Ослеплённая

Пустые коридоры вели в неизвестное для Гермионы направление. В их конце показывалась зловещая темнота, а эхо, издаваемое от разговоров, казалось непривычным, так как здесь обычно нескончаемое количество человек. Они все на Балу, с которого девушка сбежала за Драко. Ещё в зале Блейз решил подойти к их столу и разбавить свой вечер шутками с другом. Малфой ответ Блейза в сторону и начал уговаривать его для какой-то цели. В его глазах был огонь и предвкушение. - Что не сделаешь ради друга! — театрально воскликнул Блейз, складывая руки на груди. — Грейнджер, осторожней с ним, он может многое вытворять. Я тебя предупредил. Гермиона всё ещё рассуждала у себя в голове насчёт Рона. Она видела его взгляд на себе не один десяток раз. Он настораживал её, но девушка считала его опасения напрасными. Она верила Драко и хотела ему верить. Его чувства искренние, что можно увидеть невооружённым глазом. Через несколько минут Драко вывел Гермиону из Большого зала, держа за руку. Она была в недоумении, потому что ещё не собиралась покидать торжество. Он решил всё за неё и очень ждал исполнения своего плана. Теперь она добровольно шагала в сторону гостиной Слизерина, которую избегала и опасалась на протяжение долгих лет. От неё веяло страхом, высокомерием и самовлюбленностью. - Я хочу показать тебе свою комнату, — пояснил Драко после возмущённого взгляда девушки на него. Негодование сменилось удивлением. Гермиона считала комнату совсем личным и своим местом, в которое остальным людям вход воспрещён. В ней происходит всё: слёзы, радость, злость. Там стоят книги, прочитанные и совсем нетронутые. Мурлычет Живоглот, а одеяло пропитано своим запахом. Драко думал почти так же, но, сблизившись с ней, решил, что она достойна увидеть его гнёздышко. Он хотел, чтобы она освежила своим присутствием из мальчишескую комнату, потому что с последнего прихода какой-либо девушки к Драко, прошло около трёх месяцев. Все стало слишком тёмным, грязным, непривычным. Прошептав пароль для входа в гостиную, Малфой пропустил Гермиону вперёд, но остался рядом, чтобы она совсем не потерялась в этой пучине зелёного цвета. Девушка встала, не решаясь двинуться. Всё здесь было неприятно. От запаха до визуального восприятия. Глаза прошлись по такому же дивану, как в Гриффиндоре, но оттенок смахивал на болотный. Свечи тоже были зелёные, и, казалось, горели огнём такого же цвета. В окне виднелось лишь небо, поэтому хотелось подойти ближе, чтобы увидеть хоть что-то знакомое. Медленно подойдя к небольшой закрытой форточке, обрамленной зелёными занавесками, вид показался другим, так как гостиная находилась в другом месте, отличном от Гриффиндора. Здесь был видна Гремучая Ива, расправившая шаловливые ветки. Рядом покоились вечнозелёные ели. Драко молчал, давая Гермионе устаканиться в новом для неё месте. Он наблюдал за ней издалека, сам иногда замечая недочёты или переборы в зелёном цвете. Камин ничем не отличался от гриффиндорского, но на его верхушке висели серо-болотные шарфы, принадлежащие Слизерину. Там же стояли колдографии отличившихся учеников этого факультета. Сборище курса, на котором учится Драко так же там присутствовали. На них он ещё первокурсник, имеющий планы на жизнь и радующийся своему поступлению в Хогвартс. В его глазах блеск и желание быть похожим на отца. Он стоял посередине, но Гермиона не знала причины. - Я помню нашу первую встречу в Хогвартсе. Ты тогда взъелся на Гарри. - Наверное, это была детская зависть от популярности. - Но он не хотел этой известности. Иногда Гарри говорил мне, что очень устал от такого внимания к нему и надежды на его силы. Он не был всемогущим, лишь ребёнком, как и мы все. На его плечи положили огромную работу. Мне кажется, тут нечему завидовать, — она рассуждала вслух, всячески оправдывая неудачи друга. Гордость, которую она чувствовала за него, невозможно было описать словами. Его тяга спасти весь мир пугала. - Я был ребёнком, птичка, ты мне простишь такую оплошность? — отшутился Драко, подходя ближе. В его руках оказалась эта колдография. Он скучал по этим временам и жалел, что всё пошло по наклонной. - Тебя я сразу заметил. - Ты меня очень взбесил в тот день. - Я многих раздражал, — он усмехнулся, кладя колдографию обратно. Малфой сложил руки на груди, дальше разглядывая девушку. По всей гостиной в хаотичном порядке стоят столы, а на них стопки бумаг и чернильница с пером. Она попробовала сесть за один из них и коснулась шершавого пергамента. Заправив выпавшую прядь за ухо, она взяла перо и занесла над бумагой. Написав каллиграфическим почерком незамысловатую фразу, посмотрела на Драко и ждала его одобряющий взгляд. Гермиона Грейнджер. Малфой усмехнулся и опустил руки на её плечи, возвышаясь над ней. От этой комнаты исходил зловещий страх. Драко, стоящий сзади только подливал масла в огонь, по-зверски приглядывая за Гермионой. Он взял её за запястье и неторопливыми шагами направился к небольшой лестнице, ведущей в его комнату. Открывая дверь со скрипом, Малфой вновь пропустил девушку вперёд. - Здесь я сплю, — объяснил и без того понятную вещь Драко. Еще два письменных стола с чернильницами стояли возле двух окон. Они совсем не отличались от общих, но были пропитаны запахом парней. Кровать была такой же, как и у Гермионы в комнате, поэтому ничем не её не удивила. Высокие бревна росли вертикально и служили опорой для верхних досок, на которые вешались занавески для личного уединения. Различный в них был лишь цвет. В постели одна подушка, тёплое зимнее одеяло и плед, нужный Драко только для красоты. Девушка в своей комнате давала ему бо́льшую значимость и укрывалась им каждую ночь. На стенах висели изображения серых змей. Прикроватная тумбочка вмещала в себе намного больше вещей, чем казалось. Как минимум, Гермиона могла положить туда всё, что угодно, не переживая о вместимости. Что лежит в маленьком шкафчике Малфоя, девушка даже не хотела думать. Возможно, там лежала хоть одна книга, которую парень растягивает на долгие месяцы, но её нахождение здесь уже даёт надежду на нечто большее. Гермиона не могла долго читать книги, потому что всегда забывала из содержание из-за переизбытка информации в голове. Все знания путались между собой и то, что нужно, всегда находилось где-то внутри разума. Эти сведения ещё нужно было отыскать среди многочисленных полок. В голове девушки всё рассортировано. Она служит как собственный ежедневник, но всё равно ведёт его в письменном варианте. Расписание планов на день помогает везде успеть и не проворонить встречи. Портрет висел на стене угрожающе. Он был больших размеров, но то, что там изображено, будоражило намного больше. Нарцисса Малфой, Люциус Малфой и Драко Малфой смотрят прямо на Гермиону, просверливая дыру в теле. Мать сидела на стуле, скрестив ноги на уровне щиколоток. Ладони лежали на коленях, а в них что-то лежало, похожее на платок. Платье было чёрным, облегающим, но не являлось открытым. В нём, наоборот, показывалась тоска и изоляция от внешнего мира. Длинные волосы аккуратно распределены по сторонам, а чёлка ровно подстрижена. Морщинки возле рта и на лбу видны достаточно сильно из-за возраста. Взгляд поникший, умерший и совсем ничего не выражающий. В нём не было огонька, желающего вырваться наружу и сделать свою семью самой счастливой на свете. На её плече уместилась увесистая рука мужа. Люциус Малфой обладал тем же упавшим взглядом, но, кажется, он не менялся никогда. Белые волосы убраны назад и осторожно зачесаны. Черная мантия уходит в пол, из под ворота проглядывает белая, идеально выглаженная рубашка. Рядом стоит Драко. В его глазах видна жизнь и счастье, обретенное недавно. Причёска такого же цвета, как у отца зализана назад, но объём имеется. Здесь он в чёрном длинном пиджаке и чёрных брюках. Никто из членов семьи не улыбается. Зависит ли блеск в глазах от их присутствия в нашем мире? Если взгляд не выражал ничего, кроме спокойствия, то значило ли это его смерть? - Это фото было сделано на пятом курсе, — ответил Драко на немой вопрос. - Они следят за тобой. Даже если ты тут занимаешься непристойными вещами, — она покраснела от своих же мыслей. Не раз девушка задумывалась, чем же занимается Малфой в свободное от учёбы время. - Что для тебя непристойные вещи, Гермиона? — он подошёл ближе и коснулся талии. Его глаза прикрыты, а губы тянутся к шее, начиная целовать и покусывать. Гермиона вздохнула и положила свои ладони поверх мужских. - Это? — оставив заметное пятно от своего поцелуя, спросил Драко. Он развернул девушку к себе и подтолкнул к стене, рядом с портретом. Взгляд начал бегать по достаточно открытому телу, пытаясь сдержать парня от резких движений. Рука спустилась по талии вниз и сильно сжала бедро, выдавливая из Гермионы стон. Губы прошлись немного выше декольте, пальцы начали спускать ткань вниз. - Или это? — снова выводил он. - Малфой..., — прошептала девушка, сминая кусок рубашки в своих руках. Она совсем помялась. В следующий миг Гермиона оказалась на кровати. Поджав ногу к себе, она закусила губу и ждала следующих действий. Драко уместился сверху, целуя её в губы и расстёгивая платье сбоку. Его взгляд прикован к ней и ничего его не заставит отвернуться. Она отвечает на поцелуй и ищет воздух, чтобы вдохнуть. Страсть поглотила обоих. Возбуждению нет предела. - Только скажи, и я остановлюсь. Дрожащие женские руки принялись вынимать пуговицы чужой рубашки или петли. Она путалась, забывалась, терялась, что заметил Малфой. - Я сам, птичка. Избавившись от рубашки, он коснулся лица Гермионы и трепетно поцеловал. Чтобы успокоить. В её глазах виден страх первого раза и волнение. В один момент ей стало стыдно, что она будет плоха в постели, хотя парню не нужна была опытность. Ему хватало её аромата и неумелых движений, исходящих от Грейнджер. - Расслабься, я не сделаю тебе больно, — он смотрел на неё сверху вниз. В уголках её глаз появились непрошенные слезинки. От волнения и предвкушения момента. Она хотела и хотела уже очень давно, просто не могла себе этого позволить. Гермиона видела, как при каждой из встрече Драко сдерживает себя, чтобы не испугать её. Сказать ему, чтобы он взял её сейчас, прямо на том столе в библиотеке, не хватало сил. Она стыдилась своих же желаний. А теперь боялась прикоснуться к нему, её страшили последствия. - Мне остановиться? - Нет, продолжай. Прости, — из её горла вырвался всхлип. - Тише, не бойся меня. Протерев лицо от солёных капель, она приподнялась, чтобы без препятствий снять полюбившееся ей платье. В голову даже не приходили мысли, что его будет снимать Малфой. Вокруг не было ничего для восприятия. Лишь Драко, его глаза и движения. Вспомнился их первый поцелуй. Невинный и долгожданный. Складывалось чувство, что они ждали этого с первого курса, просто не могли понять этого. Настоящие чувства вспыхнули только в этом учебном году и желанно горят до сих пор. Ощутив его губы впервые, Гермиона подумала, что это ошибка, которую ещё можно исправить. Сейчас же, когда всё зашло слишком далеко, это не является неправильной вещью. Кажется, эти отношения самое верное, что когда-то совершала девушка. Тогда она считала себя проигравшей, но сегодня была победительницей своих чувств. Заняла первое место у него в сердце и сейчас лежала под ним, покрываемая поцелуями. Бюстгальтер потерялся и уже не скрывал небольшую грудь Гермионы. Губы Драко накрыли затвердевшие соски и игрались с ними вместе с языком. Девушка извивалась, поджимая ноги и кусая нижнюю губу. От слёз не осталось ничего. Она успокоилась. Дорожка из поцелуев дошла до резинки белых трусиков. Игриво посмотрев в глаза Гермионы, Драко медленно потянул ткань вниз, чтобы избавиться от последней вещи. Мужские штаны упали на пол. Малфой возбужден и не собирался скрывать это. Оба обнажены друг перед другом. Не только физически, но и морально. Их секреты давно раскрыты. Козырей в рукаве не осталось. Драко вспотел, как после тренировки по Квиддичу. Капли пота скатывались по лбу. Он уместился рядом с девичьими ногами и в последний раз взглянул на состояние Гермионы. Она ждала и облизывала губы от нестерпимости. Пальцы тронули её, проведя вверх. Клитор изнывал от боли. Указательный вошёл в неё медленно, растягивая удовольствие. Он стал двигаться вперёд и назад. Средний присоединился. Жалобный стон вырвался из Гермионы, заставляя Драко усмехнуться. - Мокрая. Хочешь меня? — он специально выводил её на эмоции, чтобы увидеть покрасневшие щёки. Он получил, что хотел, но девушка молчала. Выпитые два бокала шампанского так же действовали на неё и нагоняли пелену на глаза. - Скажи. - Хочу тебя, — прошептала она, закидывая голову назад от манипуляций Драко. Он вошёл в неё. Неторопливо, давая привыкнуть. Несильный вскрик испугал его. - Как ты? - Не останавливайся. Он продолжил входить в неё медленно. Потом вышел и вновь вошёл. Двигаться в ней казалось пыткой. Ещё секунда, и Драко бы кончил, если бы не остановился. Впервые такая уязвимость убивает его. Но от близости с ней он чувствует умиротворение, или, наоборот, его переполняют куча эмоций. Малфой не знал, куда себя деть. Один лишь вид на девушку заставляет его твердеть в штанах. И он любил такое. Любил, когда столько чувств происходят только из-за одного человека. Любил, когда она смотрела на него, смущаясь. Любил, когда она действовала сама, полагаясь на свои желания. Он любил Гермиону. Окончательно и бесповоротно. Так, как не любит никто. Неожиданный стон вывел Малфоя из этих мыслей. - Драко... Она вскинула голову и свела дрожащие ноги. Костяшки на её руках побелели от экстаза. Внезапного и ужасно приятного. Драко поцеловал её в губы. Через некоторое время излился ей на живот, падая на кровать рядом. Укрыв себя и Гермиону одеялом, он крепко обнял её, наслаждаясь интимным моментом. Глаза закрыты и хотят отдохнуть, но голос девушки полностью поменял планы. - Я люблю тебя, Драко. Он коснулся губами её лба и прижал к себе ближе, пытаясь сдержать слёзы. Никогда эти слова не приносили столько эмоций. Малфой хотел плакать от счастья, но так, чтобы никто не увидел. Чтобы никто не узнал, насколько он живёт Гермионой и хочет видеть её до последнего дня. чтобы никогда не расставаться. Нога девушки закинута на Драко, рука рисует руны на груди, а парень не может отвести взгляда от портрета своей семьи. На лице Нарциссы почти незаметная улыбка, которой не было до этого. Мать радуется за сына и за его обретенное счастье. Хрупкое, но смелое. Малфой сейчас обнимает Гермиону, которая полностью принадлежит ему, и улыбается изменившемуся портрету. Люциус остался таким же. Скорее всего, не пришёл посмотреть на радостного сына, так как видеть противную гриффиндорку было выше его сил. Но Драко и не нуждался в этом. Ему достаточно улыбки матери и Гермионы. Два самых лучших человека, присутствующих в его жизни. Именно это называется любовью.