Тёплая осень

***

      Сян Лин (юная девица, которой девятнадцать лет от роду, шестнадцать из которых она успешно сожгла тысячи железных кастрюль и успешно довела родных и друзей до гастрономического ужаса от несочетаемых ингредиентов в одном новом блюде) вздыхает… Тяжко, горько, обречённо. В последнее время все не так: соль не солка; сахар не сладок; заоблачный перец, тщательно собранный ею, не такой уж и острый.       Мао недоуменно поглядывает на неё, уверено перехватывая из ее рук железный черпак, чтобы наконец-то размешать суп и спасти его от гибели. Гоба нежно прижимается к её ноге в желании поддержать, что-то лопоча на своём непонятном, зверином, языке.       А Сян Ли вновь вздыхает.       И вроде, ведь все хорошо! Новые блюда создаются, вызывая, чаще всего, к её радости, изумленный восторг у публики. В её руках больше не трещал и не взрывался, к радости всех поваров, но в большей степени отца, перекаленная кастрюля. Да и Гоба все меньше и меньше страдал от несварения желудка от кусочка заоблачного перца…       — В последнее время ты совсем не похожа на себя, — оборачивается к ней отец, отодвинув с плиты неспасенный суп. — Что-то случилось? Тебя кто-то обидел?.. Или?       Сян Лин в задумчивости прикусывает кончик ногтя.       В масштабах мира ничего собственно и не случилось - это был всего лишь разговор на три минуты и лишь поверхностный взгляд в конце.       Просто его глаза… Отчего-то она не может их забыть...       Да, именно, его глаза!       А точнее, та тёплая осень в его глазах отравляла её своей вымученной и израненной тоской о чем-то или о ком-то. И от чего-то это тоска, чужая и не знакомая ей, зацепила её. Прошли дни и недели и эта тоска незаметно стала частью её, как лишняя специя, что перебивает весь вкус блюда.       «Так дело дальше не пойдет!» — остро осознает Сян Лин, уловив аромат подгорелого и сгоревшего блюда. Сердце уколола досада: сколько продуктов было попорчено зазря! — «С этим надо что-то делать. И быстро!»       Поговорить об этом странном чувстве с отцом Сян Ли не могла. Отец добродушный и прямолинейный, но полный дуб в делах касающихся чувств. А матушка умерла при её рождении, сгорев от родильной лихорадки.       Единственная к кому она могла пойти за советом со столь необычным рассказом оказалась наставница.       И вот она здесь, сидит перед учителем, пьет горячий чай и ведёт свой неспешный рассказ.       Наставница качает седой головой внимательно слушая её. После окончания, она молчала минуту, обдумывая что-то в своей голове, пальцем выстукивая по фарфоровой чашке четкий ритм. Сян Лин перевела дыхание.       — Как говоришь, зовут этого юношу? — осторожно спрашивает старушка, прекратив постукивать пальцем.       Сян Лин разглаживает складки на подоле своего ципао и ощутив зыбкую бессмысленность этого вопроса, напрягается, силясь вспомнить:       — Кажется, его зовут Сяо. Так, по крайней мере, звал его путешественник, когда призвал... Да, именно так. С-я-о.       Девушка удивлённо ойкает и едва не подскакивает на ноги, от того, как неожиданно хлопнула пожилая женщина рукой по столу. Свою добрую и старую наставницу девушка любит и уважает, но все же побаивается, особенно когда её глаза горят, словно и нет этих прожитых десяток лет, оставивших отпечаток седыми волосами и глубокими морщинами, напоминая, что сила, позволившая стать ей адептом самого Гео Архонта, все еще с ней.       — Извини, милочка, но я кажется ослышалась или ты и в правду сказала это имя?       — Да, я уверена, что Путешественник произнёс именно это имя! — уже не столь уверенно повторила девушка, приложив руку к губам: «Или может он сказал Джао? Мао? Нао? Ах, моя дурная голова, была так забита другим, что сейчас я и не уверенна в этом…»       — Ох, нет… — вздохнула старушка, качая головой. — Ты влюбилась… Но в не того, кого можно любить.       — Он плохой человек? — Сян Лин заглянула в добрые глаза наставницы.       — Хороший, что ты, Сян Лин. Добрее его не сыщешь во всем Ли Юэ… Хороший, да только вот, не человек. Был им когда-то… Несколько тысяч лет назад.       — Он… Божественное существо?       — Он Адепт, последний из пяти Воинов-защитников Аякса, по сути своей, по рождению в отличие от меня…       Есть то, чего боятся многие простые люди Ли Юэ: затянутого засушливого лета, обещающего за собой холодную и голодную зиму; потерянных и сломанных печатей, знака сорванных и невыполненных договоров; и той самой любви к существам божественным, близких к ним и являющиеся их частью, потому что эта любовь с самого начала обречена на страдания и боль, потому что любовь для существ божественных — почти противоестественна, а человек под весом чувств, обернувшихся проклятьем, оказывался слишком… хрупким.       Они никогда не смогут принадлежать одному, потому что будут сотни и тысячи других, равноправных, равножаждущих, равновлюбленных. До и после тебя. А эти чувства, хранимые в душе, становятся смертоносным огнём. И этот огонь настолько силён, что человек погибает, сгорая в нём изнутри.       И снять это проклятье можно лишь проведением сложного ритуала, где от тебя отделяют часть твоего сердца и твоей души с тем огоньком, пока он не обратился в пожар. Однако этот человек больше никогда не мог любить.       — Я могу помочь тебе, Сян Лин, — шепчет наставница, взяв в тёплые пальцы её ладонь. — Эта любовь… Силою, что делает меня Адептом самого Гео Архонта, я смогу вырезать твоё проклятье, эту опухоль в твоём сердце и в твоей душе. Чем раньше, тем больше вероятность успеха!       От слов наставница Сян Лин бросило в холодную дрожь.       — Мне так жаль, моя девочка, но только так я смогу сохранить тебе жизнь!       Девушка колеблется долгие минуты, с трудом осознавая факт того, насколько круто обернулся простой разговор с наставницей. Ее первая любовь, станет её последней, а она и не будет помнить как это было. Потому что после больше и не сможет. И наверное готовить, тоже, больше не сможет. Основа её готовки — это любовь: к людям, к еде, к вкусу…       Жизнь станет для неё постным, лишённым буйства приправ и цветов, миром. Какой это мир для повара? Мир, что хуже смерти.       — Сколько у меня есть времени?       — Немного. Уже на лицо первые предвестники жара. Проклятье уже набирает свою силу и вскоре…       — Прошу вас, не говорите об этом никому! — Сян Лин чувствует, как дрожит от обуявшего её липкого и холодного страха. — Мы проведем церемонию очищения, но не сейчас. Я хочу закончить некоторые дела и… Мне надо… Столько…       — У тебя нет столько времени, Сян Лин. Мы должны поспешить. Я никому не скажу о том, что произошло и подготовлю все что необходимо сама. Приходи сюда снова завтра вечером. На закате мы проведем ритуал и все закончится.        — Это будет больно?       Наставница качнула в согласии головой.        — Но иного пути у тебя нет.

***

       — И что будем делать, Гоба? — девушка сидела на одном из нагретых солнцем камней, откуда открывался потрясающий вид на портовый город. Рядом с ней сидел медведь наслаждающийся теплом и чувством сытости, беззаботно качая лапками.        Сян Лин посвятила весь свой день тому, что приготовила свои самые любимые блюда и дала отведать их своим самым любимым посетителям и своим друзьям, которых она специально искала по всему Ли Юэ, чтобы торжественно вручить тщательно упакованные блюда.        Она говорила что-то про специальную акцию, поощрение любимых посетителей и ценных ценителей, но на самом деле это был её прощальный подарок. Ведь это еда, последняя еда, приготовленное ею с любовью которое она пока может ощущать и они может быть тоже.        — Неужели и в правду нет иного пути?        На вопрос девушки, медведь что-то радостно пробормотал, прижавшись к её бедру мягкой щекой. Сян Лин не сдержав улыбки, пригладила своего любимца за ушком. В происходящее не хотелось верить. Оставалось меньше часа до назначенной встречи на террасе Юйцзин, а девушке так не хотелось идти туда.        — Я столько еще не попробовала! Столько блюд, столько вариантов ингредиентов… И… И любви я тоже так и не познала!        Внутри девушки бушевал шторм боли и обиды. Отчего она должна отказаться от всего, чтобы просто иметь шанс существовать дальше? Отчего её угораздило влюбиться именно в не_человека? Отчего такая любовь оборачивается таким проклятьем?        — Это… Не справедливо… — всхлипнула Сян Лин, утирая ладонями катящиеся градом горячие слезы. — Это… н-нечестно!..        Гоба тихо подвывал рядом, не в силах утешить.        — И что же мне тогда делать?       Сян Лин обратилась взором к величественному городу-порту. Этот вид всегда её успокаивал: здесь живут её родные и друзья, где есть её кухня и её постель. Её тихая и спокойная гавань, куда она возвращалась раз за разом после самых головокружительных поисках новых блюд. Её дом, что вскоре станет клеткой.       Время стремительно бежало и ей уже следовало воспользоваться планером, чтобы успеть к назначенному сроку, но девушка все медлила.        — Я не могу… Нет, Гоба, это выше моих сил! — девушка вскочила на ноги и сжала кулаки. Ветер мягко обдувал её лицо, стирая горькие дорожки из слез. Медведь повисший на алом шелковом конце банта, согласно закивал головой.        — Мы… Мы должны отправится в путешествие, а там… Мы должны придумать новое, прекрасное, невероятное блюдо и тогда, может быть… И умереть не страшно, да!       Сян Лин старается не думать о янтарных глазах не_молодого не_человека и постарается прожить отмеренный ей срок так, как желает она того сама!

***