Заклятый друг

— Что с тобой? — Нанон убирает книгу и садится в кровати. У Ома хмурое выражение на лице и красные глаза. Он тяжело вздыхает и садится чуть дальше от него. У Нанона сердце обливается кровью из-за такого Ома. Самый добрый, самый нежный, самый улыбчивый и самый любящий человек в мире никогда не должен выглядеть таким разбитым. Он тянет к нему руку и самим кончиком пальца касается его ладони. Ом вздрагивает, и Нанон моментально убирает руку. — Эй, — Нанон поднимается с кровати и встаёт перед Омом на колени. Парень не трогает его, не машет перед лицом руками, не пытается шутить и развеселить. Он знает, что Ому нужно не это. — Расскажи мне, что случилось, — звучит тише шёпота. Ом шмыгает носом, и Нанон закусывают губу до боли, чтобы не заплакать вместе с ним. Сегодня он должен быть сильным, потому что Ом нуждается в нём. — Почему некоторые люди думают, что раз мы актёры, то у нас нет ни сердца, ни души? — шепчет он хрипло. — Мы что пушечное мясо для них? У Ома текут слёзы по щекам, а Нанон не может даже шевелиться, потянутся к нему и вытереть их. Обнять крепко-крепко и показать, что рядом. Он знает, что в такие моменты Ома лучше не трогать. Выслушать его, позволить поплакать и успокоиться, но не трогать. — Опять сасэны? — спрашивает он, и Ом кивает. — Я не могу нагрубить им. Они тянут ко мне руки, трогают, следуют за мной до дома, а я ни… ничего не могу поделать с этим. Я просто… я ничего не могу поделать, — у него ломается голос, и Нанон видит, как он дрожит. Ему хочется подняться с места и выйти на поле боя со всеми теми людьми, которые называют себя фанатами, но обращаются с артистом так ужасно, ломают их, заставляют бояться каждого громкого звука или прикосновения. — Я настолько плохой? — спрашивает Ом и он выглядит, как маленький ребёнок, которого отругали за сущую мелочь. — Неужели я… — Эй, — Нанон снова делает попытку прикоснуться к нему, на этот раз кончиками пальцев к колену. Ом не одёргивает его, не напрягается и не вздрагивает. Это хороший знак. — Посмотри на меня. Ом поднимает взгляд, и у Нанона в очередной раз за вечер разбивается сердце. Большие красивые глаза блестят от слёз и обиды. — Ты самый чудесный человек, которого я когда-либо знал. Самый добрый, самый милый и любящий. Ом, ты - лучшее, что случилось со мной за многие годы, и поверь мне, это не из-за того, что ты плохой. Ты невероятный. Нанон чувствует лёгкое прикосновение к своей руке и уже с уверенностью садится на кровать, совсем близко к Ому. — Никогда не смей думать, что ты плохой, понял меня? Ом кивает и утыкается носом в его грудь. Он цепляется за него руками, плачет, как маленький ребёнок, и шепчет что-то невнятно. Нанон не понимает, но, не переставая, гладит его по плечам и целует в макушку. Ом, крепкий, высокий, сильный Ом разбивается на осколки у него на груди, а Нанон ничего не может поделать. Он ненавидит себя за это. Ненавидит весь мир за то, что в нем есть люди, которые ломают его человека. — Прости, что я такой… — шепчет Ом, когда они лежат на кровати в обнимку. Он перестал плакать, но Нанон всё ещё продолжает гладить его по волосам. — Такой хороший? — подсказывает Нанон, и чувствует улыбку Ома на своей щеке. — Плакса. Нанон качает головой. Он поворачивает к нему лицо и целует в уголок губ. — Прости, что я бессилен в такие моменты, что ничем не могу помочь, — говорит он, смотря в красные опухшие глаза. — Прости что… — Ты моё лучшее успокоительное, — говорит Ом и улыбается, совсем чуть-чуть, но искренно. — Спасибо за всё. Нанон кивает. У него ком в горле и единственное, что он может сделать — это снова обнять его, крепко-крепко и уткнуться носом в макушку.