Явь и фантазия

Хмурые низкие тучи закрывали собой всё пространство неба, только на севере виднелся малый намёк на просвет. Наступило утро, но дождь монотонно продолжал стучать по мостовым. Лавки в городе были всё ещё закрыты, и не единого прохожего не было видно на улицах. Эльфы слишком ценят уют, чтобы выползать куда-то в дождь и неминуемо промокнуть. Поэтому странно было видить одинокую фигуру в синем плаще закрывавшим голову. Он стоял у ворот королевского дворца и тщетно пытался достучаться до его обитателей. Он ещё несколько раз ударил в створки ворот, понимая, что это бесполезное дело. Сильные струи дождя били по капюшону. Ливень окутывал мир, усиливаясь, поглощая мир и совершенно не собираясь утихать, его капли пузырились в лужах, а лёгкий ветерок старался пробраться под плащ незваного гостя, неся с собой крупные дождевые капли. Нежданный гость ещё раз с силой толкнул ворота, которые не подались, а звона удара о металл никто не услышал за шумом ливня. Ему не хотелось нарушить закон островного государство больше, чем он уже его нарушал. Он бы вряд ли когда-либо вернулся бы сюда, если бы не обстоятельства и не тот факт, что этот проклятый зазнайка, скорее всего там, по крайне мере именно так говорили его собственные чувства. Нежеланный гость со всей силы ударил по воротам, магия разнесла по округе звон, пытаясь донести до ушей тех, кому должно было охранять ворота. Прошло какое-то время, но всё было тихо. Гость огляделся, прикидывая как бы ему удобнее было бы перебраться через ворота, и хотел уже отступить к забору. — Какому придирку здесь понадобилось? Убирайся домой! Не видишь, какой ливень? — раздался недружелюбный голос по ту сторону ворот. — У меня срочное дело к королю! — уверенно и громко заявил званный гость. — А! Вот как? — протянул голос, а затем продолжил. — Убирайся восвояси! Не заставляй меня мокнуть здесь. Не видишь дождь? Король не принимает. — Почему? — Ты тупой? — разозлился невидимый обитатель королевского дворца. — Дождь! Это такие капельки с неба. Не замечал, как они на тебя падают. В глазах гостя мелькнули ледяные искорки. Этот эльф начинал его раздражать. — Пеанрин, что-то случилось? — спросил второй голос. — Тут какой-то придурок хочет видить короля, — посетовал первый. — Так пусти. Тебе охота выслушивать его крики всё оставшиеся утро. Он не наша забота. Первый явно, что-то хотел возразить, но потом ворота приоткрылись, ровно на столько, чтобы гость мог протиснуться между створок. Тот не преминул воспользоваться предоставленным шансом войти и тут же столкнулся с двумя эльфами, которые обступив его с обеих сторон, повели в сторону одиноко стоящего здания. Они считали, что охраняли нарушителя спокойствия, но на самом деле сбежать от них не составило бы труда. *** Диллон отряхнулся в безуспешной попытке не намокнуть. Он не знал, что на Острове идёт дождь и переместился не на веранду перед башней, а появился у самого входа и пока делал два шага вперёд, открывал массивные двери, успел немного промокнуть. Он любил дождь потому, что другие эльфы в это время ничего не делали, хотя его учитель почти никогда не поддавался этой славной традиции, и всегда заставлял своего воспитанника работать в дождь, аргументируя, тем, что он полукровка, а для людей вода с неба не аргумент, чтобы побездельничать. Сейчас шёл дождь и, судя по лужам, начался он давно, а это значит, что короля никто не хватился. Башня спала, и это было плохо. Если он разбудит Ирьена и начнёт его день с плохих новостей, то ему несдобровать. Но от чего-то Диллону не хотелось шуметь, он почувствовал, будто ему снова десять и он только что подрался с кем-то из старших, из-за того, что они его обзывали. В эльфийском нет слова «полукровка» или «полуэльф», таких как он, называют «не эльфы», и вот именно от этого слова и брали свои корни все обидные прозвища, которыми его награждали. Он не собирался терпеть и поэтому лез в драку, а потом возвращался домой весь грязный, с ноющим телом от синяков и ссадин, вот точно так же, как и сейчас поднимаясь вверх и стараясь не обратить внимания учителя раньше, чем тот его увидит. Глупо, наверное, оттягивать неизбежное. В голове всплыли слова, которыми он будет объяснять свой вид и говорить о случившемся. — Ты уверен? — спросил незнакомый молодой голос. — Да, — ответил ему Ирьен. — Ты не должен был этого делать, — не согласился с чародеем собеседник. — У меня не было других вариантов. Род Приар не должен был занять трон, а в голове Нэта всегда обитали опасные мысли. Диллон замер, понимая, о чём идёт разговор, но с кем учитель может вести такие разговоры. Если даже с ним Ирьен всегда был аккуратен в словах и никогда не говорил о сложившейся политической ситуации напрямую. — Опасным было твоё решение! — возразил собеседник и заметил. — Насколько же ты изменился за это время. — Ты обещал прийти! — с нажимом произнёс Ирьен. — Я пришёл, — спокойно ответил ему собеседник. — Но сколько с тех пор утекло времени?! — воскликнул Ирьен, Диллон впервые слышал в его голове отчаянье. — Один год, — невозмутимо ответили ему. — Но время в разных мирах течёт по-разному, и ты это знаешь. — Пятнадцать веков! — Диллон выдохнул, чуть не выдав себя. Он знал, что Ирьен прожил очень длинную жизнь, но чтоб настолько! — Я самый старый эльф этого мира. Я видел, как угасала старая цивилизация, я стоял у основ Острова, я стал причиной падения орков. Моими усилиями между эльфами и людьми установился мир. А ты пришёл только сейчас и требуешь отчёта! — стул с грохотом отодвинулся, Ирьен вскочил со своего места. — К длительности жизни эльфа не применимо слово «старый», — усмехнулся собеседник. — Ты прожил здесь столько, сколько тебе было отмерено при рождении с той поправкой, что ты провёл их не в своём родном мире. И если хочешь, то ты можешь прожить остаток своей жизни там, где был рождён. Не все из Братства пережили эти адские месяцы. И я не горжусь тем, что мы сотворили, тем более что всё было зря… — А Ната? — голос Ирьена дрогнул и прозвучал тихо, в нём теплилась робкая надежда. — Жива, хотя и не совсем здорова. Воцарилась тишина, только дождь стучал за окном. — Нет, я не могу всё бросить, — так же тихо ответил Ирьен. — Я смог её забыть, полюбить вновь и вложил все свои силы в её ребёнка, и он достойный эльф, хотя чем-то похож на меня, прежнего… таки каким я был тогда, — Ирьен сел обратно и его взгляд зацепился за кусок грязного полотна, вернее рукава рубашки, из которой торчала ладонь любопытного, несомненно, ушастого существа. — Подслушивать дело недостойное! — голос учителя прозвучал напряжённо. Диллон немного помедлив, сделал несколько шагов вперёд, его лицо горело от стыда, он понимал, что не должен был слышать этот разговор, но вместе с эти было любопытно, кто же мог разговаривать с Ирьеном на равных. За столом в гостиной сидел златокудрый эльф, одетый в жёлтые одежды, на его лице выделялась только одна деталь — глаза. Они были золотисто-оранжевые без белков и с вертикальными зрачками. Диллон замер глядя на него, все оправдания вылетели из головы. Эльф вздохнул, отводя свой взгляд и отпивая из большой кружки. — Учитель… Ирьен… — начал Диллон. — Я… — он не знал, что говорить, но говорить надо было, внимательные глаза чародея всё так же продолжали смотреть на него. — Я извиняюсь за то, что стал невольным свидетелем этого разговора. Я пришёл сообщить… — полуэльф сбился, чувствуя, как от волнения ноги становиться ватными и воображая, как Ирьен сейчас испилит его на месте. — Я… у нас… меня, — он сделал глубокий вдох и выпалил, — украли посох. — Кто? — он ожидал этот вопрос от учителя, но задал его странный эльф, которому не помешал только что отпитый напиток. — Ледяной дракон и маг, — необычный гость Ирьена вздрогнул и чуть не подавился, хотя он и ожидал чего-то подобного. — Те, кто напали на дворец полгода назад. — Ты сказал «нас»? — уточнил странный эльф, пока Ирьен продолжал смотреть на своего воспитанника и в его глазах вспыхивали огненные искорки, в этом состояние учителя лучше не беспокоить, если чародей злился, что бывало очень редко, то от его гнева следовало держаться как можно дальше, а лучше не провоцировать его проявления. — Мой друг, Торваль, лишился меча, Холодного Огня, — подбирая слова, ответил Диллон. — Я же говорил… — грустно констатировал эльф, в холодные глаза Ирьена полыхнули огнём магии. Ирьен резко поднялся, принимая какое-то решение и неожиданно представил: — Фаэрол, я рад тебе представить это недоразумение, имя ему Диллон. Учителем, которого, по какой-то прихоти судьбы я являюсь. Диллон, имей честь быть представленным Фаэролу, золотому дракону, второму из неспящих, которого ты знаешь. — Дракону? — переспросил полукровка, рассматривая странного эльфа. Он кивнул, легко улыбнулся, поднялся, оправляя длинную русую косу, и привычным движением убрал непослушную прядь за ухо. На него смотрело иное, чем прежде и очень знаемое лицо и только потом Диллон осознал, что он смотрит на себя, только не на такого растрёпанного, каким он был сейчас. Полуэльф изумлённо замер, пытаясь осознать происходящее. — Фаэрол, не пугай ребёнка, — усмехнулся Ирьен, окончательно беря себя в руки. Двойник сделал шаг к Полуэльфу и златокудрый эльф легко поклонился. — Рад знакомству Диллон, хоть и свели нас весьма скорбные обстоятельства. — Для меня честь быть представленным Неспящему, — вымолвил полукровка, вспоминая те сказки, что рассказывал ему в детстве Ирьен. — Итак, расскажешь, что произошло с королём эльфов прошлым вечером и этим утром? — учтиво поинтересовался Фаэрол. Диллон вздохнул и выложил почти всю правду, опустив пару, несущественных деталей про выступление таверне, да и вообще скрыл поход в «Арфу». — Уши откручу! — тихо пригрозил Ирьен, наливая присутствующим виноградного сока. — И, что, нарушил своё обещание? — Я не пил, а уснул, потому что сильно устал за день… — вспыхнул Диллон. — Не о том спорете, — задумчиво заметил Фаэрол и добавил. — Я схожу к твоему другу, поговорю с ним. Хотя они, скорее всего, покинули этот мир сразу, после того, как получили то, зачем пришли. Диллон не успел даже открыть рот, как Неспящий исчез. Просто испарился, вот сидел, говорил и в следующее мгновение его, как и не было. Это противоречило всем законам магии. — Не обращай внимания, мой мальчик, — улыбнулся Ирьен, на лице которого залегла печать насторожённости. — Он может исчезать и появляться где ему вздумается и совершать другие невозможные для нас вещи, обходя законы миров. — Что происходит? Посох это же просто символ власти? Неужели он ценен ещё чем-то, кроме того, что он сильный накопитель? — спросил Диллон. — Не совсем так, — ответил Ирьен. — Вернее так, но не только. Я тебе не рассказывал этой сказки, потому что никому в этом мире её лучше было не знать. Отчасти я виноват в том, что произошло сегодня… — начал чародей и вздохнул, собираясь рассказать долгую историю о тех временах, о которых теперь только и помнят, что драконы. Но раздался мелодичный звон, свидетельствовавший о том, что кто-то подошёл к двери башни. Ему пришлось отвлечься на незваных гостей, в отсутствие короля он был первым, кого беспокоили по важным делам и только по ним, вряд ли кто-то осмелиться его просто так беспокоить. В гостиной появился паж, в сопровождение двух стражей дворца и человека в синем плаще с откинутым капюшоном. Пепельные волосы незнакомца в магическом свете отливали голубым, он скромно смотрел в пол, стараясь показать смирение. — Этот эльф, говорит, что у него есть важная информация… — начал паж, чем весьма удивил полуэльфа, а Ирьен слегка нахмурился. — Я хочу говорить о Посохе и Мече, — перебил его незваный гость, глядя на Диллона, перед глазами которого мелькнул мелкий орк, стоявший на перевёрнутой телеге и уносящийся в небо дракон. И в этот момент их глаза встретились, на полуэльфа смотрели змеиные сине-голубые глаза. Он сглотнул, но сумел сохранить самообладание. — Свободны, — приказал он. Эльфы подчинились. Гость проводил их насмешливым взглядом и прежде чем Диллон сумел что-то сказать выпалил: — Я вам не враг! — поднимая руки в защитном жесте. В следующее мгновение его тело оплело заклинание, мешающее совершать движения, стягивающее конечности и привязывающее его к магу, создавшему его. Гость кивнул и осторожно осмотрелся. — Если вам так будет спокойнее, — произнёс он, не обнаруживая того, кого надеялся здесь найти и, шагнув к стене сел на пол. Диллон дёрнулся вперёд, но Ирьен остановил его одним взглядом. — Приветствую в моём обиталище, — поздоровался он. — Я Ирьен, главный придворный чародей. А перед твоим взором Диллон, король всех эльфов острова Лиен, — торжественным голом представил своего воспитанника пожилой эльф — Заочно знакомы, — вздохнул человек и, не поднимаясь, представился. — Айскай, дракон Неспящий холода и льда, поверивший мерзавцу, и совершивший самый ужасный поступок со времён несна, — он немного помолчал и добавил. — Я желаю извиниться за причинённые неудобства и предложить свою помощь… По башни вновь разнёсся мелодичный звон. — Сегодня у меня слишком много гостей, — со вздохом заметил Ирьен. Прошло немного времени, прежде чем на пороге гостиной возник задумчивый Фаэрол, он сначала не заметил своего собрата, и собирался сесть на прежнее место, но ничейно обернулся и нахмурился, глядя на синеволосого человека. Некоторое время они смотрели друг на друга. На лестнице показался второй гость, из-за которого дракон был вынужден воспользоваться переносом. Воин был бледен и угрюм. Переход через пространство, по его мнению, никак нельзя было сравнить с шагом через пространство. — Торваль? — улыбнулся Диллон, он был рад видить друга. Тот кивнул — Присаживайся! Ты в курсе… — начал полуэльф. Между драконами в этот момент происходил неприятный разговор. Говорили они на своём ни на что не похожем быстром языке, смотря друг на друга. Айскай вскочил со своего места и отчаянно жестикулировал, казалось, будто бы в комнате стало немного холоднее, Фаэрол же замер посреди комнаты, его реплики звучали резко, но говорил он спокойно. Его ледяной собрат злился, но принял позицию золотого зануды. Внезапно в гостиной воцарилось молчание, стало так тихо, что можно было слышать, как за окнами накрапывает дождь. — Мы пришли к согласию, — начал Фаэрол. — Но для начала Айскай расскажет зачем ему понадобился Меч и Посох, — он кинул разочарованный взгляд на ледяного дракона. Тот кивнул и вновь присев у стены начал повествование, некоторые непонятные моменты дополнял Фаэрол. Убравший подальше от города и орков, Айскай перенёс себя и мага в изначальный мир. Всё было готово для осуществления последней части плана. Они медленно продвигались по мёртвой безжизненной земле мёртвого мира, поднимаясь в гору к видневшемуся на вершине храму. Когда-то этот мир процветал, на его земле жили множество различных народов. Вершинами гор и небом правили драконы, под горами суетились гномы и карлики, на земле жили люди, величественными лесами правили эльфы, в воде процветали множество подчас неведомых рас. Родной мир тесный мир стал опорой для заселения иных миров. Здесь в изначальном мире царил многовековый мир, признаваемый и чтимый всеми разумными. Даже извечные враги: ледяные и золотые драконы, светлые и тёмные эльфы, гномы и карлики, гномы и эльфы, люди и орки, сирены и русалки, и многие другие народы не смели приносить насилие на цветущие луга, зеленеющие леса, лазурь небосвода, в синеву океана и подгорные селения. Народы мирно собирались и держали совет в Первом храме Создателя. Но в один момент в этот мир пришли демоны. Ни кто не знал, откуда, золотые драконы винили ледяных, тёмные эльфы светлых, гномы карликов и эльфов, орки людей и наоборот. Народы изначального мира были готовы перегрызть друг другу глотки, но опасность была слишком велика. Демоны проникали по основным межпространственным трактам в другие миры. Так что несколько миров дальнего кольца были уничтожены, а торговля меж мирами прекратилась. Расселившиеся по вселенной народы были вынуждены собраться на совет, прийти друг дружке на помощь и своему родному миру. Они проигрывали войну, пока извечные враги Золотые и Ледяные драконы грызлись, обвиняя друг друга в том, что другая сторона навлекла гнев Создателя на всю Вселенную. Пока несколько их миров не были выжжены дотла демонами. Тогда случилось небывалое, драконы признали свою неправоту и собрали вокруг своего союза остальные расы. Их знания структуры мира были безупречны, и именно их они обратили против врага, призвав на помощь умения остальных рас. Лучшие рудокопы карликов из самых недр мира добыли материал, искуснейшие кузнецы гномов выковали Меч и Посох, как символы двух начал разумного — физического и духовного. Люди адаптировали замысел драконов, придав ему вид строгого плана, эльфы стали проводниками магии, а каждый народ вложил в артефакты всё особенное, что их отличало от других, пробуждая сознание, коем были наделены Посох и Меч, давая им необходимые знания и силу. И когда работа была завершена, старейшины драконов поднялись на вершину Первого храма, создав портал, что заточил демонов в самом ядре мира, обрекая его на погибель, но давая всей Вселенной, всем мирам шанс на мирную жизнь. Кто-то ледяных драконов, а может и золотых или кто-то из людей или гномов, а может и эльфов, замыслил предательство, союз с демонами и сделал так, что соединённые вместе Меч и Посох принесённые в Храм Создателя на горе, где всё свершилось, смогут вновь открыть портал и освободить демонов из плена. Когда это вскрылось. Гномы предложили расплавить артефакты, но в них это не получилось, ни огонь, ни магия не могли уничтожить однажды созданное усилиями всех разумных рас. Русалки похоронить их в земле, но в дело вмешались эльфы, они предложили оставить Посох им на хранение. А правящий дом одного из миров, с помощью человеческого колдуна и орчьего шамана привязали его к своей кровь, убедив Всеобщий совет, что артефакты такой мощи должны служить благому дело. Старейшины драконов от греха подальше выгнал заговорщиков, и кланы к которому они принадлежали в необитаемый мир, лишив тот всякой связи с остальной Вселенной. Они не могли пролить кровь всего эльфийского дома, а по-иному связь артефакта и его носителя, закреплённую согласием Посоха, порвать было нельзя. Меч тоже остался в мире, ибо судьбы братьев были скреплены в пространстве и времени Вселенной. Если Создателю было угодно оставить мощнейшее оружие в руках своих детей, то пусть будет так. Но драконы сделали всё, что от них зависило, чтобы великая угроза никогда не посетила миры. Меч был зачарован иначе. Ему дана была большая воля и свобода действия, а так же власть заглядывать в сердца и выбирать для себя достойного носителя. Но любой у этой защиты был свой изъян, души драконов, чтобы те не творили, оставались чисты и, следовательно, любой представитель этой расы мог стать носителем Меча. Осознав эту ошибку, старейшины драконов погрузили всю расу, всех драконов в сон, оборвав только начавшие восстанавливаться межпространственные тракты. Без драконов трудно было переместиться между двумя мирами, Видящие могли лишь дать ориентир, но почти никогда не обладали достаточной силой. Артефакты были оставлены в разных не связанных мирах, а изначальный мир покинут, чтобы воспрепятствовать злоумышленникам, которые по собственной неразумности пожелают освободить демонов из их вечной темницы. Обряд требовал оставить, двух Неспящих, Золотого и Ледяного, которые должны были в случае великой беды прийти к согласию и пробудить остальных, а так же присматривать за мирами. Избранными стали дети, не прошедшие даже начального обучения. Их сил и знаний не хватит, чтобы восстановить связь между мирами, а через века знания об иных мирах будут утеряны и изоляция, уберегающая артефакты от встречи, а изначальный мир от посещения. Старейшины надеялись, что молодые драконы будут держаться друг друга и никогда не совершат глупостей. Они думали, что артефакты затеряются, а история превратиться в легенду, она станет мифом, а затем и простой сказкой, которая будет забыта. Однако дети знали кое-что от своих родителей и отсутствие знаний, побудило в сознание кроме тяги обладать им, ошибочные умозаключения. Если Айскай сидел в своём родном мире, слушаясь наказа матери, страдая от одиночества и мучаясь от скуки и незнания. Фаэрол же познавал миры, путешествовал в поисках знаний и хоть на момент встречи и был куда младше своего ледяного собрата, знал о Вселенной куда больше. Айскай обвинил его в предательстве, а тот в свою очередь в невежестве. И с того самого момента их дружба и не сложилась. Но с того момента ледяной дракон начал свой путь по мирам и в одном из них, замершем и мёртвом он нашёл свиток в котором говорилось, что его одиночество может закончиться, что драконы могут вернуться и без этого зануды Фаэрола, стоит только освободить демонов из их тюрьмы. Айскай торжествовал. Теперь никто не смог им помешать. Он держал в руке Меч, что люди и эльфы того мира называли Холодный Огонь. А в руках его друга Деллоза был Посох обёрнутый в ткань. Первая их попытка не увенчалась успехом, но от неё этого и не требовалось. Конечно, они нарочито громко ворваться во дворец эльфийского короля, убили оного и не найти искомое — Посох, учинили поиски, которые ожидаемо не увенчались успехом. Зато потом они приобрели самое важное — информацию о носителях древнейших артефактов. После этого не составило труда сыграть на чувствах орков, чтобы натравить тех на людской город, где жил Холодный огонь. Им даже сопутствовала удача. Рядом с другом оказался проклятый полуэльф, который не расставался со Посохом. Улыбка играла на лице Айская, которой предпочёл не рисковать и идти рядом со своим человеческим другом. Он, наконец, сделает это! И ему не понадобилась помощь этого задаваки. Драконы вернуться в миры и всё станет по-прежнему. Деллоз тоже торжествовал. Он сможет получить в награду от демонов силу и знания, они возвысят его. Ведь он освободил их из заточения, которое длилось многие века или даже тысячи десятки тысяч, сотни тысяч лет. Идти в гору по избитой козьей тропе забытого, мёртвого мира было крайне неприятно, но цель оправдывала такие страдания, которые казались ему лишь досадной помехой. Храм, несмотря на прошедшее время, был прекрасен. Монолитная скала, превращённая в гигантскую пирамиду с входом, таких размеров, что через него не толкаясь, могли рядом проползти два дракона. Когда-то он был посвящён Богу-Создателю всего сущего и использовался для Всеобщего совета, теперь же стоял заброшенный. Там на вершине этой пирамиды и располагался портал. — Может, полетим? — со вздохом спросил Деллоз, которому не хотелось тащиться вверх по крутой лестницы. — Нельзя нести артефакты вместе, одному созданию. Я тебе уже об этом говорил, — вздохнул Айскай у которого не меньше, чем у его союзника болели и ныли ноги. — Если я приму истинный облик, то не смогу нести Меч. — Твой Золотой дружок найдёт нас быстрее, чем мы туда заберёмся! — зло сплюнув, проворчал маг, с тоской глядя наверх и делая первые шаги к лестнице. — Ты идёшь? — А куда я денусь? — тоскливо заметил Айскай, плетясь следом. У него как у дракона было одно преимущество, он меньше уставал, но и этот путь выматывал его. Меч с каждым шагом становился всё тяжелее и тяжелее, кажется, осознав, куда его несут. То и дело он путался в ногах, обжигая их, удлинялся, цепляясь за ступеньки. Но Айскай ради своей цели был готов стерпеть все выходки меча и только крепче придерживал его ножны, чтобы те ненароком не соскользнули и он так же «ничейно» не поранился о Меч. Лестница вилась вокруг храма. Через каждые пятьсот ступеней располагалась площадка. Видимо древние были куда выносливее, коль могли преодолеть такие подъёмы без остановки. Недвижимый воздух мёртвого мира хоть и был холодным, но не приносил должного облегчения. Вершина пирамиды была ровно срезана и посреди образовавшейся площадки сверкал своей чернотой словно выжженный круг в самом центре, которого возвышался постамент. Айскай усмехнулся, беря меч обратным хватом, готовясь его вонзить в подходящую каменную щель. Деллоз встал напротив него, держа Посох через ткань. Оба артефакта понимали, что сейчас произойдёт, но ничего не могли противопоставить злодеям. Кроме одного. Меч в руках дракона немного покачнулся, так что тот был вынужден отступить на шаг, и держать артефакт на вытянутой руке, удлинился и коснулся своего брата Посоха. Краткого соприкосновения хватило, чтобы исполнить то малое, что они могли, а после Меч с размаху вошёл в камень, принимая ту форму, что когда-то предал ему кузнец, а за ним через мгновение в постамент вонзился и Посох. Безмолвная тьма в мгновение вырвалась столбом вверх в мёртвые чёрные небеса изначального мира, смешиваясь с ними. Айскай отпрыгнул, предугадывая, что сейчас произойдёт. Деллоз сумел откинуть себя заклятием. И тьма заняла чёрный круг вокруг постамента. Из неё высунулось создание и заговорило. Маг торжествующе усмехнулся, думая, что его благодарят, Айскай же мгновенно побледнел, спал с лица, и впервые за все тысячелетия своей жизни вышел из мира, не принимая свой истинный облик, желая оказаться как можно дальше от демонов, и теша себя мыслью, что старшие собратья, очнувшись, смогут исправить его ошибку. Последним, что он слышал, покидая изначальный мир это крик боли мага. Демоны никогда и не за что и нечем не будут ни с кем делиться. — Я ошибся дважды… — признал Айскай. — Трижды, — поправил его Фаэрол и ответил на недоумённый взгляд. — Ты создал тракт между мирами. Будь ты один, то демоны могли хоть сколько угодно сражаться с безжизненными камнями изначального мира, а так они придут сюда, а затем в связанный с этим маломагический мир. И кто знает, есть ли путь оттуда дальше. — Придут сюда? — насторожился Диллон. — Да и насколько я помню хроники, их культура не приемлет мирного соседства с другими расами. А живут они долго, можно сказать, что они, как и драконы, относительно бессмертны. Что именно сказало создание, которое ты видел? — спросил Фаэрол. — Благодарило за свободу, желало милостиво подарить нам быструю смерть, говорило, что настало предсказанное время благоденствия их народа, — нахмурившись, вспоминая, ответил Айскай. — Что нам делать? — ужаснулся Диллон. — Перестать паниковать, — мрачно ответил Ирьен, — и готовиться к обороне. Я свяжусь с лесными князьями и постараюсь предупредить людей. Ты же объявишь о том, что вводишь военное положение. Мы постараемся вооружить как можно больше эльфов, хотя эти увальни не способны сражаться за свою свободу, как мы узнали полгода назад. — Мы постараемся не пустить разведку в не магический мир, — проронил Айскай. — Но нужно закрыть портал в изначальном мире, — добавил Фаэрол. — Это две главные задачи, иначе этот мир погибнет, — он взглянул на Торваля и Диллона. — Если вы останетесь здесь, то кто… — начал воин. — Ты Видящий, а силы твоего друга хватит, чтобы перенести вас между мирами, — ответил золотой дракон. — Видящий? — не понял воин. — Разумный… человек, способный «видить», ощущать иной мир, — ответил Фаэрол, и добавил. — Тебе иногда приходят в голову образы, которые ты никогда не видел в реальности, тебе кажется, что каких-то людей ты уже знаешь, видел, хотя встречаешь их первый раз. Возможно даже, тебе беспокоят не свойственные мысли, не мысленные музыкальные мотивы? Торваль задумался, он не хотел признаваться, ярко вспомнилось то, как он играл на лютни прошлым вечером, воспроизводя родную для той песни мелодию. — Ты сможешь дать Диллону ориентир для переноса, а твой друг исполнит заклинание, которому я его научу. Глаза Айская сузились и них мелькнули холодные искорки. — Откуда его знаешь? — напрягся он, подаваясь вперёд. — Оттуда же откуда и твой «друг» Деллоз, — ответил золотой дракон. — Я подозреваю, что он один из последних магов культа Хаоса. — Ирьен встрепенулся, в его глазах мелькнула застарелая злоба и боль. — Если бы не предпочитал бы обществу разумных одиночные поиски на руинах моров… — с долей упрёка произнёс Фаэрол. — Если бы ты не в вмешивался в дела разумных, — с неприязнью перебил его Айскай, — то Меч бы не оказался бы в этом мире! — А тебе не хватило знаний о людях, — как ни в чем, ни бывало, продолжил златокудрый эльф. — Мы оба сыграли определённую роль, но я тебе уже говорил, что сейчас стоит забыть былые обиды и встать на защиту этого мира.