Stupid Heart

"Все, чего я хочу — чтобы ты был счастлив..."

Слава буквально физически ощущал, как за спиной расправляются крылья. Отпустив наконец себя и полностью доверившись Диме, он с головой окунулся в эти отношения, с каждым днем все больше срастаясь с идеальным во всех отношениях для него человеком, чуткого, понимающего и заботливого парня впуская в свое сердце с постоянной пропиской, живущий там призраком прошлого образ замещая другими лицом и фигурой, о своей потере помня, но скорбя о ней с течением времени все меньше. Конечно, его Слава не забыл, но, позволяя себе идти вперед, он освобождался от тяжкого груза вины и сожалений, с горячей ладонью Димы в своей руке уверенно двигаясь в направлении светлого будущего. Когда-то, не спросив, он взял со Славы обещание, не имеющего возможности отказаться блондина обязуя слово сдержать, и, не прощаясь, ушел, после себя оставляя лишь память, рыдающего над его могилой парня в последнем письме попросив быть сильным и смелым. Чтобы стать таким, Славе понадобилось полтора года. Стать вновь счастливым — два с небольшим. Слава познакомил Диму с родителями, представляя того своим парнем, с радостью отметившим произошедшие в сыне за последнее время изменения матери с отцом честно признавшись, что он влюблен. И, получив от взрослых благословение, теперь все чаще приглашал брюнета к себе домой, с наступлением лета и возобновившимся дачным сезоном имея возможность ночевать с Димой под одной крышей без постороннего присутствия. Улыбаясь воспоминаниям того дня, когда, краснея и сильно смущаясь, Дима жал руку его отцу и дарил букет цветов маме, придя на смотрины, Слава ни о чем не жалел, обеспокоенно поглядывающего на него брюнета заверяя в том, что родители их отношения примут и поддержат. Он им открылся два года назад — пришлось объяснить, о ком парень безостановочно плачет — и, со стороны родителей встретив неожиданное понимание, матери с отцом пообещал больше ничего от них не скрывать, своего нового молодого человека теперь представляя им с гордостью. Такой, как Дима, просто не мог не понравиться взрослым. Красивый, умный и воспитанный парень тут же покорил сердца родителей Славы, после пары совместных ужинов получая согласие на отношения с их сыном. И, не имея больше необходимости скрываться, мог открыто касаться и обнимать любимого человека на глазах у взрослых, маму и папу Славы вынуждая его мысленно благодарить за то, что их сын в его заботливых и любящих руках вновь расцветает. С Димой Слава был по-настоящему счастлив. Окончив учебный год без единого хвоста, Слава позволил себе небольшую передышку, также взявшего короткую паузу в процессе подготовки к экзаменам Диму приглашая на прогулку или совместный обед в летнем кафе, смущенно принимающего его предложения брюнета убеждая в том, что платить по счету должен именно он. На работу Дима так и не устроился, полностью сосредотачиваясь на будущем поступлении, и у родителей деньги упрямо не брал, скопленные за год средства расходуя крайне экономно, перед продолжающим подрабатывать блондином стыдливо краснея. Но, обещая с Димы взять долг сполна, когда они окажутся в его спальне, Слава о таких мелочах не задумывался, с большим удовольствием заказывая любимый десерт брюнета в двойном объеме, о сумме чека не беспокоясь. И уже вечером, держа слово, данное в кафе, Слава распадался на части в руках Димы, своему страстному и горячему любовнику позволяя делать с ним в постели все, что только ему заблагорассудится. Последние преграды падали к ногам Славы, когда Дима его целовал и кусал, громко стонущего в потолок молодого человека доводя до края своими умелыми руками и губами, их интимную жизнь окрашивая во все цвета радуги. И редко позволял Славе взять в руки контроль, желающего попробовать с ним все блондина убеждая в том, что с таким любовником, как он, делать Славе самому ничего не нужно. В постели друг другу они идеально подходили. За одним маленьким исключением — Дима, почему-то до сих пор стеснялся полностью обнажиться перед Славой, оставаясь в майке даже в самую лютую жару, руки обеспокоенно поглядывающего на него блондина отнимая от своей спины и прижимая к подушке, любые вопросы возбужденного молодого человека блокируя глубоким страстным поцелуем. Так и сегодня, двигаясь внутри, Дима не позволил Славе снять с него майку, под острые ногти доведенного до края парня подставляя лишь шею и плечи, с охваченным оргазмом любовником кончая вместе, того безостановочно целуя. И, скатившись со Славы, аккуратно сняв и завязав на узел презерватив, тяжело дышащего блондина прижал к своей груди, уткнувшегося носом в мягкую ткань майки Славу нежно целуя в макушку. Слава слышал, как беспорядочно и громко стучит его сердце, вторя ритму ударов в его собственной груди, с каждой минутой, проведенной в теплых объятиях постепенно замедляясь и успокаиваясь, бурлившую в жилах страсть заменяя всепоглощающей нежностью. Эту музыку он готов был слушать часами — перевернув Диму на спину, Слава устроился сверху, укладывая голову ему на грудь в районе солнечного сплетения, где удары сердца было слышно более отчетливо, и, довольно прикрыв глаза, дал себе время насладиться моментом, обязательное посещение душа откладывая еще ненадолго. Дима, обнимая его за плечи, рисовал что-то пальцем на его спине. — Слав, — позвал он блондина, сбивая удары сердца с ровного ритма, наслаждающегося тихой мелодией парня вынуждая оторвать голову от его груди, чтобы посмотреть на него. — Я тебя люблю, — прошептал Дима, встретившись взглядом со Славой, слова, обжигающие язык, больше не имея сил сдерживать внутри, удивленно распахнувшему глаза молодому человеку признаваясь в своих чувствах. Слава в этот момент, кажется, перестал дышать. Не ожидал он услышать сейчас это от Димы, смотревшему на него с безграничной нежностью и любовью парню не успевая вовремя ответить, повисшее в комнате после признания Димы молчание растягивая на непозволительно долгое время. Слава боялся это сказать. В своей жизни он говорил это лишь одному человеку — тому, кого по своей собственной глупости он потерял. И теперь, не желая точно также ставить под удар Диму, произнести три заветных слова вслух не мог, чувствуя к молодому человеку напротив тоже самое, но не имея смелости в этом признаться. А Дима ждал — Слава видел это в его карих глазах. Слышал, как в ожидании замерло сердце в груди брюнета, тихую мелодию обрывая посередине, борющегося со своими страхами Славу призывая к тому, чтобы быть смелым. И Слава решился. Найдя в любимом взгляде необходимое мужество, он глубоко вдохнул, собирая на кончике языка нужные буквы, ожидающему ответа Диме, вдруг сильно изменившемуся в лице, искренне признаваясь: — Я тебя то... Договорить Дима Славе не дал. — Черт, — зажмурившись, резко сел он в кровати, сбрасывая с себя молодого человека. И, крепко прижав ладони к груди, упал на бок, подтягивая ноги, быстрыми рваными вдохами вперемешку с хрипом пугая ничего не понимающего Славу. — Дим? — растерялся от страха блондин. — Что случилось? — спросил, видя, как Диме больно. От тихо скулившего рядом молодого человека, свернувшегося в позу эмбриона, в ответ получая лишь отчаянную просьбу: — Вызови скорую, пожалуйста, Слав. И маме моей позвони. Прижимая руки к груди, Дима молил упрямое сердце продолжать биться хотя бы до приезда реанимационной бригады.

Tbc...