Stupid Heart

"Сколько бы я тебя ни обвинял,

где-то глубоко внутри я знал,

что сам во всем виноват..."

Они ругались так часто, что Мир уже и не мог вспомнить дня, когда не было бы в его адрес от Ромы упреков, терпеливого и уступающего Орлову во многом парня доводя до точки кипения, в пылу очередной ссоры вынуждая говорить то, чего Тихонов в обычное время себе никогда сказать бы не позволил. За какие-то полгода Рома стал совершенно другим человеком, из любящего заботливого парня превращаясь в вечно недовольного скандального самодура, от Мира требуя невозможного, заставляя того выбирать, что ему дороже — парень, отношения с которым в последнее время скорее тяготили, чем приносили счастье, или только начавшаяся новая неизведанная жизнь. Стараясь присвоить Мира лишь себе, как это было раньше, Орлов делал все, чтобы перекрыть Тихонову воздух, едва научившегося дышать полной грудью молодого человека ограничивая в общении с другими людьми, все попытки Мира вписать Рому в свою новую стремительно развивающуюся жизнь пресекая на первых порах. Он требовал от Тихонова исключительного и неразделимого внимания, желая вернуть то время, когда кроме него одного Миру больше никто не был нужен, о том, что у его парня есть свои собственные мечты и стремления безрассудно забывая. Рома, стоя на месте и постоянно оглядываясь назад, злился на Мира за то, что тот хотел двигаться дальше, тянущегося к новым открытиям и эмоциям парня дергая за короткий поводок, собственноручно накинутый на Тихонова ошейник сжимая крепче, причиняя любимому человеку дискомфорт. Задыхаясь под его неусыпным контролем и постоянно растущими в своих объемах требованиями, Мир не мог сделать вдоха, от нескончаемых ссор с течением времени все больше уставая, в редкие моменты отчаяния начиная задумываться о том, стоят ли эти отношения вложенных в них сил и трудов. Конечно, Мир все также любил Орлова. Но, стоя напротив разъяренного Ромы, на повышенных тонах выговаривающего ему очередные претензии, своего парня не узнавал, в кричавшем и оскорбляющем его Орлове больше не видя того человека, в которого однажды он без памяти влюбился. Чуткого, нежного и заботливого парня, ставшего для Тихонова лучшим другом и возлюбленным, научившего Мира любить себя, в неуверенном скромном мальчишке воспитывая стойкий характер. Рома стал совершенно другим. Пытаясь сломать слепленную своими собственными руками личность, Орлов настойчиво стремился вернуть того закомплексованного и растерянного мальчика, нуждающегося в нем, делающему первые самостоятельные шаги Миру подставляя подножки. Однако, надеясь, что прежний Рома скоро вернется, Мир терпел из последних сил, ослабевающими от постоянных ссор пальцами продолжая цепляться за чувства, любимого человека не желая терять из-за какого-то глупого недопонимания. Мир искренне верил, что все у них с Ромой будет хорошо. Даже тогда, когда Орлов испортил ему праздник, перед приглашенными на день рождения друзьями устраивая скандал. Выпив лишнего, Рома не смог сдержаться, разговаривающего о грядущих экзаменах в колледже с Вовой и Антоном Тихонова грубо хватая за руку и волоча в коридор, пытающегося сгладить конфликт и не выносить их проблемы на всеобщее обозрение Мира обвиняя в том, что за весь вечер тот не уделил ему ни минуты, все свое внимание сосредотачивая исключительно на своих друзьях-идиотах. Тихонов списал неподобающее поведение Ромы тогда на алкоголь. Стоит заметить, к спиртному Ромка в последнее время стал обращаться все чаще. Встречая Мира после учебы, нетрезвый Орлов пуще обычного развязывал язык, необъяснимую ненависть к приятелям Мира переводя в открытый конфликт и едва не доводя дело до драки, когда, увидев, как Вова, чересчур близко наклонившись к Тихонову, прикуривает от его зажигалки, на ни в чем не повинного парня чуть не бросился с кулаками. Мир тогда Рому остановил. И, уводя злого и пьяного Орлова домой, попросил того больше в колледж не приходить, на плюющегося ядом Ромку разочарованно смотря своими большими синими глазами. — Что-то ты сегодня поздно, — теперь Орлов встречал его возле дома, сидя на лавочке с неизменной бутылкой пива в руках. — Не очень-то торопился, — и очередной претензией, рожденной нетрезвым мозгом. — У нас была контрольная, — остановившись напротив, ответил Мир, думая, что оправдываться, по сути, вовсе не должен. — Контро-о-ольная, — закатил глаза Рома, передразнивая Тихонова, оставшееся на дне бутылки пиво добивая одним большим глотком. — Тесты, да алгоритмы, — выплюнул он, опустевшую тару выбрасывая в урну с громким звоном стекла. Кажется, сегодня это была уже не первая его бутылка. — Именно так, — огрызнулся Мир, сверху вниз глядя на Рому, в нетрезвом молодом человеке с поджатыми от злости губами пытаясь рассмотреть светлый образ из прошлого. Смотрел на него и не видел. Боже, Ромка... Да что с тобой стало? — А я ждал. Сидел тут весь вечер, как идиот, пока ты там со своими дружками решал эти чертовы задачки, — сплюнул под ноги Орлов, на сжавшего кулаки в ожидании очередной ссоры Мира поднимая взгляд затуманенных алкоголем зеленых глаз. — Мог и не ждать, — в тон ему ответил Тихонов, после двух часов изнурительного мыслительного труда не имея сил и желания спорить. — Никто не просил. Мир не хотел говорить этого, но он так чертовски устал. От постоянных ссор и вечно недовольного Ромы, своими претензиями и упреками с каждым днем все сильнее отталкивающего Тихонова от себя. — А ты и рад был бы, да? — усмехнулся Орлов. — Все ждешь, когда мне надоест бегать за тобой как собачонке? — Ром, — попытался остановить его Мир, заранее зная, куда ведет этот неприятный разговор. Но Орлов его не услышал. — Скажи, блять, уже, что я тебе надоел, — продолжал говорить, пьяно моргая, Рома, стоявшему напротив с выражением крайней усталости на лице Тихонову выговаривая все, что давно отравляло сердце и душу. — Скажи, что хочешь меня бросить. — Это не так, — потянулся Мир рукою к Орлову. — Не ври! — прокричал вдруг Рома, протянутую к нему ладонь с остервенением отбрасывая в сторону. — Как будто я не вижу... Ты только и ждешь подходящего момента, чтобы от меня избавиться, — выдохнул он. — Небось, уже со своим ненаглядным Вовчиком планов совместных настроил на будущую учебу? — Каких, к черту, планов?! — возмущенно воскликнул Тихонов. — Чего ты несешь? — с очередными идиотскими фантазиями своего парня не желая мириться. — Жить долго и счастливо, как только я перестану путаться под ногами, — Рома встал. Пытаясь не сильно шататься в штормившем пространстве, Орлов сделал пару шагов вперед, останавливаясь напротив Мира, в горевшие раздражением и негодованием синие глаза Тихонова заглядывая с укором. — Вон, даже институт выбрал такой хитровыебанный, чтобы я туда попасть не смог, — прорычал Рома, о намерении Мира поступить в Высшую школу бизнес-информатики впервые говоря с такой ненавистью и завистью. — Ну, конечно, куда мне до вас, компьютерных гениев... А ведь раньше Рома стремления Мира безоговорочно поддерживал и всячески поощрял. Когда выбор Тихонова не противоречил его собственным планам, конечно. — Мне до твоих ненаглядных Вовчика с Антошей, как до луны на пердячем пару — не добраться, — все продолжал и продолжал говорить Рома, стоявшему напротив с приоткрытым от удивления и возмущения ртом Тихонову вываливая на голову все, что накопилось внутри за эти полгода. Алкоголь в крови отлично развязал Орлову язык. — Ром, лучше остановись, — протягивая руку к злому как черт парню, попытался предотвратить Мир неизбежное, пока Рома не сказал слишком много, очередной конфликт надеясь погасить в зачатках, ведь продолжать терпеть такое отношение Орлова к себе Тихонов уже едва мог. Он был на грани. — Замолчи, пока не сказал того, о чем пожалеешь, — попытался осадить Рому младший, думая о том, что и уже озвученного Орловым хватило сполна. — Да нихрена подобного! — снова ударил Рома по тянувшейся к нему руке. — Я слишком долго молчал, заебало, — зло выплюнул он, делая еще один шаг, перед замершим на месте парнем останавливаясь в десятке сантиметров, позволяя Миру почувствовать горький запах перегара и разочарования. Как Рома от сигаретного дыма, Мир скривился от неприятной вони переработанного этанола. — Да у тебя на лице все написано, — расценив плотно поджатые губы и сморщенный нос Тихонова по-своему, усмехнулся Орлов. — Что, кишка тонка, сказать мне все прямо? И, если бы с Миром они разговаривали еще полтора года назад, Орлов непременно был бы прав. Но теперь перед ним стоял не тот забитый и затюканный парень, узнавшему себе цену Тихонову позволяя ответить Роме в том же тоне, на разъяренного молодого человека смотря горевшими злостью синими глазами. — Да пошел ты, — выплюнул Мир, разворачиваясь на пятках, осточертевшие уже претензии и утомившего хуже любых контрольных и тестов Рому желая оставить за спиной самостоятельно копаться в той куче дерьма, что Орлов вывалил на ни в чем неповинного парня. Но, схватив его за руку, Рома Мира остановил. — Нет уж, давай договорим, — потребовал Орлов продолжения спора, закипающего внутри Тихонова больно сжимая за локоть. — Долго я еще буду бегать за тобой как на поводочке? — А тебя, что, кто-то просил? — ответ Мира вылетел изо рта раньше, чем тот успел о нем подумать. — Чего ты мне прицепился? — доведенного до точки кипения молодого человека заставляя говорить то, чего в обычное время он никогда бы не сказал. Мир так чертовски устал от этой гипертрофированной опеки и непомерно высоких требований Орлова. — Заебало уже, Ром, серьезно, — выдохнул Тихонов, обреченно, впервые признаваясь вслух в том, как утомили его эти отношения. — Я хочу учиться и поступить в нормальный институт — ты бесишься. У меня появляются новые друзья — ты придумываешь какие-то идиотские причины для ревности. Тебе все не нравится, все раздражает и выводит из себя. Да ты... ты просто не даешь мне вздохнуть! Хват пальцев Ромы на руке Тихонова стал крепче, вспыхнувшего как спичка после десятка ударов головкой о чиркаш Мира вынуждая говорить все как на духу. — А я устал, понимаешь? Я так чертовски устал от этого вечного контроля и твоих претензий! — повышал голос Мир, в зеленые глаза Ромы смотря с нескрываемым раздражением. — Я делал все, чтобы тебе угодить. Соглашался на все, что ты предложишь. Но у меня есть и свои мечты и желания, Ром... Тихонов устало вздохнул — выпустив из себя, наконец, все, что за последние полгода накопилось, Мир изнеможденно прикрыл веки, стоявшему напротив молодому человеку позволяя услышанное переварить. И, отцепив от себя пальцы Ромы, развернулся, собираясь уйти, разросшуюся до масштабов стихийного бедствия бурю желая оставить позади. Поставить точку в этих отношениях, если Рома не хочет его слышать, причиняющую больше боли, чем счастья любовь к так сильно изменившемуся парню в своей груди погасить. Ведь Орлов уже полгода упорно заливал это пламя грязной вонючей жижей постоянных претензий и необоснованной ревности. — Да я это все делал только ради тебя! — прилетело обиженно в спину, заставляя Мира вновь обернуться, чтобы посмотреть на стоявшего с крепко сжатыми кулаками Рому. Нет, ничего Орлов так и не понял. — Я тебя об этом никогда не просил! — прокричал в ответ Мир, с возможностью спасти эти отношения мысленно прощаясь. — И теперь, если ты еще не понял, скажу прямо: больше делать этого не стоит. Все кончено, Ром. Хватит мучить обоих... Крепкий узел, связавший Орлова и Мира, Тихонов сгоряча разрубил. — Вот, значит, что для тебя это было? — дернувшись, как от пощечины, выдохнул Рома. — Мучение? — в синие глаза самого дорогого и близкого во всем мире человека заглядывая с болью. — Я думал... Блять! Да я из кожи вон лез, чтобы сделать тебя счастливым! — прокричал Орлов в лицо Миру, перед палачом, крепко сжимающим в руках топор, обнажая свою стонущую душу. — А у меня ты спросить не хотел, нужно ли мне такое "счастье"? — поинтересовался Тихонов зло, на мгновение забывая все то хорошее, что было у них с Ромой, на первый план выставляя лишь ссоры и склоки последнего полугода. — Может, стоило поинтересоваться, что нужно мне, когда ты принимал решения за двоих? Может, стоило узнать, чего хочу я, а не заставлять меня скакать в твоих руках, как марионетку? Может, позволишь мне самому что-то решать? Может... — Да я жил все это время только ради тебя, — не позволил договорить Тихонову Рома, разворачиваясь и делая шаг, последнюю фразу кидая к ногам Мира, отказавшегося от него и разбившего его сердце парня оставляя позади, топтать осколки своей истертой подошвой. — Ради меня?! — прокричал Тихонов ему вслед. — Это не так называется, Рома, — бросил он медленно удаляющейся от него фигуре, на уходящего в сумрак Орлова смотря полными злости и обиды глазами. — Ты жил и хочешь жить ЗА меня. Рома не ответил. Продолжая упрямо идти вперед, он проигнорировал последнюю фразу Мира, доведенного до точки кипения парня заставляя ударить наотмашь хлыстом: — Раз так, может, тогда и умрешь за меня? — обжигая ядом, больно ударило в спину. Криво улыбнувшись, Рома кивнул, нетвердой походкой шагая вперед, тут же пожалевшего о сказанном Тихонова оставляя позади стоять с оброненной на эмоциях фразой. — И даже после этого я не перестану тебя любить, — выдохнул Рома, уходя, не обернувшись, побитой собакой, вышвырнутой на мороз своим хозяином, двигаясь прочь, окровавленный кусок мяса, что было когда-то влюбленным сердцем, волоча в зубах под звуки болезненного скулежа. Мир не услышал. И за Ромой не побежал, удаляющуюся фигуру парня провожая лишь взглядом, о сказанном жалея, но не имея больше ни сил, ни желания продолжать этот тяжелый разговор. Сегодняшний вечер просто выжал из Тихонова все соки, измученного парня возвращая домой, где, даже не сняв уличной одежды, Мир упал на кровать, пряча слезы в подушке, об исчезнувшем в сумраке Роме горюя, в крышку гроба первой любви забивая очередной гвоздь. Прорыдав пару часов и прокрутив их недавний диалог в голове по десятому кругу, Тихонов так и уснул, свернувшись калачиком на одеяле, от интересующихся о случившемся родителей закрываясь на замок. И, видя во сне прежнего Ромку, в иллюзорных фантазиях искал то, чего в реальности получить уже никак не мог, к широко улыбающемуся Орлову, глаза которого здесь блестели, как раньше, нежность и любовью, протягивая свою руку. Вот только дотянуться до Ромы Мир почему-то никак не мог. В четыре утра раздался звонок. Разлепив опухшие от слез веки, Тихонов потянулся к своему телефону, имя вызывающего его абонента пытаясь рассмотреть через пелену невысохших слез. Звонила Ромина мама. — Алло? — Мирослав? — Да. — Рома выпал из окна. Мы в больнице сейчас... Он в операционной. Сердце Орлова на тот момент еще билось.

Tbc...