Явь и фантазия

Всё вокруг было тихо. Торваль обошёл деревню, убеждаясь в том, что живых здесь не осталось. Чтобы Диллон не задумал, было бы больно осознавать, что из-за него погиб кто-то под развалинами домов. А это могло произойти, даже в случае удачного исхода заклинания. В один из домов привлёк особое внимание, только на нём виднелись следы борьбы. Кто-то дорого продал свою жизнь, забрав с собой двух демонов. В конце концов, Торваль устроился недалеко от сухого колодца, из которого они выбрались. Оттуда можно было в общих чертах разглядеть происходящее на перекрёстке. Солнце полностью поднялось над горизонтом, когда воина окатила волна холодного воздуха, он не смог устоять на ногах, его кинуло на спину и на мгновение сознание потухло. Человек был уверен, что пролежал так не долго, да и тени особо не изменились. Он поднялся и, не обращая внимания на головную боль, поспешил на перекрёсток. Кое-что он мог сделать для обессиленного друга. Дома у самого перекрёстка пострадали, но это было благоприятным исходом. Кто-то силы Диллона, если бы не сумел придумать, куда деть свою силу, мог бы стать причиной затопления острова, если не спровоцировал бы какой-то глобальный катаклизм. Диллон лежал посреди созданного им рисунка. Камни мостовой сплавились, вобрав в себя разложенные накопители, которые теперь напоминали бесформенные куски металла. Он лежал на боку, продолжая сжимать посох. Голубые глаза смотрели куда-то в пространство. У Торваля сжалось сердце, он кинулся к недвижимой фигурке полуэльфа, осторожно перевернул его на спину, и, затаив дыхание, приложил ухо у груди. Сердце билось, а грудь поднималась от редких вдохов. Воин вложил в руку Диллона один из оставшихся у него накопителей. - Не самое лучшее решение, - прокомментировал его действия отдалённо знакомый голос. Воин резко обернулся, хватаясь за топор, готовый метнуть его в неведомого врага. Он не бросит Диллона, он найдёт для него помощь, вернёт свой долг. За границами круга стоял златокудрый эльф испачканной в синей кровью демонов одежде. - Почему? – спросил Торваль, всё же не завершая своего движения. - Ты уверен, что он не сжёг себя? – спросил дракон, осторожно перешагивая через линии. Торваль подхватил накопитель и опустил его на землю. Фаэрол тихо вздохнул, но ничего не сказал, приблизился и сел рядом с полуэльфом. Первое, что он сделал, это осторожно разжал ладонь мага, сжимавшую посох и на мгновение замер. Диллон держал его всегда ниже рукояти, из-за своего не высокого роста и теперь в том месте, где только что его рука сжимала неразрушимый артефакт, остался отпечаток ладони. Причём на оной была новая кожа без мозолей и шрамов. Это выбило Фаэрола из колеи, и только боль от посоха в собственной кисти заставила его вернуться к реальности. Он выпустил золотистую палку, проследив как она, прокатившись по камням, остановилась под боком у своего хозяина. - Что с ним? – вопрос Торваля вернул мысли дракона к полукровке. Он вгляделся в лицо Диллона, закрывая рукой распахнутые глаза. - Он мёртв, - констатировал Фаэрол. - Как? – голос воина дрогнул. – Ведь он дышит! - Наверное, я не правильно выразился, - пожал печами дракон. – Он пуст. Тело живо, но души в нём нет. Соболезную. Торваль кивнул, осторожно дотрагиваясь до груди друга и приживая руку к своей. - Ты знаешь, что он сотворил? – дрогнувшим голосом спросил он. - Убил их всех, - ответил Фаэрол. – Испепелил демонов, по крайне мере в этом мире, но я подозреваю, что заклятье такой силы прошло и по тракту... - Это было неприятно чувствовать, - перебил его тихий голос Айская, он задумчиво расположился на коньке крыши. – Я имею намеренье уйти, - предупредил он, обращаясь к своему собрату. - Если мы уйдём, то вместе, - возразил Фаэрол. – У меня есть кое-что, что приблизит нас к исполнению нашего соглашения. Ледяной дракон удивлённо поднял бровь, но видимо поняв, что золотой не собирается разговаривать на эту тему сейчас, замолчал, наблюдая за тем, как на безлюдном перекрёсте становиться оживлённо. Прибыл хозяин безвкусной башни и много эльфов, которые забегали туда-сюда, создавая отвратительную суету. Айскай взглянул на видящего, затем поднялся и, прикрыв глаза, повернулся спиной к краю крыши и перенёс вес назад. Ему нравилось ощущение падения, но здесь было слишком низко, чтобы наслаждаться им долго и вот уже над крышами воспарила большая синяя птица. Нужно было кое о чём подумать, а в мёртвой деревне было слишком шумно. Торваль следил за эльфами. Ирьен глянул на Фаэрола и быстро подошёл к нему. - Что с Диллоном? – быстро спросил он. - Мёртв, - тихо ответил золотой дракон, поднимаясь. – Тело живо, душа ушла, - пояснил он, предвосхищая вопросы. Ирьен колебался лишь мгновение, а затем категоричным голосом произнёс: - Вы об этом будите молчать! Король жив, но ранен, - взгляд карих глаз ожог Торваля. Фаэрол безразлично пожал плечами. Человек не помня себя вскочил. - Это возмутительно! – воскликнул он и набрал вздоха в грудь, чтобы продолжить о неуважение к акту героизма и самопожертвования, но возникло чувство, будто бы он опутан невидимой сетью. - Мой ученик, мог бы, и умереть, - ели слышно, почти не размыкая губ, пояснил Ирьен. – Но король, не оставивший наследника – нет. Потом расскажешь, что здесь произошло? - а затем громко произнёс. – Холодный Огонь, для нас будет честью, если ты посетишь праздничный пир. - Не думаю, что это возможно, - стараясь спрятать свою злость на Ирьена, ответил Торваль. Он понял его мотив, возможно так и будет лучше для народа Острова, но всё это было не по-человечески, подло, как-то и дурно пахло. - Тогда примите предложение переночевать во дворце. Думаю, что переправа будет восстановлена в кротчайшие сроки. Торваль немного подумав, согласился. Остров не то место, где терпят людей, даже если этот человек Холодный Огонь, какой-нибудь дурной неуч может попытаться устроить себе неприятности. Фаэрол как-то незаметно оказался рядом и всё то время, пока эльфы обсуждали, как доставить короля во дворец, что делать с деревней и даже взялся сам перенести его отдельно от остальных, якобы, что бы ни усложнять работу. - Почему? – спросил Торваль, оглядываясь, он был дома и наверное, был благодарен, что дракон сделал именно так. - Почему я недоверию Ирьену? Или почему он заботиться больше о сохранение власти в своих руках, чем о сентиментальных условностях? – улыбнулся Фаэрол. Торваль кивнул, присаживаясь на сундук. Слишком много произошло, чтобы он мог это так быстро осознать и понять, что его друг, Диллон, тот самый живой, весёлый и немного дурашливый полуэльф умер. Героически отдал свою жизнь за свой дом, за этот мир. - Зачем? – этот вопрос вырвался сам собой. - Этот вопрос куда сложнее, - посерьёзнел Фаэрол. – Если бы я мог понимать вас, то, наверное, стал бы великим мудрецом или же злодеем. Я просто вижу души и определяю ваши помыслы. Мне не ведомы мотивы мертвеца и прожжённого лжеца. Чужое присутствие отрезвляло, не давало сорваться, выплеснуть ту борю, что захватила душу. Торваль сжал зубы, ели слышно процедил: - За что? - Это не совсем верный вопрос. Так должно было произойти и думаю, ты даже в глубине души предполагал, что всё так и будет. Редко можно видить такую идеальную пару видящих. Что тебе не даёт покоя? Что тебя так злит? Чего ты не можешь понять? - Ты говоришь, что так и должно было быть? – Торваль старался говорить спокойно, но что-то в словах Фаэрола задело его. – Но это не может быть так? Я не верю в то, что он мёртв. Я не говорю о том, что его сердце всё ещё бьётся, - как же больно было говорить о произошедшем. – Ведь могло произойти что-то иное? – он запнулся, возникло знакомое противное ощущение, когда знаешь, но не можешь выразить свою мысль, просто потому что нет таких слов, потому что никогда не можешь даже вообразить или чётко сформулировать. Оно просто есть, это знание, такое чужое и вместе с тем привычное. - Иное? – с полу улыбкой спросил Фаэрол. – Ты думаешь, что его душа не ушла, не рассеялась, не умерла, а осталась где-то, лишённая возможности воссоединиться с телом? Воин сосредоточено кивнул и вдохнул, стараясь подобрать слова к мысли, что постоянно ускользала от него. Один мутный непонятный образ мелькал перед глазами. - Поезд, - произнёс непонятное слово Фаэрол, которое крепко было связанно с ведением. – Забавно... – задумчиво протянул он. – Возможно, ты и прав. - Некоторые маги умеют вмешиваться в сознание, - издалека начал Торваль, чтобы не обидеть своего собеседника, - Как Ирьен... там, на перекрёстке, но это сразу чувствуется, но ты... Фаэрол весело улыбнулся. - Я дракон и если меня считать магом, то я явно опытнее, что все люди и эльфы этого мира вместе взятые, просто потому что прожил куда больше. Но это не совсем так, - пояснил он и продолжил прошлый разговор. – Я могу попытаться проверить твоё предположение. От этой фразы у воина на мгновение замерло сердце. - Но давай договоримся здесь и сейчас, - голос Фаэрола прозвучал твёрдо. – Ты считаешь, что Диллон мёртв, до тех пор, пока я не вернусь. В свою очередь я обещаю, что буду следить за временем в обоих мирах, и если для тебя моё путешествие затянется на годы, то я дам тебе об этом знать. - Хорошо, - голос Торваля дрогнул, он сжал кулаки, стараясь сохранить тлеющий огонёк надежды, но не дать ей разгореться и превратиться в пожар. - Тогда я вновь попрошу тебя сосредоточиться, но в этот раз на нём. Должно быть вы очень похожи... - Диллон говорил, что одно лицо, только... – воин дотронулся до шрама и прикрыл глаза. Он старался увидеть своё лицо, без этого свидетельства собственной глупости. В доме царила полутьма, но удерживать своё внимание было трудно на одном образе, «взгляд» будто бы соскальзывал, но Торваль был упорен. Лицо, окормлённое растрёпанными, немного вьющимися волосами было безмятежно и представлялось с закрытыми глазами. В этот момент дыхание будто бы перехватило. Торваль некоторое время не мог вдохнуть, он вскочил, теряя концентрацию, судорожно расстегнул ворот, желая разорвать одежду. Но в грудь хлынул воздух, отдышавшись, воин, оглянулся на то место, где только что стоял дракон, но ничего не напоминало о том, что совсем недавно в доме Торваля был гость. После визита орков остался некоторый погром. Воин хотел было прибраться, но затем место этого извлёк из-под половицы кошель и поспешил по улице в сторону городских ворот. Он не знал, зачем именно, но находиться дома было выше его сил.