Stupid Heart

"Почему ты меня не оттолкнул тогда?

Почему позволил этому случиться?.."

Никогда и ни с кем за свои неполные шестнадцать лет Мир не целовался. Ни одна девочка не успела заинтересовать его настолько, чтобы решиться пригласить ту на свидание и подарить ей поцелуй. Не было в его жизни человека настолько близкого, за исключением Ромки, чтобы подпустить того к себе и безоглядно ему довериться, о поцелуях составляя представление Мира лишь по увиденным в сериалах и фильмах отрывкам. Конечно, Тихонов думал и не раз представлял себе, каким станет его первый поцелуй. Но, рисуя в своей голове абстрактный силуэт напротив, каких-то определенных черт лица и фигуры тому не придавал, с трепетом ожидая момента, когда с нужным человеком его сведет судьба. И уж точно Мир не предполагал, что первый поцелуй его случится с лучшим другом. Растерявшись от неожиданности, Тихонов сначала даже не понял, что произошло — так и стоял, широко распахнув свои большие синие глаза, пока Рома губами прижимался к его обветренным губам, замершего без движения Мира аккуратно обнимая за шею. И не дышал, потрясенный моментом, решившемуся на смелый шаг Орлову никак не отвечая. И это отсутствие взаимности Ромка, конечно, воспринял по-своему. Отстранившись от друга также внезапно, как к тому он мгновение назад потянулся, Орлов отступил на шаг назад, в глаза ошарашенно смотревшего на него Мира смотря своими зелеными глазами, растерянного и смущенного мальчика заставляя краснеть. И, не получив ответа на свои действия спустя долгие десять секунд, сам принял за Мира тяжелое решение, огибая застывшего на месте Тихонова, чтобы от того сбежать. — Думаю, объяснять теперь уже ничего не нужно, — бросив через плечо Миру, поспешил к своему подъезду Рома, вздрогнувшему и очнувшемуся, наконец, от оцепенения благодаря родному голосу Тихонову не оставляя ничего другого, кроме как броситься за ним следом. Мир сегодня шел к Орлову, чтобы попросить того его не оставлять. И теперь уж точно просто так его не отпустит. Не тогда, когда Ромка из неодушевленной куклы вновь превратился в живого человека, съедающему себя по кусочкам Миру давая надежду на сохранение их дружбы. Не теперь, когда Орлов, наконец, объяснил, даже в такой странной и неожиданной для младшего форме, что с ним в последнее время творилось. Мир не готов был Рому терять. И потому, путаясь в своих длинных ногах, он рванул вслед за другом, открывшего подъездную дверь ключом Рому хватая за куртку на спине под громкий писк домофона, вместе с беглецом вваливаясь в подъезд и того к стене прижимая. — Ну, что еще? — стараясь не смотреть Миру в глаза, зло прорычал Ромка сквозь зубы. — Ты не понял? Тебе словами объяснить? — перед тяжело дышащим парнем оголяясь подобно воспаленному нерву. — Я... — Тихонов не знал, что ответить. — Пожалуйста, Мир... — задрожал голос Орлова, успевшего, кажется, уже пожалеть о своем поступке парня заставляя буквально трястись в руках лучшего друга. — Не вынуждай меня говорить это вслух. Столько боли и отчаяния было в этих словах Ромы, что только глухой бы не услышал, не понимающего раньше, что происходит с самым дорогим человеком, и почему с каждым днем тот от него все сильнее отдаляется, Мира, наконец приводя к внезапной правде, с неожиданным открытием своим и дрожащим Ромкой в руках заставляя стоять истуканом в темном холодном подъезде. Мир не знал, что сказать. За двоих продолжил говорить Орлов: — Отпусти меня, пожалуйста, — все также избегая прямого взгляда глаза в глаза, тихо попросил Рома Мира, холодные пальцы Тихонова, сжимающие его куртку на груди, от себя отнимая. — Нет, Ром, пожалуйста, не уходи, — но синеглазый мальчишка в него вцепился сильнее. Мир не готов был его потерять. — Прости меня, — прошептал Тихонов, не зная толком, за что именно просит прощения, прячущему взгляд Ромке пытаясь все же заглянуть в глаза. Увидеть там, как Орлову страшно и больно, выворачивающие внутренности наизнанку чувства с другом желая разделить. — За что? — усмехнулся Орлов, наконец поднимая на Мира взгляд. — За что ты просишь прощения? За то, что я в тебя влюбился? — открывшего было рот Тихонова вынуждая снова его захлопнуть. — Или за то, что разрушил нашу дружбу, решив, что могу получить от тебя что-то большее? Мир замотал головой. Одновременно пытаясь понять и принять то, что Рома ему только что сказал, он хотел закричать Орлову в лицо, что тот ничего не разрушил. Но, видя в зеленых глазах обреченное признание скоропостижного конца, сделать этого не смог, вынужденно принимая слова Ромы как данность, с решительно настроенным Орловым нехотя соглашаясь. Ведь, если Ромка не соврал и на самом деле был в него влюблен, их дружбе пришел конец. Но это совершенно не означало, что Мир готов был так просто Орлова отпустить. Мир не готов был сдаться. Слишком важным для него стал Ромка за эти полтора без малого года, превращаясь из незнакомца в самого близкого во всем мире человека, учившемуся с Ромой дышать полной грудью мальчику заменяя кислород, чтобы сейчас его лишиться. Слишком дорог и ценен был для Мира Орлов, чтобы того потерять из-за противоречивых чувств, что Рома к нему испытывал. Ромка был его половиной, лишиться которой для Мира было смерти подобно. Мира не станет, если Рома уйдет. Тихонов знал это, как "дважды два четыре", за прошедший месяц хорошенько успев усвоить этот урок. Потому, собрав всю оставшуюся смелость в кулак, Мир наконец заговорил, твердо и уверенно глядя другу в глаза, для застывшего в ожидании парня находя самые правильные и нужные слова: — Прости, что раньше не спросил, — объяснил Тихонов, за что извиняется, напряженного до предела Рому потянув на себя, осторожно того обнимая. — Кучу времени потеряли, — улыбнулся Мир. И, решив, что если Орлов больше не хочет оставаться для него просто другом, сам того поцеловал, соглашаясь быть вместе на его условиях. Лишь бы только Орлов всегда был рядом. Прижавшись сухими губами к губам Ромки, Тихонов задержал дыхание и замер, позволяя Орлову решать за двоих. И, почувствовав, как тот ответил, чуть приоткрывая рот и осторожно пробуя его губы кончиком языка, отпустил себя, своему другу полностью доверяясь, за несколько мгновений этого поцелуя дорогую сердцу дружбу превращая во что-то новое и совершенно незнакомое. Пугающее своей неизвестностью. Но с Ромой шагнуть в пропасть Миру почему-то было не страшно. Орлов будто этого и ждал — почувствовав, как Мир расслабился, позволяя себя целовать, он обнял мальчика за плечи и прижал к себе, колючие обветренные губы Тихонова облизывая языком и посасывая, скромный целомудренный поцелуй превращая в более откровенную ласку, дрожавшего от волнения в его руках Мира обещая себе больше никогда не отпускать. Теперь Рома просто не сможет этого сделать. Пытался — не получилось. Мир сам виноват. И теперь этот упрямый мальчишка, в которого Ромка влюбился, от него никуда не денется. Сердце Орлова было на сто процентов в этом уверено.

Tbc...