Он полюбил дождь

***

             «День был холодный. А я влюблён…       Антон сидел на пуфе в прихожей. Арсений метался из комнаты в комнату. Парень лишь молча, с улыбкой наблюдал за ним. — Ну давай быстрее. Весь снег растает пока ты будешь собираться. Разве ты не хочешь погулять под первым снегом, как год назад. Помнишь, был сильный снегопад? Мы сначала просто гуляли. Потом слепили снеговика, и валялись в снегу, как в детстве. — А потом ты заболел. Дурашка, я же говорил, что у тебя слабый иммунитет. Тебе не стоило выходить в такой мороз, а мне — вестись у тебя на поводу. Раз ты сам не думал о своём здоровье, мне стоило позаботиться о тебе. — Ну А-Арс. Хватит ворчать. Пошли! — встал Антон, заметив, что мужчина уже выходит в коридор. — Арс. — М? — Теперь я должен заботиться о тебе, поэтому надень пожалуйста шарф.       Брюнет улыбается и выпрямляется, завязав шнурки на обуви.  — Пошли, — опять улыбнулся мужчина, слегка толкая Антона в спину.       На улице сильный снегопад. Много людей вышли ощутить приятный морозец, и поближе рассмотреть первый в этом году снег. Приятным покалыванием на нос, щёки, губы, лоб падают маленькие и большие белые фигурки. Каждая абсолютно разная, неповторимая. Некоторые считают, что после смерти люди зажигают одну маленькую звёздочку на небе. Но Арсений и Антон другого мнения. Они его даже никогда не оговаривали, но оба считают так — после смерти все люди становятся снежинками. Когда любящие их люди начинают забывать их, они падают им на руки, одежду и буквально кричат: «Я здесь. Я с тобой. Я каждую зиму с тобой. Я никогда не забываю про тебя. Тогда почему же ты позволяешь себе так безжалостно стряхивать снежинки с обуви и одежды?». Те снежинки, которых вовсе забыли, навсегда выпадают безжизненным снегом на холодный, серый асфальт, и тлеют с первыми же весенними лучами солнца. Они плачут от боли, и просят хоть на миг вспомнить о них. Хотя бы просто произнести их имя вслух. Снежинкам кажется, что тогда они снова смогут подняться, взлететь вверх, и навсегда остаться в мягких, пушистых облаках. Но увы, они мертвы. Они больше никому не нужны. Разве что детям — так любящим первый снег, и Антону с Арсением — так любящих друг друга усыпанных снежинками.       Арсений и Антон зарываются в снегу, прыгают в сугробы, играют в снежки и согревают друг друга тёплыми объятиями. В холодный, морозный день Арсению не нужен никакой кофе, даже карамельный со сливками. Ему нужен лишь, Антон. Зарываться в его объятиях. Держать его за нежную, мягкую руку. Чувствовать его горячее дыхание в свою шею.       Темнеет рано. В 17:00 уже включены фонари. В их свете по самому красивому в городе Невскому проспекту гуляют Антон и Арс. Мужчина впервые за последние пару месяцев чувствует себя счастливым. Он обнимает Антона. На его слегка вьющиеся, светлые волосы падают белые снежинки. Нос парня красный и мокрый — прям как у котёнка. Сейчас это сравнение как никогда кстати. Шатен слегка улыбается, и этого достаточно, что бы понять — он тоже счастлив.              «Я подарю тебе небо, подарю тебе стикер. Подарю тебе лето, покажу тебе Питер. Покажу тебе Питер, покажу тебе Питер…

***

      4:32.Арсений сидит за кухонным столом, и осматривает комнату. Вокруг всё тот же погром, что устроил Антон. На столе стоит бутылка рома и рюмка. Почти половины содержимого уже нет. Мужчина сидит подперев голову рукой, согнутой в локте. Он давно ни с кем не общался и не разговаривал, а ведь именно это ему сейчас так нужно. Ещё в день, когда он уехал к родителям, за три дня до смерти Антона, он взял на работе отпуск на месяц. На его лице не появляется ни единой эмоции. В тихом сопении и почти что отчаянном стоне он начинает разговаривать сам с собой: — Эх, Тош. Сколько же горя ты мне принёс. Но не подумай, я был счастлив в тысячу раз больше. Это лишь временные страдания. Помню как приходил раньше, а ты в истерике, пьяный, практически без сознания. Как же мне хотелось тебе помочь, избавить от этих ужасных состояний. Но не смог помочь. Ты хотел забыть тот случай, и меня просил не вспоминать об этом. Мы договорились пройти это, и никогда не упоминать ни в каких разговорах. И я не спрашивал. А ты даже представить не мог сколько у меня было вопросов. Как вообще можно забыть такое. Я захожу в квартиру, зову тебя пару раз — ты не отзываешься. Я решив, что ты гуляешь занимаюсь своими делами. А потом захожу в ванную, а там ты. Весь бледный, в алой луже собственной крови. Ноги подкашиваются и меня будто бьёт током. Я теряюсь и все мысли мгновенно вылетают из моей головы. Я ищу телефон, звоню в скорую, и возвращаюсь. Первым же попавшимся под руку полотенцем туго перекрываю доступ крови к длинному порезу поперёк запястья. Я в панике, мне страшно. Единственная мысль — лишь бы скорая успела. Все остальные вопросы потом, лишь бы ты выжил. А ты дурачок, лежишь и в полусознании, улыбаешься и из последних сил шепчешь как сильно любишь меня.       Вчера ночью ты говорил, что тебе это лишь привиделось, но нет. Ты лишь настолько сильно пытался это забыть, что у тебя почти получилось. Как же мне было, да и сейчас, больно от незнания причины. Ты так и не захотел со мной поговорить после этого. Ты думал мне всё равно? Ахах. А знаешь, да. Мне и в правду всё равно. Ты слишком измучил меня. Я, честно говоря, и сам не знаю чего я сейчас хочу. Толи встать на излюбленный тобой подоконник — быть с тобой. Или тупо забить на тебя. Все же как то сживаются с утратой. И я переживу. — Арсений слышит за своей спиной всхлип, и поднимает давно опущенную на стол голову. — Как ты… И давно ты тут? — равнодушно Арсений обращается к стоящему возле окна Антону. — Давно. Я не уходил с прошлой ночи. Куда ты так напился-то? Даже не заметил, что я всё это время был здесь. Думаю ты уж слишком пьян — тебе пора в кровать, — Антон не знает как воспринимать последние фразы в монологе мужчины. Холодным и пустым голосом отправляя его проспаться. — Может утром и поговорим.             » Ты же хотела узнать, что будет завтра. Но не сложно же предугадать, кто будет срываться вновь. И знаешь тогда я хотел. И знаешь сейчас я хочу. Не успел я сорваться тогда и сказать: я люблю тебя.»