Розовая юбка

      Приглушённый свет. Аккуратно застеленная кровать и сидящий на ней Рома. Напротив него — ноутбук со включённым дискордом. Он пытается найти самую сексуальную и изящную позу для Джонни — и зачем он только упомянул, что сидит в юбке? С минуты на минуту Колбая должен был позвонить, чтобы оценить развратный сегодняшний образ Фильченкова. Он всё же решает остановиться на варианте, где он, сидя напротив камеры, сзади опирается на руки, чуть откидываясь назад. Экран ноутбука сменяется иконкой звонка, и тишина комнаты нарушается резким звуком. Рома шумно выдыхает, собираясь с мыслями, и нажимает «принять вызов». Джонни уже сидит со включённой камерой.       — Привет. Ну, показывай свою юбку.       — Привет, — Фильченков закусывает губу и чуть отдаляется от веб-камеры, полностью открывая вид на себя: стройные ноги в полупрозрачных белых чулках, розовая мини-юбка со складками и неизменный, его любимый белый свитер. Он проводит ладонью по небрежно растрепанным волосам и улыбается.       — Ёбаный в рот...       Рома наблюдает за реакцией Джонни и смеётся, глядя на его растерянный вид. Колбая внимательно изучает каждую деталь одежды, так идеально сидящей на худом силуэте Фильченкова. Шикарные длинные ноги, совсем немного прикрытые короткой юбкой «пидорско-розового» цвета, как любил говорить Джонни, бёдра; темнеющий на кажущейся белой в темноте коже, чуть ли не сливающейся со свитером, чёрный чокер с сердцем; румянец на щеках и блестящие глаза. Рома довольно смотрит в камеру, улыбаясь и давая этой самой улыбкой понять, что именно такой реакции он и ждал. Колбая буквально пожирает его влюблённым взглядом. От рассматривания Фильченкова невозможно оторваться — он всё больше привлекает к себе внимание, очаровательно-элегантно восседая теперь уже на собственных ногах. Он посмеивается с Джонни, которому он так умело вскружил голову и слегка наклоняется к камере.       — Нравится?       — Не представляешь, как сильно. Ты сейчас просто охуенно выглядишь.       — Может, хочешь увидеть, что под моей юбкой? — хихикает Рома.       — Блять, Ром, — шепчет Джонни. — Ты серьёзно?.. Конечно, хочу.       Фильченков тут же встаёт на колени и берётся за края розовой юбки, приподнимая их вверх, открывая вид на чуть округлые ляжки, бёдра, и.. Блять.       Джонни видит резко выделяющиеся на светлой коже чёрные кружевные стринги, еле прикрывающие аккуратный член Фильченкова, и издаёт тихий стон, пытаясь рассмотреть всё до мельчайших деталей. Рома слегка краснеет, прикусывая нижнюю губу, и будто виновато, отводит взгляд в пол. Он выглядит, как провинившаяся школьница, только очень и очень развратно. Колбая ощущает неприятное давление на ширинку брюк и ёрзает на стуле, прерывисто дыша.       — Ром, это... Тебе очень идёт. Так и трахнул бы тебя прямо сейчас. Фильченков ещё больше заливается краской и покрывается холодными мурашками от таких слов.       — Я был бы не против. Но пока ты можешь только смотреть на меня, как в музее, не трогая.       Джонни гортанно стонет, уже представляя в голове Рому во всех желаемых позах с самыми различными эмоциями и расстегивает уже очень сильно мешающие штаны, освобождая колом стоящий член.       Фильченков тянется тонкой рукой к собственному подбородку, скользя по тонкой шее и задевая холодную, железную пряжку чокера, спускаясь к самому неинтересному предмету одежды — свитеру, и оголяет плечо, демонстрируя соблазнительную ключицу и чёрную лямку такого же, как и трусы, кружевного бюстгальтера. Плавно прикасается к шее и слегка сдавливает её, прикрывая глаза и испуская короткий стон. На коже от удушающих пальцев остаются красные пятнышки. Колбая смотрит на такого сексуального и соблазнительного Рому, и кровь пульсирует в висках, отдавая грохотом в уши. Он прикусывает собственный палец и смотрит на экран, ожидая продолжения эротического представления.       Фильченков скользит рукой по груди и животу, хватаясь за низ свитера, и тянет его вверх. Теперь уже не нужная вещь летит куда-то на кровать.       У Ромы эстетичное, худое тело, которое Джонни считал «раем на земле». Миниатюрные плечи, длинные, тонкие руки с такими же элегантными пальцами, слегка выпирающие рёбра, аккуратные соски, скрытые сейчас под кружевами чёрной ткани, и идеальная, тонкая талия, о которой, наверное, каждая девушка мечтает. Его силуэт белел в темноте комнаты, изящно казался ещё более хрупким, чем обычно. Джонни сжимает набухший орган через промокшую насквозь от смазки ткань трусов и глубоко дышит, не смея нарушать тишину.       Рома проводит рукой по взмокшим от пота волосам и, поворачиваясь к камере спиной, встаёт на четвереньки, до хруста прогибаясь в спине, и выпячивает пятую точку, прикрытую розовой тканью юбки, прямо в камеру. Он оглядывается на Джонни и пошло улыбается, становясь ещё краснее.       — Бля-ять, Рома-а, — стонет Колбая, смотря на задницу и эротичную позу Фильченкова, и стягивает с себя боксёры, поглаживая изнывающий от возбуждения член.       Рома подцепляет пальцами резинку юбки, и розовая ткань сползает с худых ног, направляясь вслед за свитером. Он садится на кровать спиной к Джонни, расстёгивая мешающий бюстгальтер, и остаётся в белых чулках и чёрных стрингах. Фильченков поворачивается к камере и плавно кладёт руку себе на шею, сползая к грудной клетке и набухшим соскам. Он суёт два пальца себе в рот, слюнявя их, и обводит соски, иногда чуть оттягивая и постанывает от контраста температур; чувствует, как к члену приливает кровь и легко касается возбужденного органа, проводя пару раз вверх и вниз, прерывисто дыша и начиная стонать ещё громче, от чего у Джонни темнеет в глазах, а в мыслях становится ещё похабнее, чем может быть в данной ситуации. Он смотрит на хрупкого парня по ту сторону экрана и не выдерживает, озвучивая вслух свои грязные желания.       — Трахни уже себя. Хватит мучать нас обоих.       Рома сильнее обхватывает собственный член и срывается на громкий стон, обрывками представляя секс с Джонни прямо здесь и сейчас. Он тянется к тумбочке за смазкой, демонстрируя округлые ягодицы, обрамлённые кружевами. Фильченков опирается спиной на стену и садится прямо напротив камеры, где Джонни всё будет прекрасно видно, и аккуратно стягивает с себя чёрные трусики. Он пыхтит и ощущает, что они промокли от смазки практически насквозь. Фильченков пытается прикрыть обнажённый член бёдрами или рукой, на что слышит хриплый голос Джонни.       — Какой же ты красивый... Не прикрывайся, пожалуйста. Хочу видеть тебя полностью.       — Ха.. Хорошо...       Рома открывает тюбик смазки и выдавливает немного на руку, распределяя по тонким пальцам. Он раздвигает подрагивающие ноги, демонстрируя все свои прелести в камеру, как порноактриса. Колбая громко стонет, ведя рукой вверх и вниз по налитому кровью члену. Рома приставляет палец ко входу, водя им вокруг своей дырочки, и вводит в себя половину, дёргаясь от холодной смазки, тут же вводя ещё одну фалангу. Он постанывает, пытаясь привыкнуть к неприятному ощущению, и полностью вставляет в себя указательный палец, извиваясь и подаваясь бёдрами вперёд. Фильченков начинает двигаться внутри себя, сгибая и разгибая палец, вынимая его почти до конца и вставляя снова. Добавляет второй и громко вскрикивает от тянущей боли. Джонни уже бредит, надрачивает себе и тихо стонет, не отрываясь от экрана. У Ромы безумно красивое, такое пошлое и будоражащее сознание выражение лица — слегка прикрытые глаза, вскинутые брови и приоткрытый рот. Как будто в порно.       Фильченков набирает темп, трахая себя своими же длинными пальцами, представляя Джонни, и добавляет третий. Второй рукой он надрачивает сам себе, откровенно пошло, не стесняясь уже ничего, стонет имя человека, ради которого всё это сейчас вытворяет. Колбая стонет ему в унисон, желая трахнуть бессовестного соблазнителя прямо сейчас, засадив по самые яйца.       — Джонни, Джонни, — жалобно выстанывает Рома, дразня черноволосого, интенсивно дрочащего на бредящего и пошлого Фильченкова, на хлюпающие звуки, наполнившие его комнату, от которых он готов кончить. Рома случайно попадает по простате и издаёт резкий громкий стон, от которого Колбая сразу же кончает до искр в глазах и хрипло выстанывает имя парня по ту сторону экрана. Рома слышит безумно сексуальный голос Джонни и ещё быстрее дрочит, доводя себя до оргазма и бурно изливаясь в кулак, глубоко дыша, и, постанывая от приятного чувства в паху, вытаскивает из себя влажные пальцы. Перед глазами — будто взорвавшиеся фейерверки, внутри — чувство невероятного облегчения.       Оба шумно дышат, пытаясь привести себя в порядок, мозг, уже не такой затуманенный, начинает более менее работать, и Фильченков снова покрывается румянцем, отводя взгляд, понимая, что сидит перед своим парнем лучшим другом (ведь так сказал бы Джонни) абсолютно голый. Ну, не считая чулков, конечно.       —Рома, ты просто невероятный. Звони мне так чаще.       — Хорошо, — улыбается Фильченков, переводя дыхание и прикрывая глаза, так и не смотря в камеру. Что-что, но вечер выдался просто охуенным. Нужно почаще соблазнять Джонни красивыми юбками.