Явь и фантазия

Внутри плескалось шаловливая радость, как после хорошей пакости. Метро Диллон не любил, но добираться наземным транспортом ему было не по карману. Зато теперь он мог остановиться, поставить сумки и осмотреться. Люди куда-то спешили, не обращая внимания на окружающих, с оглушительным грохотом и воем к станции подъезжали поезда. Их двигала эта загадочная, всемогущая электрическая сила. Юра тогда хорошо сказал: «У нас нет магии. Поэтому нам и пришлось изгаляться, придумывать, как связываться на больших расстояниях, без кристаллов связи, как быстрее передвигаться, телепортироваться мы пока не умеем, а может никогда и не сумеем, как обогревать дома и освещать их без опасного и неприятно пахнущего огня. Постепенно все механизмы совершенствовались. Этот процесс нарывается прогрессом...» В голову пришла странная мысль. Может ли случиться так, что когда-нибудь люди этого мира смогут воспользоваться трактом и физически попасть в его мир и что произойдёт тогда? Имеют ли они потенциал к магии, и их ограничивает только мир или они не могут быть магами? И что происходит с телом такого попаданца? И хочет ли он, как король эльфов, такого контакта? Возможно, стоит, как только он вернётся посветить себя изучению этого вопроса и обдумать возможности защиты против не магических технологий. Диллон помнил, сколько времени потратил на попытки разобраться с механизмами демонов, и некоторые из них были невосприимчивы к огню, и приходилось поступать довольно жестоко, правда, тогда он уже понял, что главное представлять результат своего колдовства. А может... Эта сумасшедшая мысль заставила улыбнуться. Он взглянул на выпавшую у кого-то из кармана бумажку и представил, как она поднимается над полом, но ожидаемо ничего не произошло. Диллон вздохнул, хотя он особо и не надеялся на положительный исход своего эксперимента. Пешком до дома он шёл впервые, накрапывал мелкий противный дождь, на плечо давила сумка с продуктами, начинало темнеть. Юра ни за что не отпустил бы его, боясь за то, что Андрей удумает ещё что-нибудь с собой сделать. Но Диллона начало тяготить его общество, мысли всё время возвращались к Острову, к Кэри, к Торвалю, которого Юра так напоминал. И становилось больно от мыслей о своей Родине. Нужно просто немного отдохнуть, порепетировать и собраться с мыслями. Диллон старался никогда не унывать и, поймав себя на таких мыслях, он постарался улыбнуться. Всё будет хорошо и не время хандрить! Послезавтра концерт, он вновь увидит восторженные лица фанатов, ощутить ни с чем несравнимые эмоции. Поэтому он точно будет скучать. Люди любят их, его, искренне, им на него не всё равно. Вспомнились выражающее подобострастное обожание лица придворных подхалимов, гримасы на рожах его слушателей в «Арфе». Они не понимают всю красоту этой музыки. Но и ведь ему она сначала показалась ничего незначащим грохотом, но потом он понял и искренне её полюбил. Эта музыка находила отклик в его душе. С ней становилось легче дышать. Квартира встретила его полным безмолвием. Диллон с облегчением опустил сумку с продуктами. Его авантюра удалась. Он Юра и Ваня сели под пиццу смотреть фильм. Полуэльфа фильм не зацепил, он казался ему немного странным и оторванным от жизни, возможно, потому что Диллон не до конца понимал шутки, основанные на ситуациях этого мира, хотя чувство близости смерти и что оно способно творить было ему знакомо. Ваня, не понимая глубокого смысла, просто смеялся над смешными ситуациями, а Юра... В какой-то момент он не выдержал и уснул. Не сказать, что ему не понравился фильм, да и Фримена он любил, но две бессонные ночи дали о себе знать. После того как пошли титры, Диллон, воспользовавшись моментом, попросил Ваню помочь собрать в сумку продукты, купленные ему вчера и попрощавшись со славным молодым человеком ушёл. Спасибо Юре за то, что он вчера оплатил ему покупки, хоть и пришлось признаться в том, что у него совсем не осталось денег. Готовить Диллон не умел, но он видел, как Ваня разогревает себе еду в микроволновке. Если с этим справляется ребёнок, то справиться и он, рассудив так он, положил на тарелку, купленную готовую еду и повернул крутилуку, решив, что одно деление для начала будет достаточно. Вытащил, но еда не согрелась, оказалась холодной внутри. Тогда он повернул на два деления и стал ждать. Две минуты протянулись, как целая вечность в наблюдении за крутящийся платформой. Наконец, прозвучал долгожданный «звяк». Диллон хотел было вытащить тарелку, но чуть не обжёгся. Три минуты оказалось много. Оглядевшись, он схватился за тряпку и, стараясь не обжечься, вытащил её. Есть слишком горячие не хотелось. Чтобы скрасить томительное ожидание он подошёл к окну, открыл его, опершись на подоконник. Ночная прохлада обволакивала, наполняла особыми ароматами. Он наклонился, смотря на козырёк над дверью подъезда. Перед глазами мелькнуло, как он падает на него. Тело подалось вперёд. Диллон приложил все силы, чтобы отскочить от окна. - Ты чего?- испуганно воскликнул он. - Мне просто представилось... – тихо ответил Андрей. – Интересно, какого это, падать в большой высоты. - Очень страшно, даже когда знаешь, что внизу тебя не ждёт удар об землю, - ответил Диллон. – Если позволишь... – произнёс он, садясь на стул и закрывая глаза. – Не знаю, смогу ли я показать тебе «фильм». Полуэльф сосредоточился на одном своём воспоминание, стараясь воспроизвести свои ощущения в тот момент, и быстро ввести Андрея в курс дела, дать контекст. «Мой тебе совет. Будешь выходить из мира, старайся не завалиться вперёд. Лететь носом вниз неприятно, - говорил тогда Фаэрол. – Заклятье распадается при касании, травм ты не получишь». Но спиной не капельку не было приятно. Миг холода, когда мир померк, а затем одна чернота над головой и стремительно приближающаяся земля. Разум накрыла паника, пальцы державные Торваля за плечи разжались. Он никогда никому не признавался в своей трусости. Он не знал, как бы повёл бы себя в битве с драконом и в тайне испытывал облегчения, что на его месте оказался Андрей. Ему до сих пор было стыдно, что он испугался битвы, из-за него погиб почти весь отряд и Торваль до сих пор не знает этого. И сейчас страх заставил руки трястись, потерять силу. Дыхание сбилось, от судорожных движений он перевернулся, полетев головой вниз. Земля приближалась, горло сжал спазм. В момент касания с землёй в глазах потемнело, и только в следующее мгновение он осознал, что задыхается, что в окружающий его воздух не пригоден для дыхания.... - Страшно, - констатировал Андрей. – Но, наверное, это был интересный опыт, - после паузы прибавил он. - Мне не нравиться физически перемещаться между мирами, - категорически заявил Диллон. – В нашем случае ни откуда падать не надо, - он щёлкнул пальцами. – И вот уже просыпаешься непонятно где и кем. Андрей усмехнулся. Взгляд Диллона вернулся к остывшему ужину, он поднялся, чтобы взять тарелку, но взгляд будто бы соскользнул с неё, Энди вновь уставился в окно. - Не вздумай! – одёрнул его полуэльф, думая, что зря уехал от Юры и что это всё может плохо кончиться. - Я и ни о чём не думаю. Зазвонил телефон. Диллон снял трубку, стараясь как можно быстрее прожевать кусок котлеты. - Да, Юра? – самым невинным тоном спросил он. - Что делаешь? - стараясь говорить спокойно, спросил тот. - Поужинал, собираюсь ложиться спать, - ответил Диллон. - Энди... – собравшись с мыслями начал Юра. - Я понимаю, почему ты два дня меня от себя не отпускал. Но я просто хочу побыть немного один. Не думай, что я планирую, что-то с собой делать, - он пристально посмотрел на отражение в кухонном шкафчике, Андрей кивнул. ­– Сейчас доем котлет и пойду спать, - он включил громкую связь. - Энди, я за тебя боюсь. Пойми... – продолжил он. - Взгляни на фотку, - усмехнувшись, попросил Андрей. - Молодец, что не забыл, - улыбнулся Юра, смотря на селфи с надкушенной котлетой. – Может я к тебе... - Юр, спасибо за заботу, но я просто пойду спать. Денег, чтобы куда-то уехать, у меня нет. Да и помирать нынче дорого. Поэтому я и решил под поезд сигануть, так да бы... - Андрей, - прервал его Юра. - В общем, делать что-то с собой вблизи дома в мои планы не входит, - хохотнул он. - Учту, - мрачно вздохнул Юра. - Прости, не очень удачная шутка, - заметил Диллон. – Ты позволишь доесть, пока оно окончательно не остыло. - Спокойной ночи, - голос на другом конце трубки прозвучал не слишком-то весело. - И тебе, спокойной ночи! Он повесил трубку, положил телефон на стол. Ужин совсем остыл, вновь подогревать его он не стал. Доев он, как и обещал, отправился спать. Диллону понравилось вести мысленный рассказ и лёжа, получалось больше расслабиться, не волноваться, что он сейчас упадёт. Андрея слишком увлекала тема смерти, он просил рассказать ему что-нибудь о битвах, но сам же не выдержал обилия крови. Так что полуэльф без стеснения начал историю о собственных проделках, а именно о той, в результате которой загорелась «Пьяная свинья». В какой момент он отрубился, Диллон так и не понял и ни кто из них не запомнил, закончил ли он свой рассказ. Было утро, когда он был вынужден проснуться от звонка. Имя контакта Диллона не обрадовало. Он легко коснулся Андрея, чтобы обратить его внимание. Вмешиваться в дела семейные Диллон не имел ни малейшего желания. Он максимально отстранился от происходящего, но его всё равно удивлял этот разговор. - Ты не понимаешь, - Андрей демонстративно отложил в сторону телефон. – Как ещё относиться к человеку, который считал нормой напиться и из-за пустяка ударить? А как он нажравшись, мне лет десять было, выставил нас на Рождество на мороз? Мама была в одном халате, а на мне кажется, была майка и шорты. А всё потому, что к нему завалились его дружки и мы мешали им бухать! Почему умирают отличные люди? – он вздохнул, может они его, Андрея, и не любили, считали, что он оказывает негативное влияние на их сына, но именно тогда он впервые увидел, что такое взаимоуважение в семье. – А эта свинья до сих пор не сдохла? А мать его все эти годы терпит! Если бы... – он замолчал, сжав кулаки. – Я не хочу быть таким как он! Как мои одноклассники! В прочем, я показывал тебе ту картину... Иногда думаю, что лучше бы меня забрали бы из семьи. Лучше детдом, чем... – Андрей мотнул головой. - Расти без родителей тоже тяжко, - заметил Диллон. - Сказал, тот, кто вырос в башне чародея, - резко прокомментировал Андрей. - Не говори того, что не знаешь! – вспылил полуэльф. – Или думаешь, что моя жизнь была похожа на долину, где текут молочные реки, в сахарных берегах, где на лозах созревает вино? Если тебя избивали дома, то я за частую не мог говорить ни с кем кроме вечно занятого Ирьена, а если какой-то эльф думал дружить сомой, то его били, на моих глазах. Какого это быть не эльфом в обществе, где главное статус рода и великие свершения твоих отцов? Да, когда он видел синяки, то помогал, лечил, но никогда не вмешивался в дела «придворного детского сада», а зачастую я видел его только рано утром и поздно вечером. Где он был, когда Нет и его шайка скинули меня в колодец, когда захлёбываясь от безнадёжности своего положения я старался держаться на плаву? Почему я не испытал морального удовлетворения, когда эту тварь сбросили со скалы? Когда мне досталось всё! А ему унижения перед толпой на переправе, когда на это зрелище пустили смотреть и людей? Меня там, не было... – Диллон яростно выдохнул. – Ирьен мог воспитывать меня, как типичного эльфа знатного происхождения, не вбивая с детства пинцеты чести, не рассказывая истории о героизме забытых всеми эпох. - Я стараюсь не быть как он, - тихо добавил Андрей. – Я много лет не был дома и не виделся с матерью. - Я хочу изменить Остров. Пусть это не получиться сделать при моей жизни, но я заложу основу для дальнейших реформ. Эльфы стоят на месте уже не одну сотню лет, я должен это изменить, должен прервать изоляцию. Но до этого решить одну проблему... – Диллон вздохнул. – Полукровки, как я. - Не ожидал от тебя такого услышать! - Мы портим кровь, что эльфийскую, что людскую. И списки на уничтожения не выход. Нужно научиться пресекать саму возможность... Иначе прекращения изоляционной политики Острова приведёт к тому, что мы умрём. Но и дальше оставаться в стороне от всего мира, тоже не вариант, иначе случиться так, что люди в один прекрасный день придут и скажут, что это теперь их земля. - У тебя проблемы гораздо глобальнее, - заметил Андрей. - Но думаю, что то, что переживаешь ты гораздо важнее. От этого завит твоё счастье, а своё я нашёл, хоть и сидеть на троне оказалось не так уж и весело, как мне казалось. В комнате повисло молчание. Диллон поднялся с кровати, отправляясь в ванну. Он понимал, что сегодня ему ни как не отвертеться Юры, поэтому нужно было, пока тот не приехал немного порепетировать. Хотя почему «немного»... - Я вот всё хотел тебя спросить, - начал Андрей, глядя в кружку с чаем. – Почему ты не пользовался... – он прервал себя и переформулировал свой вопрос. – Почему на ночном горшке... в Академии, лежал толстый слой пыли. - А сам как думаешь? – после секундной заминки, чтобы понять суть вопроса, ответил Диллон. – Какое «шуточное» заклинание можно наложить на подобный предмет? Андрей замялся, представляя, чтобы было бы с ним, если бы он всё же решился бы взять, сей предмет. - Вот-вот! – закивал Диллон. – Ты же не доставил им удовольствия лицезреть меня... в столь переглядом виде? – настороженно спросил он. - Нет, я его не трогал, - развеял опасения Андрей. – За что они тебя так не любили? Неужели это проявление расизма или ты им чем-то насолил? Диллон вздохнул. - В Академию можно попасть двумя путями: всю жизнь готовиться к вступительным экзаменам, платить кругленькую сумму каждый месяц. К платникам итак отношение не слишком хорошее. Богатые и знатные предпочитают учить своё чадо дома, нанимая наставников. Так что социальный статус у студентов примерно равен, - пояснил Диллон.- А теперь представь, ты с трудом грызёшь гранит науки на протяжении долгих лет, находишься под угрозой отчисления за каждый твой промах, а затем на предпоследнем курсе появляется ушастый, который ведёт себя как типичный молодой эльф, не стремиться к знаниям, а ещё по какой-то причине ему всё сходит с рук. - Мне бы было бы неприятно, - честно ответил Андрей. – Я никогда не любил мажоров. - Сам и ответил на свой вопрос, - грустно усмехнулся Диллон. – Год в людском мире сильно меня изменили и я благодарен Торвалю, за то, что он терпел меня в своём отряде. Должно быть, я был тогда, не выносим, - с горечью заметил он. - Знаешь, я тоже в студенческие годы был не подарок. И мне иногда вспоминать-то стыдно. - Я не об этом... Вернее не совсем об этом, - начал Диллон, пытаясь согреть руки об остывшую чашку. – Я здесь... прошло два месяца и... – он замялся. – Что случилось со мной? Ждёт ли кто-то моего пробуждения? Не у кого не было ответа на эти вопросы. За окном стемнело. Юра внял вежливому намёку на то, что хорошо бы ночевать дома. Диллон чувствовал, как внутренний холод начинает пробирать и его, как сам постепенно погружается в уныние. Он понимал природу этих не свойственных ему мыслей, но бороться с ними становилось всё труднее. Единственное, что его согревало это ожидание завтрашнего концерта. Он научился самостоятельно справляться с припевом. Пересматривая видео с концертов, он старался запомнить, как Андрей ведёт себя на сцене. Будет ли он ему помогать, если что? Было неизвестно. И он предпочитал надеяться только на себя. Энди, кажется, немного пришёл в себя, хоть ему и до сих пор было плохо, но он начал сам обращать внимание на мир. Возможно, что он принял для себя какое-то решение. Оставалось только надеяться на то, что он отказался от идеи себя убить. Почему-то накануне чего-то важного труднее уснуть. Тогда Диллон не ощутил на себе этого эффекта, но теперь привыкнув к этому миру, эта особенность вернулась к нему. Ворочаясь в кровати до глубокой ночи, он старался не подпускать к себе мрачные мысли. Проснулся в ощущение, что выспался и некоторое время не хотел вставать с кровати. Близился полдень и только это заставило встать и пойти в ванну. Телефон периодически звякал от приходящих на него сообщений, где выяснялось кто, куда, когда и зачем. Максу вот жизненно необходимо было выбраться из своего микрорайона заранее. А ещё он забыл, что сегодня праздничный день и люди не работают. Куда-то делся самый удобный в мире мультитул, кто его и когда последним держал в руках? И куча других жизненно важный вопросов, в которых Диллон совсем не ориентировался, и без помощи Андрея не смог бы ничего понять и ответить. Начинать что-то делать было бесполезно, как-то незаметно прошло два часа, нужно было бы начать собираться. Столь приглянувшаяся Диллону Футболка с Посохом так и продолжала валяться в грязном. Да и, в общем, в шкафу осталось не так и много футболок, стиральная машинка уже давно тосковала регулярным по запускам. Он повесил на спинку стула вещи, собрал рюкзак, несколько раз проверил по бумажке, всё ли собрал, взглянул на часы. Время перестало бежать как угорелое, и начало ползти, словно черепаха. Но зато он успеет распеться. Свежий воздух помогал немного успокоиться. Чем меньше оставалось времени до концерта, чем больше Диллон волновался. Сейчас от него ничего не зависело, оставалось только ждать Юру. Навечно пустующей площадке сегодня на качелях качался какой-то паренёк, явно переросший данное развлечение и видимо вспоминавшей детство. В голове была уверенность, что он справиться, кроме одного «но». Накосячит в первой же песни, впервые исполняемой вживую, ему казалось самым большим позором. К нему на скамейку кто-то подсел. В голове проскользнула мысль, что только бы это не оказался бы тот паренёк их фанат, общаться с ним после встречи на крыше не слишком-то хотелось, что знает, понял ли он, зачем Андрей забрался на крышу. Диллон повернул голову и печально вздохнул, его опасения подтвердились. Вернее нет. Ему всего лишь показалось, на какие-то мгновения. Перед ним сидел златокудрый молодой человек в жёлтом кардигане. От узнавания у Диллона вытянулось от удивления лицо, а внутри будто бы загорелось яркое солнце. - Любопытно, - проронил он, оглядываясь. – Коль узнал, то можно без демонстраций, а в этом мире не очень любят что-то выходящее за рамки понимания. - Фаэрол? – с недоверием спросил полуэльф. – Реально? – удивился Андрей, только сейчас начинающий понимать кто перед ним. - Именно так, Эндри, - с полуулыбкой кивнул он. – И всё же за вами любопытно наблюдать. Не часто такое встретишь, а в маломагическом мире, вы первые на моей памяти. Как живётся? - Ведь я же жив... то есть моё тело? – сбивчиво спросил Диллон. - Жив, - успокоил его Фаэрол. – Хотя у меня для тебя печальная весть. Ты, Диллон Полукровка, перегорел. В груди мгновенно похолодело, словно на него вылили ушат холодной воды. Он спал с лица. - Как? – выдохнул он. – Дил, мне так жаль! – посочувствовал ему Андрей. - Ни какие расеиватели не спасут от отдачи той мощи, что способна сотрясти мир, - печально ответил Фаэрол. – И я скажу ещё кое-что. Я подменю Посох на его копию, она останется магическим накопителем, замешенным на крови королевского рода. Оригинал же мы с Айскаем уничтожим. Холодный Огонь пока останется в мире. С половиной ключа куда сложнее открыть дверь. - Он же сможет вернуться домой? – спросил Андрей, он явственно ощущал отголоски чужой боли и отчаянья. - Мне потребуется немного времени, что бы всё подготовить, - ответил дракон. – Диллон, хочешь ли ты вновь оказаться в своём теле? - Будто бы у меня есть варианты? – тускло усмехнулся полуэльф. - Умереть, - безразлично пожал плечами Фаэрол. – Раствориться в пространстве между мирами или же узреть, что же ждёт душу после смерти в этом или твоём родном мире. Вот видишь, сколько у тебя вариантов. Повисло тягостное молчание. - Какая жизнь мне без магии? Я не хочу мучительно умирать запертым в слабеющем теле. И уж тем более я не хочу вечно завесить он магии Ирьена, полностью стать его марионеткой... – совсем тихо прибавил он. – Дил... Я понимаю, что ты чувствуешь, но разве не ты утверждал, что, несмотря ни на что хочешь жить? И если даже тебя ждёт смерть, в чём я сомневаюсь, то ты сможешь попрощаться с Кариэль, последний раз увидеть Торваля. Смерть не... Диллон горько усмехнулся, перебивая Андрея, тот не договорил, давая ему это сделать. ­- Говорит тот, кто не давеча, хотел покончить с собой. Значит тебе можно, а мне нельзя? Почему все говорят мне что делать!? - Вновь шепчет голос в голове: «Пора идти, скорее в путь! Силу мага в колдовстве должен ты вернуть» - процитировал строчки Андрей. – Не думал, что это может относиться к тебе? – он хотел дать хоть каплю надежды отчаявшемуся полуэльфу. - Вернуть магию? – хохотнул он. - Твоё решение? – встрял в спор Фаэрол, каждая секунда в этом мире сейчас могла, стоит жизни несколько важным фигурам в его плане. - Я хочу проститься с ней, - вздохнул Диллон, предвидя свою полную зависимость от Ирьена, но ведь он же ничего не хотел решать, он просто хотел быть рядом с Кэри. Неужели ему теперь мало этого? В кормане зазвонил телефон. Он поднял трубку, Юра говорил, что подъезжает и просил выйти на улицу, чтобы ему не заезжать во двор. Диллон поднялся со скамейки, завершая разговор. - В половину двенадцатого, - на прощания кивнул ему дракон. - Прошу прощения? – не понял полуэльф. - По времени этого мира ты окажешься дома, - быстро пояснил он, поднимаясь со скамейки. – Прощай, Диллон! – улыбнулся он, с лёгкостью перешагивая через ограждение площадки. Машина Юры стояла у самого поворота. Макс сидел сзади, пристроив рядом с собой чехол с гитарой и привычно уткнувшись в свой телефон. - Долго ждёте? – спросил Диллон, садясь вперёд. - Нет, - ответил Юра, трогаясь. – Что-то случилось? – бросая взгляд на друга. Он вздохнул, слова дракона были для него приговором. Нужно было попытаться забыть, перестать думать о себе и сосредоточиться на том, к чему он стремился все эти дни, то чего хотел. По крайне мере он не должен подвести ребят и Андрея. Диллон постарался вспомнить восторженные взгляды зала, те ни с чем несравнимые эмоции, сосредоточиться на них. - Да, так... – пожал он плечами, хотелось поделиться с Юрой этой вестью, узнать, что он думает, может Фаэрол ошибся, а может Андрей и прав? Тогда он точно должен знать, что ему Диллону делать. - Хочешь, вместе рожу Коле набьём? – слышать это предложение от Макса было крайне не обычно. – Что вы так на меня смотрите? Этот говнаед в основном виноват в твоих проблемах. - Если бы это решило бы все мои проблемы... – вздохнул Андрей. – Один раз я ему в рожу дал, будто бы это что-то изменилось. В машине повисло молчание. Диллон отвернулся к окну, следя за тем, как мимо проносится городской пейзаж. Можно ли восстановиться, если ты перегорел? Если тело не способно больше проводить и накапливать магию. За всю свою жизнь он никогда не интересовался этим вопросом. Интересно, какого это лишиться своего могущества? Впрочем, он скоро это узнает. Перегоревшие маги часто топят своё горе в вине и редко живут долго. Кто-то предпочитает утопиться в бокале, кто-то сгореть в битве, а кто-то просто исчезает. Он перевёл взгляд вперёд, смотря в лобовое стекло. Может Торваль знает о подобных случаях? Во время войны маги перегорают чаще, чем в относительно спокойные годы. Шаман... Орк? Эльф из лесных княжеств? Человек? Последнее вряд ли, хотя... почему? Среди людей много народов и для некоторых шаманство может быть обыденностью. - Большие деньги не дают абсолютного иммунитета, - после молчания заметил Макс. – И ему вполне возможно устроить неприятность. Он же теперь людей на ставках разводит... - Ты видел, чтобы хоть одного капера посадили? – со вздохом спросил Андрей. – Да и потом они на Кипр на ПМЖ... - Мда... Тепло там, налоги хорошие и выдачи оттуда нет... – заметил Юра. - И Макс, хватит! Не трави душу! - Ладно... Ладно! – поднял руки басист. – Я хотел как лучше... В этом клубе они выступали частенько и сцена нормальная, не надо попами толкаться, да и их уже знали. Присутствие Андрея уберегло Диллона от бестолкового хождения и имитации причастности к делу, но тогда Юра знал о нём, а теперь это и не требовалось. Предвкушение действа сменилось волнением. Он будет петь перед публикой, один на эти без малого два часа. Справился ли он сам? Поможет ли ему Андрей, который вроде как начал приходить в себя после субботы? Последний вопрос можно было решить довольно просто, и даже не скрываясь в туалете. И всё же, как хорошо, что они додумывались переписываться. Андрею не хотелось потом вспоминать о втором концерте подряд, где у вокалиста Tip song были проблемы с нотами, а хейтеры обязательно ему это припомнят и не раз. Он предпочитал не интересоваться тем, что о нём думают в Интернете, если это что-то важно, то он всё равно это узнает. Откладывать жизнь он больше не мог, не сегодня, завтра Диллон покинет его, и он останется наедине со своими проблемами. И возможно Юра прав, ему самому с этим не справиться. Осталось одно ждать. Зрители начали заполнять зал. Они сидели в гримёрке, переговариваясь, Дин рассказывал какие-то интересные факты о кухнях мира, внезапно его прервал смех. Максим старался сдерживаться, но ему это не удавалось. На удивлённые взгляды он только ответил: - Сейчас скину! Это были ответы к одному комментарию под репортом об их концерте. Кто-то молча опубликовал под ним ту злополучную картинку, которую в качестве предсмертного послания Андрей оставил в своём инстограме. Не смотря на то, что Юра её удалил, только заметив это непотребство, как хорошо, что телефоны нынче можно разблокировать отпечатком пальца, в том числе и спящего хозяина, но эта картинка только уже с проявленным текстом приходила к нему во все социальные сети и по сей день. И в основном людей интересовало это значить это «Я ухожу». То что попало в интернет, оттуда уже не удалишь и памятуя об интересном эффекте названным в честь одной голливудской дивы с этим лучше было не бороться. На своих ресурсах комментарии с данной картинкой тактично удаляли, а людям поясняли, что это такая случайность и вообще не удачная шутка. Здесь же пользователь под постом задал логичный вопрос: «А кто же петь-то будет?». Предположений было уйма, начиная с тех, кто помнил не столь далёкие времена, когда пел сам Юра, заканчивая предположений о том, что роль вокалиста займёт пока неизвестный им человек. А кто-то потешил и самолюбие Макса. Какой именно комент развеселил басиста, осталось загадкой. - Угу, - заметил Юра. – Люди лучше нас справляются с нашей рекламой. Вот, к примеру, распространили они эту злополучную картинку, - он кинул тяжёлый взгляд на Андрея. – Подняли хайп, а к нам возьми и приди место привычных ста, все четыреста... - Брешешь! – воскликнул Дин. - Я не могу сказать, сколько в итоге соберётся, но билеты все проданы, - улыбнулся Юра. - И когда ты собирался это нам сказать? – поинтересовался Максим. - Вот сейчас говорю, - пожал плечами Юра. Сердце Диллона забилось сильнее. Он смутно представлял себе толпу в четыреста человек. И перед всем этим народом он будет петь?! - Что-то ты приуныл, - заметил Юра. - Немного обескуражен сложившейся ситуацией, - осторожно ответил Диллон. - Любой хайп важен, главное не оплошать. И мой тебе совет, не нужно заострять внимание и как-то комментировать ситуацию, особенно со сцены. Они сами себе придумали повод прийти на концерт, нужно просто не обмануть ожидания слушателей и заставить их не пожалеть о том, что они оторвали свои... оторвались от своих безусловно важных дел, - а затем тише прибавил, чтобы слышал только Андрей. – Энди, как бы не было сложно, как бы не было сил, но не стой столбом, прошу... Диллон кивнул. Шло время и, выглянув в зал сердце, замирало от количества собравшегося народа. Первые две песни, почти в последний момент было решено, поменять местами и таким образом «Орки, вперёд!», узнаваемая, единственная с подобным началом песня, хоть и не самая любимая публикой песня группы оказалось первой, а «Безумный шаман» вторым, из-за опасений за второй припев по части вокала. Сердце бешено стучало перед выходом на сцену. Диллон выдохнул и вдохнул. Вслушиваясь, первые аккорды вступления. Сейчас на сцене всё было обставлено так, словно петь будет Юра, маленькая авантюра, для привлечения внимания, создания интриги. У него в руках был ещё один микрофон, который нужно было не забыть оставить звукарю. Рука сама отбивала ритм по косяку гримёрки. И три... два... один... Диллон улыбнулся, вспомнив шутку Макса на прошлом концерте и выкрикнул: - За Великого дракона! В этот момент его будто бы отпустил сковывающий страх, он даже не заметил, как оказался перед толпой, приветствовавшей его. Спокойно выдохнуть и вдохнуть перед куплетом. Движения находились сами по себе. Юра выдохнул, кажется Энди действительно почти в порядке или делает вид, что в порядке, хотя что-то в его манере двигаться его настораживало, вызывало чувство дежавю, но он не мог понять что. - Жалких созданий настанет крах, Утопят этот мир орки в слезах Единая Орда как никогда сильна! Им не важна победы этой цена! Вернут этот мир орки в воинах Земля кровью низших поена Станет их могилой эта долина И слаба как никогда их дружина Диллону вспомнился Освальд, тот самый «обвинённый герой», пытавшийся организовать отступление, предотвратить паническое бегство. Интересно где он теперь? После боя перед южными воротами он был один из немногих выживших. Диллон оказался единственным лекарем, его задачей было продлить жизнь тем, кто уцелел до подхода специализированной помощи. Освальд потерял руку и если бы не пара хорошо сделанных амулетов он умер бы от потери крови, но именно они сделали невозможность хотя бы попытаться срастить отрубленную руку, в Диллон был готов отдать последние силы этому человеку, но не оставить его калекой. А вот с повреждённое колено Освальда полукровка пытался излечить, но человек всё равно останется на всю оставшуюся жизнь хромым. Главное, чтобы этого героя, не объявили виноватым в гибели гарнизона южных пригородов и «мирных горожан, что из патриотических чувств поднявших оружие на защиту своего края». Хотя Торваль обещал, что будет защищать честь бывшего солдата и если нужно возьмёт вину на себя. - Орки вперёд! Вперьо-од! Было неприятно чувствовать себя Великим Рукой, ведущим орков к победе в этой битве. Нет, он знал, что позже люди поднимутся против захватчиков, что символом борьбы с орками станет Герой Холодный Огонь. Но в самой песни не было намёка на благополучный для людей исход войны. Человеческое войско панически бежит и гибнет в лесах под ударами карательных отрядов. Лишь робкая, почти незаметная надежда не в словах, в музыке, в бридже, способная навести на мысль о Торвале. Кажется, он справляется, главное, не налажать в следующей песни и дальше он уверен во всём. Собраться с духом и вперёд, стараясь прочувствовать эту песню, возможно пророческую для него. Предательский второй припев приближался, Диллон замер, боясь ошибиться, он чувствовал пристальное внимание Андрея, добавлявшее ему волнение. Музыка начала припев, мягкое прикосновение чужой воли дало понять, что он не будет петь это место. Было немного обидно, но с другой стороны Диллон испытал облегчение, он не опозориться перед толпой, не станут обвинять Андрея в том, что он «ничего в живую спеть не может». В своих волнениях полуэльф и забыл, что не стоит стоять, аки заключённый, к позорному столбу прикованный, нужно было бы убраться куда-то к подиуму с барабанной установкой и дать внимание Юре, исполняющему соло. Осознав это, с неким запозданием Диллон оказался за спиной Макса. Отсюда бы, нет скорее со стороны Ильи, начать «Стены слёз». В этот момент он совсем забыл, что неплохо было бы поздороваться, и только красноречивый взгляд напомнил ему об этой оплошности, точно так же как и о порядке песен. - Добрый вечер! Как настроение? В ответ раздался одобрительный гул. - Как вас много сегодня... – заметил он. – Ну, что ж начнём! – послышалось нестройное да «да», - Следующая песня С... – его взгляд наткнулся на Юру, лицо которого говорило о том, что Диллон говорит что-то не то. Как ни всём не бывало, он улыбнулся и поправил себя. – «Проклятье»! Наверное, не было бы нечего страшного, если бы он объявил бы «Стены слёз», они бы сыграли бы её, а потом либо вставили бы пропущенную песню или бы продолжили бы без неё. Она никогда не была близка Диллону и рассказывала о маге нашедшим бессмертие, но лишившемся любимой, о том, как он пытается забыть о ней. Полуэльф не думал, что это может его затронуть, скорее Кэри переживёт его, точно переживёт. Хотя если герой песни эльф, то для него это действительно трагедия, не многие способны полюбить вновь, если первая любовь была несчастна. Диллон старался как никогда, чтобы не опозориться перед собравшимися. Хотя допустим те же «Стены слёз» он согласился отдать петь Андрею, он не знал почему, помня его позицию по этой песни. Можно будет спросить после концерта, главное не забыть. Диллон потерял счёт времени, ему нравилось перед восторженной подпевающей ему публикой. Он уже забыл о словах Фаэрола о скором возращение домой, для него существовали только Они их слушатели и песня. - Тешит душу страна моя родная, Будет зима и её метели да лёд. Но ныне победа наша боевая, Преподнесёт нам пить сладостный мёд. «Хрустальные небеса» любимая песня Юры, не так часто исполняемая вне оперы, для Диллона было тяжко петь о возвращение домой на Остров после трудного пути. Он встал почти на самом краю сцены, устремляя взгляд в толпу, пытаясь представить себе бескрайний океан, окружавший его Родину. Весёлая по своему смыслу песня в его исполнение была полна тоски. - Греет солнца радостный свет, Томит сердце ожиданья, Скорого с тобой свиданья. Нас соединит любви обет. Голова закружилась, возникло чувство, что земля уходит из-под ног, а затем темнота. Андрей не сразу понял, что происходит. Вот он вслушивается в пение Диллона, думая о чём-то своём, а следующий момент перед глазами чьё-то лицо. Несколько долгих мгновений до него доходило, что произошло, гул толпы ворвался в сознание, в тело, словно ваты напихали. Нарезкой кадров он оказался у сцены, Макс подал ему руку. - Что случилось? – взволнованно спросил он. - Оступился, - соврал выдохнул Андрей, натягивая улыбку, наклонился к парню, вернувшему ему потерянный во время падения микрофон. - Энди ты в порядке? – не на шутку обеспокоенным голосом спросил его Юра. - Спасибо, что поддержали! – в микрофон произнёс Андрей, стараясь разрядить обстановку и выровнять сбившиеся дыхание. – Кажется, пара менять кроссовки на магнитные сапоги, чтобы не скользить по различным железякам, - должного эффекта он добился, часть зала засмеялась, хотя придумывать хоть какие-нибудь шутки, чтобы иронизировать над ситуацией было трудно, было ощущение, какой-то нереальности, будто бы из него вырвали что-то важное и место него остался только непроницаемый вакуум. – И пользуясь, случаем хочу извиниться перед тем человеком, с которым мы столкнулись лбами, я честно ни хотел, ни с кем бодаться, - снова небольшие всполохи смеха и недоумённые взгляды рядов на которые он упал. Гадают, ищут пострадавшего. Новая порция воздуха и последняя тирада. – Я сейчас вернусь, - пообещал он, воззревшая микрофон на стойку, перевёл взгляд с Юры на Макса, ему было всё равно, кто займёт место перед ним. Ему нужна была пауза, он чётко осознавал, что прямо сейчас не сможет продолжить петь. - Что ж... – собираясь с мыслями начал Юра, давненько он не общался с залом, но Макс выглядел слишком озадаченным, а у него возникла мысль, тем более что «Сумрак огней» народ хорошо знал и с охотой подпевал. – Почему бы нам не сделать так, вы будите петь, а мы вам подпевать, - он взглянул на Макса - «Сумрак огней»! – подхватил инициативу он. – Поехали! Андрей ели добрался до гримёрки, контролируя каждый свой шаг. Не глядя схватил со стола бутылку с минералкой и начал пить, стараясь размять ватные руки, чуть не облился, это натолкнуло его на мысль пойти умыться. В дверь гримёрки деликатно постучали, и раздался голос Томы, она торговала мерчом и снимала их выступление. - Андрей, как ты? - Сейчас приду в себя и обратно на сцену, - отозвался он. – Всё в порядке. - Точно? Сильно ушибся? - Главное, чтобы я кого-то сильно не пришиб, - усмехнулся он. - Может Скорую, голова это не шутки! – обеспокоенно предложила она. - Тамара, не переживай ты так, - успокоил её Энди. – Всё в порядке, а если и нет, то я в состояние сам добраться до травм пункта. - Точно ничего не нужно? Может в баре льда попросить? - Тома, вы два сапога пара, - улыбнулся Андрей, возвращаясь к раковине. Холодная вода полностью вернула его в реальность. Немного размяться. Наверное, он вытерпит ещё без малого час на сцене. В конце концов, он же не башкой треснулся, а всего лишь лишился вселенца. А обещал ведь весь концерт отпеть, сволочь ушастая! Хотя можно и простить, он же это не специально, от него, в конце концов, ничего не зависело. Чувство внутренней пустоты не отпускало, но больше он не мог сидеть в гримёрке, зал закончил петь и теперь Макс рекламировал мерч и группу в Вконтакте. Ещё немного промедления и ему придётся изобретательно тянуть время. Собравшись с духом Андрей поспешил на сцену, кивнул на угадываемый вопрос о самочувствие и глянул на Юру затем на Макса. - Макс, хватит тянуть дракона за хвост! Огромных усилий стоило допеть концерт, но по его ощущениям он серьёзно не лажал. Оказавшись в гримёрке, он рухнул на стул и, кажется на какое-то время выпал из реальности, казалось, что его только что выжили, а затем прокрутили в барабане стиральной машины. - Энди? Всё в порядке? – вернул его в реальность голос Дина. – Как тебя угораздило? - Поскользнулся, не удержал равновесие, - ответил Андрей. – Там какая-то металлическая хрень лежала, а на неё кто-то что-то пролил. Ну, вот собственно... – он пожал плечами. - Сильно треснулся? – постарался посочувствовать Макс. – И об кого? - Сейчас уже не уверен, что это была чья-то голова, но приложился знатно... - Тебе бы в травм пункт... – начал Юра. - Тома уже предлагала, - усмехнулся Андрей, отрицательно покачав головой. – Лучше довези меня до дома, - попросил он. - А куда я денусь...