Заклятый друг

— Ты в порядке? Джимми хлопает его по плечу и садится рядом. Нанон резким движением закрывает блокнот, чтобы друг не увидел, что он там пишет. Но, судя по понимающей улыбке, он уже давно стоит рядом и всё видел. Нанон хмурится. Но ни секунды не злится. На Джимми вообще невозможно злиться. — Что ты тут делаешь? Вам же скоро снимать сцену в баре. — Я просто хотел узнать, как ты себя чувствуешь. Выглядишь больным. Когда ты ел и спал нормально в последний раз? Нанон закатывает глаза. Иногда замечательно, когда на съемочной площадке есть врач, он может прийти на помощь в любой ситуации. Но иногда это очень плохо, потому что он замечает всё. Даже мелочи. — Ну же, давай, рассказывай доктору Джимми, что с тобой происходит. — Ничего, — бубнит Нанон себе под нос и широко улыбается. Джимми приподнимает бровь. — Пытаешься отвлечь меня своей улыбкой и ямочками? Ты же знаешь, что это действует только на Ома? Нанон отводит взгляд и тяжело вздыхает. Ему трудно. Ему больно и страшно. Ему невыносимо. — О, так вот оно что. Всё дело в Оме. Итак, что на этот раз? — Ничего, правда. Это всё мелочи. Джимми качает головой. Он не любит лезть в чужие дела. Вытаскивать тисками из людей их мысли и чувства. Но он знает, что если перестанет давить, Нанон уйдет в себя так глубоко, что невозможно будет вытащить его оттуда без помощи психологов и новых лекарств. Он не хочет, чтобы такое снова произошло с его младшим. — Давай так, представь, что я незнакомый человек, которого ты видишь впервые в жизни, и мы никогда больше не увидимся. Нанон смотрит на него, как на идиота. Джимми смеётся. — Не смотри так на меня. Просто поговори, тебе это нужно. Если не хочешь со мной, могу позвать Ома, — он собирается подняться с места, но Нанон хватает его за руку и тянет обратно. — Не надо Ома. Джимми кивает. — Ладно, никакого Ома. Тут только ты и я... Нет, не я. Тут только ты и незнакомец. Поговори с ним. Можешь закрыть глаза, если так будет легче. Нанон хмыкает, но глаза не закрывает. Хотя и на Джимми не смотрит. — Всё дело в Оме. Джимми снова кивает. Он знает, что всё дело в Оме. Уже давно знает. Наверное, уже с самого начала съёмок знал. — Я не... Я не знаю, как это сказать. Не могу выбрать нужные слова, — он заламывает руки и хрустит костяшками пальцев. Нога под столом дёргается слишком сильно. Нервничает. — Ты написал эту песню про него? — спрашивает Джимми, кивая на блокнот, когда Нанон делает слишком долгую паузу. — Да, — шепчет он. И Джимми видит, как он жмурится и кусает губы. — Да, и я не... я понятия не имею, что делать со своими чувствами. Понимаешь, это так внезапно. Я всегда знал, что люблю его. Конечно я его люблю, он же мой лучший друг, как я могу его не любить? Но осознание, что я влюблен в него пришло ко мне совсем недавно. Ты просто... В Ома нельзя не влюбиться, понимаешь? Он же... идеальный! С какой стороны не смотри. Само совершенство. Он любит и заботится обо мне больше, чем кто-либо делал в моей жизни. Он всегда рядом, всегда готов прийти на помощь. Никогда не смеётся над моими переживаниями, если даже это мелочи. Он утешает... Он лучшее, что случилось со мной за очень много лет. Но я боюсь. Я так сильно боюсь. — Чего ты боишься, Нон? Что именно тебя пугает? Что люди узнают? Что не примут вас? Что карьере придёт конец из-за того, что тебе нравятся мужчины? — Я боюсь признаться ему, — Нанон переводит на него взгляд, и Джимми отчётливо видит в его глазах столько боли и печали, что захлебнуться можно. — Почему? — это было совсем не то, чего он ожидал. — Почему именно этого? — Потому что я боюсь, что мои чувства невзаимны. Джимми открывает рот, но тут же его захлопывает. Он хмыкает, прочищает горло и отводит взгляд от Нанона, смотрит в противоположную сторону. Нельзя, чтобы друг увидел улыбку на его лице. — Ты серьезно думаешь, что он не влюблен в тебя? Нанон кивает. — Я думаю, что он никогда не влюбится в такого, как я. — В такого, как ты? — всё веселье исчезает вместе со словами Нанона. — Что это вообще значит? — Я же одно сплошное разочарование. У меня трудный характер, ментальные проблемы. Я часто не могу держать под контролем свои эмоции, постоянно спорю с ним. Я слишком прилипчивый, я... — Нанон, подожди. Послушай меня. Ты один из самых лучших людей, которых я когда-либо встречал в жизни. А в ней я встречал очень многих, поверь мне. Ментальные проблемы? Ты признал это и ходил по психологам, ты лечился. Это огромный шаг вперёд. Держать чувства под контролем? Ты и не должен этого делать. Это твои чувства и твои близкие их принимают и понимают. И Ом их принимает с огромной радостью. Ты постоянно с ним споришь и слишком прилипчивый? Да он же в восторге от этого. Ты сам сказал, он любит тебя и заботится о тебе. Мы все это видим. И ты это видишь. — Да, но... но любить и заботится и быть влюбленным — это не одно и тоже. — Согласен. Но знаешь, что я тебе скажу? Если Ом Пават не влюблен в тебя по уши, да нет же, по самую макушку, то я съем свой диплом и уйду из медицины навсегда. — Ты пытаешься меня утешить? — Нет же, засранец. Я пытаюсь сказать, что если и есть на свете человек, который любит тебя до безумия, заботится о тебе, как ни о ком другом, готов петь оды твоему голосу, актерской игре, твоим ямочкам и твоему, как ты выразился трудном характеру, то это Ом. Он влюблён в тебя. — Я не знаю... Я не готов рискнуть. Не готов открыться и потерять его навсегда. Джимми улыбается ему ласково и кивает. — Я понимаю. И ни в коем случае не давлю. Просто подумай о том, что я тебе сказал, хорошо? Нанон кивает и поднимается с места. — Прости, мне нужен отдых. И спасибо, что выслушал. — Всегда, дружище. А теперь иди. Джимми качает головой, смотря вслед Нанону. Он вспоминает точно такой же разговор с Омом. Эти двое однажды сведут с ума всю съемочную площадку.