Тёплая осень

***

       Когда-то кто-то ему сказал, а может случайно оборонил, а он запомнил отчего-то крепко и, наверное, на всю свою жизнь: в линиях на левой руке можно прочитать о заложенной при рождении истинной судьбе.       Сяо стягивает с рук жесткую перчатку и рассматривает узкую ладонь. Там, как и десятки, сотни, тысячу лет назад, лишь разорванные линии из старых и новых шрамов, за века стянувшиеся в тонкие неприглядные нити, говорящие лишь об одном: его судьба — погибнуть на поле боя, в битве у которой нет конца и у которого нет победителя…       Сяо усмехается.       Процветает и хорошеет Ли Юэ, трепетно оберегаемая Властелином Камня и Адептами. Другого он не желает, другого ему и не дано.       Сяо глубоко вдыхает воздух, пропитанный ароматом трав и леса, такого сладкого и густого, как крепкий мед, в желании запечатлеть в памяти столь краткий миг тишины и спокойствия.       Эту иллюзию равновесия разрушает тихий шепот его имени. Этот голос… Этот человек! Сяо не медлит ни секунды, шагая навстречу.       Если она зовет — значит, у неё есть особая причина.        Он оказывается на открытой террасе. Вечереет. В воздухе примесь морской соли и немного рыбы. Где-то там, громыхает и шумит город, освещаемые вечерними огоньками Гавань Ли Юэ. Из маленькой рыбацкой деревеньки он разросся в столь величественный город всего лишь за несколько лет… Нет, за столько веков.        — Здравствуйте, Лаошифу*!         Сяо оборачивает и сталкивается взглядом со старушкой. Пожилая женщина слабо улыбается и приглашает молодого человека сесть за накрытый стол.        — Прошу, выпейте со мною чая?

***

       — Ох, сколько же времени прошло? — тихо смеется женщина, разливая горячий чай по чашкам, устроившись на стуле напротив. — А Вы все так же юны, как в первый день нашего знакомства, Лаошифу!       Сяо не считал время. Он всегда оставался вне рамок летоисчисления, неся свой пост и безукоризненно исполняя возложенные на него обязанности, а люди… Они рождались и умирали. Человеческий век казался Сяо слишком коротким. Коротким даже для тех людей, что стали Адептами.        — Твой век подходит к концу, — замечает Сяо, едва притронувшись к чаю и не отводя взгляда от седых волос Адепта и покрытое глубокими морщинами лица женщины. Жизнь едва теплится в этом хрупком теле. Он помнит её совсем юной девицей, с толстыми темными косами-змеями и гладкой кожей, тронутой лишь ярким румянцем.        — Зачем звала меня?        — Если я проснусь с ножом у горла, если монстры впились в меня, если смерть стоит на пороге… Скажи моё имя и я приду на зов. — Женщина улыбнулась и зачитала короткий стих, что помнила всю жизнь.        — И вот… Моя смерть стоит на пороге. Мой час пришел. Я с радостью готова покинуть этот подлунный мир и отправиться в своё новое путешествие… Но есть одно дело, которое я не могу оставить незавершенным. И потому, это моя предсмертная просьба к вам, Мастер…        — Говори, Цзецзе*, — Сяо сжал пальцы в кулаки, но его лицо осталось беспристрастным.        — Моя ученица, совсем юная девица, почти дитя, умирает, — качая головой рассказывает женщина и с тяжелым вздохом, едва сумела сказать последнее предложение. — Её первая любовь обернулась проклятьем.        — Она… Влюбилась в меня? — обреченно подвел итог Сяо. Из всех возможных, этот человек умудрился влюбиться в самое невозможное!       Столько столетий лишь сражений с тьмой за жизнь и смерть, без оглядок на собственную жизнь. Почти все люди, случайно оказавшиеся рядом в этот момент, погибали, став случайной жертвой стечения обстоятельств столь разрушительными были те сражения!       Редко, но находились те, кто выживал. Их можно было пересчитать по пальцем, но после они умирали в страшных муках боли и отчаяния, съедаемые изнутри от страшного проклятья.       И это стало тем, чего боятся многие простые люди Ли Юэ. Страх любви к существам божественным, близких к ним и являющиеся их частью, обреченную с самого начала, с первого взгляда, на страдания и боль, потому что любовь для существ божественных — почти противоестественна, а человек под весом чувств, обернувшихся проклятьем, оказывался слишком… хрупким.       Сяо, не в силах терпеть такое, впервые отложил копье и попросил других Адептов о помощи. Он бездушен и жесток в бою, но все же еще милосерден и мягок к человеку.       Путем долгих изысканий нескольких Адептов под руководством Владыки Лун, наконец-то был создан ритуал для очищения. Он должен был спасать эти бедные души от них самих и дать им шанс продолжить свою жизнь без этих чувств сжигающих изнутри.        — Её имя — Сян Лин. Красное ципао. Две косички… Ах, да, с ней так же путешествует медведеподобное существо по имени «Гоба», — проговорила женщина и стоящий перед ней мужчина коротко поклонился ей.        — Я найду её и проведу ритуал очищения, пока не стало слишком поздно, — качнул головой Сяо, решительно поднявшись из-за стола. — Прощай, Цзецзе.       Женщина с трудом поднялась на ноги и осторожно поклонилась Адепту, выражая своё безграничное почтение и благодарность.        — Благодарю вас, Лаошифу!

***

       — Нашел! — констатирует Сяо, возвышаясь на толстой ветке раскидистого дерева.        Сидящая у его корней девушка, вздрагивает от ужаса, но быстро берет себя в руки и вскочив на ноги, озирается по сторонам. Жалко звякнул колокольчик подвешенный к алой смолянистому поясу. Сян Лин вглядывается в мрак едва освещаемый костром, но не видит никого.       Она сглатывает комок. Копье, её единственное оружие для защиты, плотно зачехлен и бережно прислонен к стволу дерева. Как всегда, все не так когда надо!        — В-Выходи! — храбрится Сян Лин, сжимая кулаки: — Я не боюсь тебя!        Сяо фыркает. Вот же несносная девчонка, она собралась нападать на него с кулаками? Ха! И, создав воздушный поток, мягко приземляется на землю, аккурат между костром и девушкой.        — Уверенна?        — Г-Господин С-Сяо? — оторопело произносит Сян Лин, опуская руки. Она не ожидала увидеть его никоим образом. Такой же, каким она и запомнила его. Невысокий, но с чарующей статью. А его глаза… Бесконечное золотое марево, в котором она тонет.        — Да, — сложив руки перед собой подтвердил Адепт, оглядывая девушку с головы до ног. Сюда, за несколько миль от Гавани Ли Юэ, привел след из остатков смутно знакомой энергии. Как и говорила Цзецзе: красное ципао, две косички… А где же медведеподобный питомец по имени «Гоба»?.. А впрочем ладно.        — У меня плохие новости для тебя, смертная, — продолжил Сяо, шагнув к девушке. — Твой учитель умер, но перед смертью она попросила меня довести до конца ритуал очищения.        — Учитель… Мертва? — шокировано переспросила Сян Лин, встав на одном месте, словно каменным изваянием. Неужели, в этом её вина? Неужели… Её письмо окончательно добило её престарелую учительницу?        — Пожалуйста, не надо, — мотнула головой Сян Лин, взяв себя в руки. — Я добровольно отказываюсь от этого! И если мне суждено умереть от безответной любви, значит этого мне не миновать!        — Глупая девица! — Холодно подводит итог Сяо, — Это не любовь, это проклятье, старое и древнее. И оно должно быть снято.       Одной рукой он держит крепко её за плечо, а вторую сжимает в кулак, зажимая меж пальцев алый лист с заклинанием. Мягкий свет окутывает его руку по мере того, как бумага с заклинанием растворяется, словно впитываясь в кожу его руки. Чернила растекаются у него под кожей причудливыми змеями.        — Стой смирно, Сян Лин. Я лишь выну твоё сердце и все закончится.        — Нет, нет, нет, — шепчет Сян Лин, но не в силах шелохнуться. Слишком сильно сжимает рука Адепта, слишком страшно от происходящего. Её первая любовь, ей первые чувства… Все закончится даже раньше чем она могла себе представить! Как несправедлив и жесток этот мир! На глаза навернулись слезы разочарования.        — Прошу, — взмолилась Сян Лин, мелко дрожа, — Пожалуйста, не надо! Моё сердце… Оно…       Сяо был непреклонен. Ритуал очищения необходимо сделать! Спасти жизнь, что не должна оборваться так рано. И как только иероглифы выстроились в должном порядке, а в руке собралось достаточно его жизненной энергии, он приблизил её руку к её груди.        — Больше не будет больно, — обещает Сяо, в попытке утешить плачущую девушку перед проникновением своей руки в её грудную клетку.        Из-за спины слышится недовольное сопение и Сяо не успевает среагировать. Что-то тяжелое падает на его голову и буквально сбивает с ног, при этом успевая наносить многочисленные удары по голове мягкими лапками.        — Гоба! — вскрикивает удивленная девушка.        «А, вот оно как, — проносится в голове молодого человека мысль, а в глазах темнеет и сознание утекает из под пальцев словно вода, исчезая в подсознании. — Это её... медведеподобный... питомец... по имени «Гоба»...

***