нарочно все подслушиваешь.