Янтарная канарейка

***

Eminem — Lose Yourself       В детстве Чонгук и Хосок были неразлучны, но, когда выросли, они стали просто одним целым. Хосок был старше Чонгука на четыре года, но это не мешало им прекрасно находить общий язык.       Отец братьев — Чон Джунтэ, был очень жестокий. Когда Чонгуку было три года, он убил своего мужа на глазах у своих детей. Застрелил в упор.       Тогда-то Чонгук и Хосок решили быть всегда вместе, и в случае чего помогать друг другу. Джунтэ издевался над детьми, бил, угрожал, мог в мороз выставить из дома, неделями не кормить, хотя они были достаточно обеспечены. Часто при детях происходили убийства посторонних людей, которые просто не понравились их отцу, который, к слову, был главой не самой большой, но и не самой маленькой криминальной группировки, торгующей наркотиками и людьми.       Братья нередко слышали крики насилуемых омег из апартаментов отца. А на людях они были примерной семьей.       Но один случай перевернул все.       Чонгук подрался в школе. Джунтэ вызвали в школу. Выслушав директора, они поехали домой. По тому, с каким хлопком альфа закрыл дверь машины, было понятно, что для Чонгука это ничем хорошим не закончится.       Видя всё это через окно своего класса, Хосок не мог позволить отцу сделать что-то с братом, и, сбежав с оставшихся уроков, он поспешил домой. И не зря.       Как только отец и сын зашли домой, старший схватил Чонгука за руку и потащил в свою спальню. Мальчик вырывался, но Джунтэ был в разы сильнее. Впечатав в поддых маленького альфочки кулак, он кинул сына на кровать. Дальше он вытащил из брюк ремень и привязал руки скорчившегося от боли мальчика к задней грядушке кровати. Чонгук почувствовал как с него резко стянул и штаны, а следом послышался звук расстегивающейся ширинки. Вот тут-то он и понял, что сейчас будет.       В этот момент мальчик молился всем богам, лишь бы с ним ничего не случилось. Крича во все горло от страха, он начал терять сознание. Но тут резко открыл глаза и застыл в немом крике. Он ожидал всего, но не звука выстрела, сменяющегося звуком падающего тела.       В следующую секунду к нему подбежал его брат и развязал руки. Захлебываясь слезами, Чонгук увидел в руках Хосока пистолет отца, который тот бросил на тумбочку в прихожей, когда хватал мальчика и тащил его в комнату. А потом повернул голову и увидел труп человека, который ещё пару минут назад собирался его изнасиловать.       Хосоку тогда было четырнадцать лет, а Чонгуку всего восемь. В этот день они в первый раз в жизни заметали следы убийства, и подстраивали всё так, как-будто отцу отомстили конкуренты.       Полиция хотела отправить юных альф в детский дом, но братья забрали из дома все ценные вещи и сбежали. Какое-то время они тренировались в стрельбе, воровстве, а потом начали работать по своим, так называемым, «специальностям». Ни один офицер полиции не мог выйти на них. В новостях то и дело говорили о нарушителях закона, которых никто и ничто не может поймать. Тогда-то повзрослевших мальчишек и заприметил Юнги.       Когда после очередного дела братья вернулись домой, калитка была приоткрыта. Взяв в руки пистолеты и проверив обоймы, они вошли внутрь. Прикрывая спины друг друга, они увидели свет в гостиной. Было опасно идти туда, но Чоны были чокнутые.       Выбив дверь с ноги, первым зашёл Хосок, а за ним Чонгук.       Перед ними сидел молодой человек в белом костюме. Лица его не было видно, его скрывала газета. Услышав шум альфа отложил газету. Этот мужчина, сидящий в кресле, был примерно одного возраста с Хосоком.       — Вы уже вернулись?       — Ты кто? — со стальным голосом спросил Хосок.       В его глазах плясали черти, потому, что никто не смеет проникать в его дом. Его дом — его крепость.       — Невежливо отвечать вопросом на вопрос, — с небольшой ухмылкой ответил Мин.       — Ты кто, блять, такой?! — повторил свой вопрос Чон старший.       — Вы слышали когда-нибудь про самую большую мафию Южной Кореи?       — Даже если слышали, причём тут это? — с яростью спросил Хосок.       — Скажем так. Нам нужны способные люди. Те, что могут сделать всё в лучшем виде.       — Мы работаем вдвоём.       — Хосок, да, работайте вдвоём, вы прекрасно справляетесь такой компанией, никто не собирается навязывать вам ещё кого-то. Просто нам нужны ваши бесследные навыки. Я давно за вами наблюдаю, вы отлично справляетесь со своими обязанностями. С вашим талантом вы быстро поднимитесь по карьерной лестнице.       — Не смей называть меня Хосоком. Я тебе не приятель, с которым ты можешь соджу глушить.       — Воу-воу, полегче, — Юн поднял руки вверх, как бы говоря «сдаюсь».       — Так. Нам поебать, что ты там хочешь, кому мы там нужны и так далее, — впервые за весь разговор подал голос Чонгук, — Просто оставь в покое меня и моего брата. Наш ответ — нет. И он окончательный. Everything Black — Everything Black       Улыбнувшись, Юнги достал из пиджака конверт и протянул Чонам.       — Что это? — в один голос спросили братья.       — Откройте и узнаете.       Осторожно взяв конверт из рук незнакомого альфы и все так же не спуска яего с прицела пистолета, Хосок открыл его и вытащил из него документы. Как будто прочитав мысли стоящих перед ним двух братьев, Мин сказал.       — Это документы вашего отца, Чон Джунтэ. В них говориться о том, что в случае его смерти, если его дети, то есть вы, не будут мертвы в течении пяти лет, то они становятся собственностью его группировки. Позвольте напомнить, что срок истекает через несколько месяцев. Здесь все имеющиеся экземпляры этого договора.       При упоминании отца у Чонгука задрожали руки.       — То-есть, ты просто так отдал нам документы, подтверждающие, по сути, наше рабство?       — Да. Впрочем, дело ваше. Но подумайте над моим предложением, — Юн протянул Хосоку визитку с номером телефона.       Когда старший альфа её не взял, потому что все ещё находился в состоянии шока, будущий глава мафии положил бумажку в левый передний карман хосоковых штанов и вышел. Как только раздался хлопок входной двери, из глаз Чонгука потекли слезы. Не успел Юнги проехать пятнадцать метров, как раздался звонок телефона.       — Алло?       — Мы согласны.       Собственно, Юнги и не сомневался.       — Но у нас есть условие.       — Слушаю.       — Мы работаем исключительно вдвоём.       После того как братья присоединились к мафии, она стала намного злее и жестче, ведь случай с отцом не прошёл бесследно, и Чоны стали кровожаднее, чем были до этого. Словно голодные львы, увидевшие, наконец, добычу.       Чонгук и Хосок были благодарны Юнги за то, что он в них поверил. А Мин, в свою очередь был благодарен Чонгуку и Хосоку за то, что они его не подвели.       Сдружившись с Юнги и с ещё одним коллегой — Феликсом, они стали неразлучными друзьями, каждый из которых выполнял свою функцию, а вместе эта компания могла свернуть горы. Так они и пошагали по жизни. Вместе.       Узнав об аресте друга, братья сразу рванули к Хвану и потребовали как можно быстрее найти способ освобождения Юнги. План Хёнджина им понравился. Они даже сами нашли и убили птицу.

***

Ludovico Einaudi, Daniel Hope, I Virtuosi Italiani — Einaudi: Experience       Феликс был не совсем обычным ребенком, у того была врождённая гетерохромия. Один глаз карий, а другой зелёный. Но его сверстники решили, что он дефектный. Было много слухов об альфе в начальной школе, и то что он аутист, и что его в детстве роняли, то что он живёт в неблагополучном районе, в котором ходит какой-то вирус. Слухов было полно.       Во время полового созревания он никак не мог понять, почему его не возбуждают омеги от слова совсем. Даже Сон Лису, его одноклассница. У девушки были чёрные длинные волосы, выразительные глаза, пухлые губы, красивая грудь и округлые бедра, сводящие с ума всех альф школы. Всех, кроме Феликса.       Альфа долго не мог понять, что с ним не так, пока в один момент не поймал себя на мысли, что заглядывается на своего одноклассника, альфу, Пэ Тэхо.       Он тщательно скрывал это, но ни что не может длиться вечно. Однажды класс узнал. И все стало ещё хуже. Ему плевали в лицо, окунали головой в школьный унитаз (который не славился особой чистотой), избивали после уроков, несколько раз зимой он уходил домой в летних кроссовках, потому что его ботинки либо прятали, либо резали.       Обращались к нему только на самые похабные и обидные прозвища, по типу «пидр», «голубой», «шлюха» и тому подобное. Альфы его держали, а омеги отрезали парню волосы. После этого он пару месяцев ходил в шапке. В которую, к слову, как-то налили клей. В альфу кидали камни, иногда ему приходилось накладывать швы.       Но родителям он не говорил. Почему? Все просто: для них, Феликс — идеальный сын, хорошие оценки, всегда улыбчив. Если бы они узнали, что его сына буллят, а потом и причину буллинга, они бы не выдержали.       Все травмы или испорченные вещи он объяснял тем, что упал или на проигранный спор.       В тайне от родителей, он начал курить и пить, потому что ему надо было как-то с этим справляться. Пару раз он приходил домой пьяный, но делал вид, что все в порядке, и просто сваливал всё на усталость.       Потом он познакомился с таким же отшельником как и он, но только из другой школы, Бо Намтэ. И так исторически сложилось, что этот друг любил побаловаться наркотой, которую в простонародье называли травкой и не только, подсадив на это Феликса.       Парню нравилось чувство эйфории от принятия наркотиков. В моменты когда он ловил кайф, его не заботило то, что его травят в школе. Ему было хорошо здесь и сейчас.       Сначала он пользовался исключительно травой, а потом постепенно перешёл на таблетки и порошок.       На последнем году обучения Феликс с родителями поехали на отдых в Японию. Они решили что причина его кругов под глазами была в переутомлении.       Оставив сына в номере отсыпаться после полёта, родители поехали в театр. Но не доехали.       Феликсу позвонили в три часа ночи по Сеульскому времени.       — Ли Феликс?       — Да… — ещё не до конца проснувшись, ответил парень.       — Вам звонят из центральной больницы Токио. Ли Сокхёк и Ли Бомджо ваши родители?       — Да, а что случилось? — нарастающей тревогой спросил Феликс.       — Мне очень жаль. Ваши родители разбились на машине несколько часов назад. На встречную полосу выехала фура и подмяла их машину под себя. Смерть наступила мгновенно. Приношу свои искренние соболезнования.       В тот момент у альфы не стало последней причины жить.       Гуляя в ту ночь по ровным улицам Токио, он думал, как именно покончить с собой: наглотаться таблеток чтобы словить передоз? повеситься на люстре в номере? спрыгнуть с крыши? Юноша решил закинуться.       Достав свою коробочку с разными таблетками, которую он носит всегда с собой, из внутреннего кармана ветровки, он искал переулок, в котором никого нет. Минут десять длились его поиски, пока, наконец, не нашёл нужный.       Проглотив первые попавшиеся десять таблеток, он сел землю и начал ждать. Через пятнадцать минут его начало крыть. Ему уже было всё равно на то, что несколько часов назад какой то мудак убил его родителей, на то, что над ним издеваются в школе. Ноль эмоций. Ещё через двадцать минут, Феликс понял что теряет сознание. Он хотел было сесть по удобней, потому что у него уже затекла нога, но не смог. Он отрубился. Последнее что парень увидел, это подходящие к нему ноги в белых брюках.       Очнулся альфа как будто в больничной палате, но обставлена она была более профессионально. Заметив движение, медбрат сразу подскочил к койке.       — Господин. Вы меня слышите?       — Д… да… — еле слышно произнёс Феликс.       — Вы помните как вас зовут?       — Ли… Ли Феликс…       Проверив показатели, омега вышел из комнаты. И только сейчас Феликс заметил человека, сидевшего в кресле напротив. Лицо его было закрыто газетой, но он узнал эти белые брюки. Отложив газету, молодой человек поднялся.       Подойдя к койке и сев на стул, стоявший рядом с ней, человек заговорил.       — Ну и зачем ты это сделал?       — Что сделал? — не до конца отойдя от наркоза спросил Феликс.       — Таблетками зачем закинулся? Господи, ладно просто таблетки, но героин то ты где достал?       — Я похож на человека, который расскажет об этом какому-то незнакомому придурку, который не дал мне спокойно свести счеты с жизнью?       — Феликс, я конечно все понимаю, но смерть родителей — это не повод прощаться с жизнью.       — Откуда… Откуда вы знаете? Да кто вы, черт возьми, такой?! — срываясь на крик, спросил альфа.       — Мин Юнги. Про крупнейшую мафию страны слышал?       — Ну допустим.       — Ну так вот. Я не самый последний человек там. А Бо Намтэ мой человек. Он сказал, что ты способный парень, правда жизнь у тебя катится в пропасть. Сказал что переживает за тебя, что ты можешь с собой что-то сделать. Попросил помочь. Вот помогаю.       — Мне не нужна помощь. Тем более от мафии.       — Тебе же семнадцать?       — И что с того?       — Мне восемнадцать.       После этих слов Феликс окончательно пришёл в себя.       — Восемнадцать?       — Да. У меня тоже было трудное детство. Но я пришёл в организацию, и мне помогли подняться. Это с виду мы суровые, а если посмотреть на мафию изнутри, мы обычные люди со своими проблемами. Да и у тебя же сейчас действительно в жизни происходит полный пиздец. К тому же, в этом случае ты сможешь отомстить всем тем людям, которые тебя травили, тому уроду, который убил твоих родителей.       — А какой вам смысл брать меня к себе?       — Я наблюдал за тобой. Ты действительно много умеешь, и твои умения могут нам пригодится.       Немного подождав, Юнги добавил.       — Ну ты подумай, как подумаешь, — он достал из кармана штанов визитку и протянул Ли, — позвони.       Не успел Юнги выйти из больничного корпуса их токийского филиала, ему позвонили.       — Алло?       — Я согласен.       На лице Мина появилась наглая ухмылка, и он положил трубку.       Как Юнги и обещал, Феликсу помогли. Когда он пришел, его не отправили в самые низы, как было с Юнги. Мин замолвил за него словечко. За него и за Чонов.       Феликса вылечили от наркозависимости. Он стал взламывать любые компьютерные системы за рекордное время и был одним из лучших исполнителей, делал все чисто. И несмотря на то, что Чоны зареклись работать вдвоём, когда к ним иногда приставляли Феликса, парни были даже рады. Как говорится, Бог любит троицу.       Ли был благодарен Юнги за спасенную жизнь, и всегда старался это показывать. И когда альфа узнал об аресте Мина, он места себе не находил. Выслушав план Хёнджина, через полчаса он положил ему на стол список недавно набранных сотрудников. И это с пятнадцатиминутным перерывом на кофе.

***

Melanie Martinez — Pacify Her       «Плаза» — это популярный ресторан в деловой части Сеула. Попасть туда без брони невозможно, а бронь расписана на несколько недель вперёд. Но для Намджуна нет ничего невозможного.       Приехав на полчаса раньше, он сел за столик с видом на вечерний Сеул. Мужчина был одет в серый костюм с белой рубашкой и галстук. Волосы были уложены.       — Желаете сделать заказ?       Раздумья Намджуна прервал приветливый омега официант.       — Нет, спасибо. Я жду человека.       Официант поклонился и отошёл. Сам не зная почему, но альфа нервничал перед встречей с омегой.       Ровно в 18:00 тихий звук музыки и скрежет столовых приборов разбавил стук каблуков и восхитительнейший запах корицы. Войдя в зал, все альфы сразу обратили внимание на Чимина.       На нем был синий пиджак с чёрными узорами, чёрные брюки, чёрная рубашка и чёрные кожаные туфли. На шее у него красовался шелковый шарф бордового цвета. Глаза были чуть подкрашены тенями. Омега выглядел божественно.       Быстро оглядев все столики, он заметил подходящую к нему фигуру с милыми ямочками на щеках.       — Здравствуйте, быстро добрались?       — Быстро, пробок не было, — ответил Пак.       И если с виду на его лице читалось исключительное безразличие, то внутри он сгорал от желания узнать, что придумал Ким.       Подведя Чимина к столику, альфа отодвинул стул, приглашая сесть. Когда он сам сел, то жестом подозвал официанта.       — Вы уже сделали выбор или вам подсказать?       Посмотрев на сидящего напротив парня, Намджун у него спросил:       — Вы не против, если я закажу?       — Абсолютно не против.       На самом деле Чимин просто боялся открывать меню, так как знал, что вместо цен, в таких ресторанах написаны номера телефонов.       — Нам, пожалуйста, две порции стейка на углях, два «Цезаря» с креветками и бутылку Domaine de la Romanee-Conti Montrachet.       — Какую прожарку мяса вы хотите?       — Медиум.       — Оба?       — Да.       — Десерт закажите сейчас или позже?       — Позже.       — Хорошо. И так, ваш заказ: два стейка на углях прожарки медиум, два «Цезаря» с креветками и бутылка Domaine de la Romanee-Conti Montrachet?       — Да, все верно.       — Салаты будут готовы через пять минут, стейки через двадцать минут, вино подадут сразу после того, как заказ поступит на кухню.       С этими словами официант ушёл в направлении кухни, и через минуту вернулся с бутылкой спиртного.       Немного отпив светлой жидкости из бокала, Намджун посмотрел на Чимина и заговорил.       — Я ещё раз просмотрел ваше дело. В нем есть пара несостыковок.       Наконец Чимин оторвал взгляд от окна и посмотрел на альфу так, что в его глазах читалось «Да ладно! А я то думал, что всё так, как и должно быть». В очередной раз, сделав вид, что он этого не заметил, альфа продолжил.       — Человека, который передавал вам конверт никогда не видели в здании суда, ни до, ни после. Имя его неизвестно. Денег вы никаких не получали, по крайней мере, они нигде не засветились. К тому же, у вас до этого была прекрасная карьера в Пусане, и вам просто не было смысла портить её, тем более таким глупым способом.       — И что мне это все даёт?       — Это хоть и косвенные, но доказательства вашей невиновности. Я попробую ещё что-то найти. Однако, уже с этим можно подавать апелляцию.       — Вы уверены?       — Вполне.       Чимин нахмурился.       — Ну подам я дело на пересмотр, и что дальше?       — Дальше в дело вступлю я и моя компания.       — Вы действительно настолько в себе уверены, что собираетесь идти в суд с такими доказательствами? Это все равно, что я сейчас пойду подавать на пересмотр со словами «я не виноват».       — Возможно. Но вы не знаете всего. Поверьте, у меня есть способы заставить суд пересмотреть дело.       Чимин понял, что спорить бесполезно.       — Господин Пак, вы не против если мы перейдём на «ты»?       Понимая, что альфа не отстанет, он с закатанными глазами согласился.       — Хорошо. Чимин, чтобы выиграть дело, мне нужно знать тебя лучше, понимать какой ты человек по своей сути. Расскажи что нибудь о себе.       — Что именно вас… — вспомнив об их договоренности он поправил себя, — тебя интересует?       — Расскажи про своё детство.       Чимин ненадолго замолчал. Он подбирал слова, чтобы не сболтнуть лишнего, но при этом сделать вид, что говорит он абсолютную правду. Не в его стиле было рассказывать о себе всё человеку, которого он видит второй раз в жизни.       — Мой отец адвокат. Я пошёл по его стопам. В детстве у меня не было мыслей по поводу того, что я могу быть кем-то другим. И пока все мои сверстники веселились, играли и так далее, я смотрел на них на всех как на дураков и шел читать книги по юриспруденции. Потом у меня появился друг, у которого пуля в голове и шило в одном месте. Мы с ним много общались, и он начал лучше учиться, а я не был таким заучкой, перемешавшись с ним характерами.       — А папа?       — Папа повар, закончил пусанский институт. И готовит он просто восхитительно. Он меня и воспитывал. Всегда добрый, но если вывести, был страшным человеком, — на этом моменте он слегка заулыбался, и Намджуну показалось это очень милым.       — А ты до сих пор общаешься с тем другом?       — Нет, лет семь назад он переехал в Испанию с родителями, и как-то связь оборвалась.       — А сейчас у тебя есть друзья?       — Нет.       — Почему?       — Мне не до этого. Я только полгода как переехал в Сеул. Я даже освоиться не успел, как меня выкинули из коллегии адвокатов. И сейчас мне нужно придумать, как зарабатывать себе на жизнь, а не друзей заводить.       — Справедливо.       Доев принесенные им блюда, Намджун сказал.       — Нам нужно ещё встретиться. Я попробую ещё что-нибудь нарыть. Когда ты сможешь?       — Последние несколько месяцев я свободен каждый день.       — Тогда давай в следующий четверг?       — Хорошо, где и во сколько?       — Давай ты мне дашь свой номер, и я тебе потом позвоню и сообщу?       Омега продиктовал номер, и Намджун сделал ему дозвон, чтобы сохранился номер. Lana Del Ray- 13 Beaches       Выйдя из ресторана, Намджун предложил Чимину подвести его. Пак хотел отказаться, но время уже было позднее, и поэтому он согласился.       Через час езды они стояли перед подъездом четырехэтажного дома бюджетного класса.       — Ну, я пойду.       — А «спасибо»?       — За что?       — Ну хотя-бы за то, что я тебя довёз до дома, — немного возмущенно сказал альфа.       — Не говорю «спасибо» просто так.       — Почему?       — Это обесценивает всю суть благодарности.       — А «пожалуйста»?       — Тоже.       Пожав руки на прощание, Чимин зашёл в подъезд. Что-то в этом альфе было притягательное, что-то, чего нет в других.       А Намджун все также стоял у дома, пока не увидел включенный свет. Едя домой к мужу, он размышлял о том, кого не так давно подвозил до дома.       «Он не такой как другие. В отличии от Сокджина, его не так легко расположить к себе. С ним интересно, и у него очень умные мысли. Он отличается от Сокджина, да и от остальных омег. А в прочем и от альф»       — Господи, Намджун, о чем ты думаешь? У тебя же есть муж! — сам себя отчитал Ким.       Но ничего не мог с собой поделать. Этот омега надолго засел у него в голове, и похоже, уходить он оттуда не собирался.