Янтарная канарейка

***

Labrinth — Formula       Едя по пустой трассе, ведущей в центр города, Намджун вдавливает педаль газа в пол. Стрелка на спидометре уже давно показывает превышение скорости. А Киму всё мало.       Ещё со студенческих времен он был зависим от скорости. Она просачивалась в кровь, затуманивала разум, заставляла забыть все и жить здесь и сейчас.       Сокджин никогда не одобрял это увлечение своего мужа, поэтому альфа при нём ездил сдержанно. Но ни сейчас, ни когда его мозг отказывается покидать тот омега, ни когда он должен быть дома с супругом, ни когда его разрывает от противоречий.       Но впервые в жизни его не отпускает. Он скользил по ровному асфальту на огромной скорости, но ему не помогало.       Въезжая на территорию огромного небоскрёба в центре Сеула, на последних этажах которого находилась их с Сокджином квартира, Намджун был на взводе.       Он никогда не позволял себе заглядываться на других омег, когда у него есть его собственный. С его меткой. Он боготворил своего мужа. Несмотря на то, что Сокджин первым начал оказывать знаки внимания, альфа всё равно попотел для того, чтобы получить заветное «да».       Сокджин был умён, но в той области, которая была не особо интересна Намджуну. Однако общий язык они находили — их объединяла любовь к философии. Половина их домашней библиотеки была заставлена книгами великих философов. Стены их квартиры уже выучили наизусть высказывания Диогена, Данте Алигьери и Бенедикта Спинозы.       Сидя на водительском сидении своей серебристой ауди этого года выпуска, он смотрел в пустоту. Он не верил самому себе. Он не верил, что способен полюбить кого-то со второй встречи. Он не верил, что способен полюбить кого-то, помимо Сокджина.       Он думал о том, как сильно он любит своего мужа, но вспомнил фразу Бернара Грассе о том, что если любишь то перестаешь сравнивать. И он это правило нарушил. Отъезжая от дома Чимина, он сравнил с ним Сокджина.       Ему надо забыться. Стереть его из памяти.       Выходя их машины он поднимает голову вверх и пытается отыскать окна его пентхауса. И находит. Они горят. Значит Сокджин ещё не спит.       Войдя в здание он старается держаться ровно и даже здоровается с персоналом. Едя на лифте на последние этажи, он смотрит на огни ночного города через стекло и думает. О губах его омеги. Чимин. Об его объятиях. Чимин. Об его голосе. Чимин. О его широких плечах. Чимин. О его шикарной фигуре. Чимин. Блять. Он не может перестать вспоминать Пака.       Добравшись до своего этажа, он пулей вылетает из лифта. Позвонив в звонок, он облокотился одной рукой на дверной косяк и нервно стучал по нему пальцами.       Как только отворилась дверь он увидел своего мужа в лёгком шелковом халате и с бокалом красного полусладкого в руке. На мгновенье Намджун замер. Ким даже без макияжа был красив. Безумно красив. Эта омега разбила сердце не одному десятку человек.       — Ты как-то поздно, — с небольшой досадой сказал Сокджин.       Омега только потянулся к своему любимому за приветственным поцелуем как альфа впился в его губы.       От такой неожиданности Сокджин выронил бокал, который со звоном разбился о кафельный пол холла, и бордовая жидкость со стремительной скоростью начала растекаться по поверхности.       На ходу захлопывая дверь, альфа начал стягивать с себя пиджак. Намджун потянул за пояс на халате, и он начал плавно стекать по телу Сокджина, открывая вид на его широкие плечи, подтянутое тело, стройные ноги. Как оказалось, под халатом он был абсолютно голый. И от этого у адвоката ещё больше срывает крышу.       Подхватив своего мужа на руки, он понес его в направлении их спальни. Сокджин же, для большего удобства своего альфы обнял его ногами, сцепляя их у того за спиной.       Целуя так, как-будто он не видел своего мужа много лет, альфа сминал губы своего омеги, кусал, всасывал. Такой знакомый вкус. Такой знакомый запах. Яблочный пирог.       Он обожал яблочные пироги. А когда впервые встретился с Сокджином, у него был насморк, и он не чувствовал ничего. После того, как он вылечился и понял, чем пахнет этот омега, просто не мог пройти мимо.       И сейчас, собирая этот вкус губами, он не может им насытиться. Ему нужно больше. Сжимая ягодицы Сокджина он прижимает его к себе всё сильнее и сильнее, так, чтобы между ними не осталось и миллиметра, чтобы он всем телом впитывал этот дурманящий запах.       Проведя дорожку поцелуев от губ до уха, альфа, покусывая, начал покрывать шею омеги алыми засосами. Откидывая голову назад, Сокджин открывал больше места для ласк адвоката.       Идя со своим мужем на руках по лестнице, Намджун даже не смотрел под ноги, потому что он полностью сосредоточен на омеге, но не наступал мимо лестницы и не падал. Он как-будто не чувствует её и идёт по ровной поверхности.       Слава богу, дверь в спальню открыта, но свет в ней выключен, за исключением одинокого светильника на небольшом столике, на котором лежит книга, которую, по видимому, читал омега до прихода мужа.       Быстро, но все равно аккуратно, Намджун положил Сокджина на кровать, и не переставая целовать, он начал лихорадочно расстегивать пуговицы на рубашке. Сгорая от нетерпения, Сокджин не дожидается пока его муж расстегнет последние пуговицы и дергает рубашку в разные стороны так, что оставшиеся пуговицы разлетаются по комнате.       Намджун навис над омегой и еле слышно, стараясь как можно меньше разрывать поцелуй сказал:       — Сними их с меня.       Сокджин сразу понял про что говорил адвокат. Проведя руками по оголенному торсу, он опустил их на ремень и начал быстро расстегивать. Чувствуя каменный стояк в штанах Намджуна, Сокджин не может дождаться момента, когда он почувствует его в себе.       Пока альфа снимал свои брюки и трусы со стоп, к которым они скатились, омега отполз к изголовью их огромной кровати и достал из прикроватной тумбочки тюбик со смазкой. Презервативы им были не нужны, потому что Сокджин принимал противозачаточные таблетки.       Сняв с себя ещё и галстук, Намджун навис над своим супругом и с ещё большей страстью и голодом поцеловал его. Нащупав кисть альфы, Сокджин вложил в неё смазку. Намджун же решил немного повременить с этим. Оторвавшись от таких горячих губ, он начал медленно выцеловывать шею, плавно переходя к ключицам. Проведя языком по их впадинам, он спускался все ниже.       Оказавшись на уровне сосков, альфа начал целовать их, оттягивать, вылизывать. Сокджин же в это время, блаженно прикрыв глаза, обеими руками зарылся в волосы нависшего над ним мужчины и немного оттягивал, тем самым говоря «мне нравится».       Пока рот Намджуна терзал один сосок, другой он не оставлял без внимания, и сжимал его пальцами, иногда, слегка царапая, проводил по нему ногтями. А потом менял местами руку и рот.       После очередной смены, он все же решил идти дальше и медленно начал проводить дорожку поцелуев-бабочек от груди к паху, периодически сменяя их на язык.       Дойдя до члена, он приостановился, подняв взгляд на своего мужа. В тёмной комнате, освещаемой только тусклым светом настольной лампы, омега выглядел более чем сексуально. Намджун ждал, пока Сокджин откроет глаза.       Вытащив руки из волос альфы и приподнявшись на локтях омега открыл глаза и посмотрел в глаза своему любимому. Дождавшись этого, он начал медленно, не прерывая зрительного контакта, сосать своему мужу.       Намджун сжал талию Сокджина и не отрывая взгляда от его лица взял во всю длину, тем самым заставив его стонать. Омега положил свои руки поверх Намджуновых, говоря «продолжай».       Ритмично поднимая голову и опуская обратно, альфа наблюдал за реакцией своего мужа. С его опухших от жарких поцелуев и приоткрытых губ слетали рваные вздохи и стоны.       Намджун продолжал сосать. Он любил своего мужа и всегда доставляло ему максимум удовольствия. Проводя языком от розовой головки до основания, адвокат ещё крепче сжал талию своего супруга.       — На… мгх… Намджун… — не в силах больше ждать, попытался попросить о большем омега, но вышло только имя.       Но Намджуну и этого было достаточно, чтобы понять, чего хочет его муж. Нащупав в темноте смазку, он выдавил нужное количество на пальцы и быстрым движением размазал по своему члену.       Наклонившись, альфа вновь поцеловал своего мужа, параллельно входя в него. Ловя его стоны ртом, Намджун двигается плавно, постепенно входя все дальше и дальше.       Когда альфа вошел во всю длину, омега выгнулся в пояснице.       Наращивая темп, он продолжал входить до упора. Сокджин цеплялся за его плечи, впиваясь в них и царапая ногтями. На утро у адвоката останутся следы, которые очень много вероятно будут болеть. Но потом. Сейчас он просто хотел своего омегу.       Он всем своим телом прижимал мужа к кровати, не давая возможности пошевелиться. Но Сокджину это и не нужно было — он полностью во власти своего альфы.       Взяв обе руки омеги, Намджун поднял их над его головой и, держа их одной рукой, припечатал к стене, а второй вцепился в бедро супруга, помогая себе трахать его.       Исследуя языком рот, который он и так знает наизусть, адвокат прислушивался к стонам своего любимого, которые он же и заглушал.       Их шелковые простыни помялись, подушки раскидались по кровати. Оба вспотели, их волосы спадали на лица, их животы уже жгло от трения, но им было плевать. Они любили друг друга до потери пульса.       Решив, что уже пора, Намджун немного изменил угол, и начал бить своим членом по чувствительному местечку. От этого действия Сокджин выгнулся в пояснице и, разрывая с Намджуном поцелуй, жадно хватал ртом воздух. Альфа решил не лишать своего мужа кислорода, и чтобы занять свои губы и язык, опустился к шее.       Обводя языком метку, которую он поставил ещё много лет назад, он слышит как стонет под ним омега. Ангельский голос. Ангельские стоны. Ангельский он.       Сокджин же цепляется за последние крупицы своего сознания, но у него получается плохо. У него перед глазами фейерверки взрываются, когда он понимает, что в него изливается его муж, после чего и сам спускает себе на живот.       Лежа на груди у Намджуна, Сокджин проводил кончиками пальцев линии мышц на руке супруга, а Намджун перебирал волосы омеги. Через какое-то время его муж уснул.       Когда альфа это понял, то осторожно, чтобы не разбудить, переложил Сокджина на кровать, а сам встал с кровати и вышел на балкон. Он не курил, но его тесть да, и по этому у них дома всегда были сигареты. Достав одну из пачки, он закурил, параллельно всматриваясь в горизонт.       Он зачесал волосы рукой. Медленно выдыхая сигаретный дым он понимал, что во время недавнего секса со своим омегой, он представлял другого.

***

Imagine Dragons, JID, Arcane, League Of Legends — Enemy       Вечер. В доме главы мафии проходит праздник в честь семьдесят восьмого дня рождения Бан Шихёка. Но на верхних этажах не до веселья. В большом зале с овальным столом собрались важнейшие люди организации: Юнги, Чонгук, Хосок, Хёнджин и Феликс.       — Юнги, послушай. Мы не можем рисковать и выводить так много людей на это дело! Оно того не стоит!       — Хёнджин. Одна из наших главных специальностей — наркота. У нас производится самая лучшая дурь во всей стране. И я хочу чтобы все шло под контролем и не было всяких инцидентов по типу того, что был несколько лет назад, когда я послушал совет сейчас лежавшего на дне какого-то озера Кимуна и лишился большей части товара, потому что это «того не стоит».       — Юнги прав, в тот раз это нормально так ударило по нашему финансовому состоянию. Не критично конечно, но ощутили мы это сполна, — ровным тоном поддержал товарища Хосок.       А вот Хван уже закипал. Как же его бесил его соперник на должность главы организации.       — Юнги. Да пойми же ты, перевозить такое количество порошка за один раз опасно. Это будет слишком заметно. Сколько бы ты не приставил к нему людей.       — Хёнджин, да пойми же ты, Юну похуй на это, — с нескрываемым безразличием проговорил Чонгук.       Чоны были одеты одинаково: классические чёрные костюмы тройка, платиновые запонки, чёрные галстуки и швейцарские часы. Обычно они с братом придерживались свободных футболок, армейских ботинок, байкерских кожанок, но не сегодня.       Сегодня был особенный день, и не все знали почему. Только Юнги, Чоны и Феликс.       — Хван, если тебе так будет спокойней, мы с Хосоком лично будем сопровождать машины, — чуть наклоняясь вперёд сказал Чонгук.       — Вот после этих слов, я ещё больше переживаю за операцию, — услышав это, Чонгук попытался сдержать смешок, и даже прикрыл рот кулаком, но вышло не очень.       На это обратили внимание все, даже Феликс который все это время мыслями находился в другом месте.       — В любом случае план уже готов, и менять что-то времени нет.       — Ты шутишь?! У нас ещё больше года!       — Если Юнги говорит, что времени уже нет, значит его нет, — впервые за весь диалог подал голос Феликс, при этом не отрывая взгляд от резных краев стола.       — Да пошли вы, — Хван вскочил с места так, что стул отъехал назад, — Я вас, блять, предупреждал. Так что когда всё пойдёт по пизде, — он повернулся к Мину и указал на него пальцем, — виноват будешь ты.       С этими словами он вышел из зала.       Проводив его взглядом, Юнги встал и подошёл к мини бару, доставая оттуда бутылку коньяка и четыре стакана. Налив каждому из присутствующих, он посмотрел на свои наручные часы.       — Сейчас двадцать сорок семь. Ещё тринадцать минут.       — Боже, не могу поверить в то, что мы это делаем, — Немного обреченно говорит Феликс, — Нужно быть полными отморозками, чтобы пойти на это.       — Мы таковыми и являемся. По крайней мере мы с Хосоком.       — Я вижу.       — Так. Хватит сидеть. Надо идти, иначе будут вопросы.       Выпив остатки напитка из стаканов, альфы вышли из комнаты, и направились в сторону открытой площадки, на которой проходило торжество.       Поприветствовав всех разом через микрофон Юнги быстро нашёл жену. Три минуты.       — Дорогая, я уже говорил, что ты сегодня выглядишь сногсшибательно? — целуя омегу в оголённое плечо, льстил Юн.       — Это был шестой раз.       — Скажу ещё раз. Ты выглядишь сногсшибательно.       Две минуты. В толпе их переглядки с его друзьями никто не замечал.       Юнги снова посмотрел на часы. Двадцать пятьдесят девять. Минута. Чертова минута!       Он нервно оглядывается в поисках именинника. Шихёк сидит на своей коляске. Мин снова смотрит на часы. Двадцать один ноль ноль.       В эту же секунду старика начинает трясти. Из горла вырывается хрип. Все присутствующие сразу притихли, а самые близкие быстро подбежали к нему. Вызывать скорую было поздно. Альфа скончался на месте.

/flashbacks/

двенадцать часов назад

The Black Keys — Lonely Boy       Было девять часов утра, но весь дом был на ногах. На кухне повара готовили праздничный банкет, на улице ставились украшения.       Юнги шёл по террасе их виллы, на которой вечером должно проходить торжество. Впереди он заметил Феликса, который шёл как раз к нему.       — Феликс?       — Я достал.       Посмотрев по сторонам, Юнги взял альфу за локоть и повел к себе в кабинет.       Там их уже ждали Чонгук и Хосок. Они договорились встретиться здесь. Зайдя в кабинет, Юнги закрылся дверь на замок.       — Доставай.       Феликс вытащил из внутреннего кармана своего пиджака конверт и положил его на стол.       Подойдя к столу, Мин взял конверт в руки и открыл. В нем было несколько пакетиков со светло-сиреневым порошком.       — Сработает?       — Это аконит. Одно из самых действенных средств.       — А что это вообще по своей сути?       — Растение.       — Ты собрался старину Бана цветочками убивать? — не сдерживая смех спросил Чонгук.       — Аконит это растение семейства лютиковых. Вызывает остановку сердца и его невозможно найти в крови, — с холодным спокойствием ответил Феликс.       — Тогда ладно, — неожидав такого, ошарашено сказал Чонгук.       — Кстати, — подал голос Хосок, — Мне тут птичка на хвосте принесла. Оказывается господин Ким Намджун решил вернуть янтарной канарейке лицензию адвоката.       — Да что ты, — Усмехнулся Мин.       — Более того, он уже нашёл какие-никакие доказательства его невиновности.       — Оперативно. Как жаль что у него ничего не получится.       — Почему?       — Потому что…       — Подождите. Янтарная канарейка. Это тот омега которого мы подставили? — влезает в разговор Чонгук.       — Он самый. Так вот, потому что нормальных улик он не найдёт, хотя бы потому что мы работали чисто. Ну а если ему и удастся что-то нарыть, и даже вернуть канарейке лицензию, его никуда не возьмут с таким пятном на биографии.       — А жаль, способный парень.       — Да, только вот оказался не в том месте, не в то время.

восемь часов назад

      Юнги пошёл проверять как идёт подготовка к торжеству.       — Дорогой, ты куда? — выглядывая из дверного проема, который только что прошёл Мин, сказала Сугён.       — Проверить готовность блюд и украшений, — «Только не иди со мной» думает альфа.       — Ой, а можно я с тобой? Все-же это день рождения моего отца.       «Блять» пролетает в голове у Юнги, которых сжимает пакетики с ядом в кармане брюк.       — Конечно, — выдавил из себя Юн.       Актёр из него превосходный.       Взяв жену под руку они пошли в сторону кухонь. Шихёк был стар, и у него было много проблем со здоровьем. Поэтому ему готовили отдельно, по особым рецептам.       Юнги смотрит на часы. Тринадцать ноль четыре. Через двадцать шесть минут он должен высыпать порошок в одну из кастрюль с едой. Зайдя на кухню, весь персонал разом оторвался от дел и начал кланяться. Леонардо, шеф повар их семьи, быстрым шагом подошёл к альфе и поприветствовал его.       — Леонардо, как продвигается работа?       — О, всё прекрасно, даже обгоняем график, так что задержек с подачей блюд не будет.       — Замечательно, а можно взглянуть на блюда для моего отца? — спросила Сугён.       «Надо же, сделала всю работу за меня». Альфа снова смотрит на часы. Тринадцать двадцать три. Идеально.       — Госпожа, вам всё можно, — широко улыбаясь ответил повар, — Прошу, — и указал в направлении той части кухни, к которой можно было подходить только определённым людям.       Попробовав некоторые блюда, Мин запомнил какие из них они попробовали чтобы сыпать яд точно туда. Тринадцать двадцать семь. Он сжал пакетики в карманах брюк. Тринадцать двадцать восемь. Сердце колотится так, что вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Тринадцать двадцать девять. «Как хорошо что аконит в зип-пакетах» думает Юнги и открывает их ещё в карманах. Тринадцать тридцать. На пороге кухни появляется Хосок.       — Господа, — все оборачиваются на него, — А можно поинтересоваться? — он даже не смотрит на друга, но все равно понимает, что тот делает в этот момент, — А обед будет или только вечером? — без капли наезда спрашивает альфа.       — Конечно, господин Чон. В два часа дня. Я уже приказал накрывать.       — О, благодарю, — разворачиваясь, альфа бросает взгляд на друга, и видит как тот еле заметно улыбается.       У этих людей все схвачено.       Никто и предположить не мог, что глава мафии скончается на своём же дне рождении. Но что поделать. Он был стар. Пока санитары забирали тело, Юнги не на шаг не отходил от Сугён. Бедная его жена. Потерять отца дважды. Какой кошмар. Компания друзей поддерживала омегу как могла.       И только в мыслях у них была далеко не скорбь. Это было чувство скорой победы. Хотя она по сути уже давно наступила. Ровно в тот момент, когда Чонгук случайно подслушал разговор Шихёка и его нотариуса о его наследстве и о том, кому же достанется управление мафией.       Альфы давно не видели Юнги таким счастливым.

/end of flashbacks/

BONES UK — Beautiful Is Boring       Когда все разошлись, на часах было около двух ночи. Все никак не могли отойти от потери. Зайдя в свою спальню, Феликс не сразу заметил человека, расположившегося на его кровати.       — Классно выглядишь.       Альфа не ожидал встретить в своих владениях кого-то так поздно.       — Это страшно.       — Что именно?       — То, что ты так нагло врываешься в моё личное пространство. К тому же, я не ожидал тебя здесь увидеть.       — Почему? Ты же сам дал мне ключи.       — Хёнджин, это ничего не меняет.       Положив телефон на тумбочку, Феликс повернулся к Хвану.       — Давно тут сидишь?       — Минут пятнадцать. Но уже ухожу. И ты вместе со мной.       — В смысле? — Хван схватил его за руку и потащил к выходу.       Феликсу же ничего не оставалось, кроме как повиноваться.       Аккуратно, чтобы их никто не заметил, они прошли в другое строение, в котором жил Хёнджин. Его апартаменты занимали весь третий этаж здания. Персонал убирался там три раза в неделю. Во всех комнатах кроме одной, запертой на ключ. Туда-то они и направлялись.       Открыв массивную дверь, Хёнджин пропустил вперёд Феликса, а когда зашёл следом, закрыл дверь и оставил ключ в замочной скважине.       — Ты рад? — Пройдя дальше спросил Ли.       — Чему?       — Смерти Бана.       — С чего ты это взял? — подходя ближе к Феликсу спросил Хван.       — Иначе ты бы не пришёл.       — Пришёл бы. Ещё несколько дней назад решил что приду. Просто так сложились обстоятельства. На самом деле я правда не ожидал, что он так умрёт. На своём же дне рождении.       Подойдя вплотную к молодому человеку, Хёнджин провел костяшками пальцев по его щеке.       Феликс же непроизвольно прикрыл глаза и потерся скулой о пальцы старшего. Он знал зачем пришёл Хван ещё у себя в спальне. Да, он мог сказать что устал, но это было бы ложью. Для Хвана у него всегда есть силы.       В этой комнате он знал наизусть все, даже мог проводить здесь экскурсии. Правда это не то место, куда стоит водить посетителей. Красные стены; приглушенный свет; большая кровать с бархатным балдахином, стоящая в центре комнаты; несколько чёрных металических шкафов закрывающихся на ключ, с разными наручниками, цепями и ошейниками; стойки с плетками, разной длины и силы удара. Определённо, это любимая комната альф из всего комплекса.       — Красиво, — глядя в глаза напротив стоящего сказал Хёнджин.       — Что красиво?       — Все что связано с тобой, — с этими словами он притянул Феликса к себе за талию и впился в его губы своими.       Ли успел только вздохнуть. Толкая Феликса ближе к кровати, Хёнджин параллельно снимал с него одежду. Пиджак первым полетел на пол. За ним рубашка.       В прямом смысле слова, Хван кинул Феликса на кровать.       — Дальше сам, — и развернулся в сторону одного из шкафчиков.       Взяв связку маленьких ключиков, он быстро нашёл тот, что открывает нужный ему шкафчик. Вытащив несколько выдвижных ящиков, он не задумываясь взял наручники. Из другого широкий кожаный ошейник с поводком-цепью.       Держа сей набор в руках он развернулся. Видя как немного пьяному Феликсу все-таки удалось снять туфли, Хёнджин медленно обошёл кровать со всех сторон любуясь открытой картиной.       Даже для альф, Феликс был хорошо сложен. Эта светлая кожа. Светлые, пусть и крашеные, волосы. Орехово-зелёные глаза. И дурманящий запах зефира, который прекрасно сочетался с запахом кофе, сопровождающим Хвана долгие годы.       Стянув руки Феликса за спиной наручниками, альфа осторожно застегнул на его шее ошейник. И снова поцеловал. Жадно. Ненасытно. Пошло. Проникая языком всё дальше и дальше.       Кусая губы другого до крови, Хёнджин сразу же слизывает капли бордовой жидкости языком. Но кровь на него действует так же, как на акул. Хёнджину срывает крышу.       Он резко переворачивает Ли на живот в попытках поставить его в коленно-локтевую, но из-за связанных рук это невозможно. По этому Феликс просто выгибается в пояснице и упирается лбом в простынь.       Хёнджина не заботит смазка и растяжка партнёра. Ему вообще плевать на то, что ему может быть неприятно, тяжело, больно. Ему главное удовлетворить свои потребности.       Он накручивает цепь от ошейника на руку, а второй держится за ягодицу Ли. Он не помнил как расстегнул свои штаны, как вытащил член. Он помнит лишь то, как потянул за поводок и одновременно с этим вошёл в Феликса.       Хёнджин не занимается любовью. Он трахает. Любому нормальному человеку не захочется иметь дело с эгоистом, которому все равно на тебя. Но не Феликсу. Феликс нуждался в Хёнджине. Феликсу нужен был Хёнджин. Феликс болел Хёнджином.       Он готов был простить Хвану всё. И то, что он мог при нем флиртовать с омегами. И то, что он мог вести себя максимально холодно, как будто они незнакомые друг другу люди. И то, что он плевать хотел на состояние Ли после их ночей. Лишь бы Хёнджин трахал его. Лишь бы почувствовать его в себе. Лишь бы он сказал, что скучал. Хотя на задворках сознания понимал, что это ложь. Но он все равно наивно думал, что Хван с ним честен.       И сейчас, лежа под ним и задыхаясь от удушья, чувствуя как наручники врезаются в запястья, а из ранок уже текут маленькие струйки крови, он понимал, что Хёнджину просто нужно или снять стресс, или удовлетворить желание, или в очередной раз показать кто он в этом мире. Но это все не важно. Важно то, что он выбрал не поехать в один из их борделей и не снять какую нибудь шлюху, а пойти к Феликсу.       Когда Хван закончил, первым делом он привёл в порядок себя, а уже после расстегнул наручники и ошейник. Кинув ему спиртовые салфетки, чтобы Феликс стёр кровь с запястий, альфа молча стоял и смотрел. А у Феликса он нехватки кислорода кружилась голова.       Когда Феликс собрался, Хёнджин взял его за подбородок и сказал.       — Ты прекрасен. Ты же мне веришь?       — Конечно, — с детской наивностью ответил альфа.       Чмокнув младшего в губы, Хван пошёл в сторону двери. Отперев замок он повернулся к все также сидящему на краю кровати Ли.       — Идёшь?       Феликс ничего не ответил. Он молча встал, хоть ноги его и не слушались из-за перенапряжения, и пошёл за старшим.       Вернувшись в свою спальню, он лёг на спину в центр кровати и просто смотрел в потолок. Было около четырех утра. В семь ему вставать. Проще уже не ложится. Что он собственно и сделал. Запястья саднили, кислорода все ещё не хватало. А он просто лежит и даже не чувствует, как по его щеке скатывается одинокая слеза.

***

Palaye Royale- Lonely       Чимин проснулся рано утром. Уже который день ему не спится. Даже когда он ложится спать, его мысли не покидает альфа. Даже во снах. Это порядком раздражает.       Омега пошёл на кухню чтобы приготовить завтрак, но открыв холодильник, и увидев, что там кроме практически пустой бутылки молока и пачки масла ничего нет, с разочарованием закрыл дверцу. Нужно идти в магазин.       Слава богу родители от него не отвернулись и продолжают перечислять ему деньги. За что он им очень благодарен.       Правда настроения все равно нет. Намджун обещал позвонить и уточнить время и место встречи. Но четверг уже наступил, а звонка никакого не было. Чимин надел чёрные джинсы и серую толстовку и вышел. Магазин находился в двадцати минутах ходьбы.       Пак подключил наушники к телефону и включил музыку. Обычно она помогала отвлечься от мыслей, но не в этот раз. Ничто не могло перекрыть Намджуна. Да он такими темпами с ума сойдёт.       Взяв тележку, он безэмоционально ходил между рядами и на автомате кидал продукты в тележку. Задержавшись у стеллажей с алкоголем, он все же положил несколько бутылок пива и бутылку соджу. Оплатив покупки, он сложил все в пакеты и направился к дому.       Подходя к знакомому строению он заметил машину, которая просто не по карману жителям этого района. А после этого и человека, который оперся о её капот.       Чимин от шока даже пакеты воронил. Заметив движение в стороне, альфа повернул голову, и увидев омегу, тут же пошёл в его сторону.       — Выглядишь неважно, — помогая собирать выпавшие продукты из пакетов, сказал Намджун.       — Что… Что ты тут делаешь? — вытаскивая наушники из ушей, спросил Чимин.       — За тобой приехал. Или ты забыл о том, что у нас с тобой сегодня встреча?       — Нет, но ты же должен был позвонить, — всё ещё находясь в ступоре спросил Пак.       — Замотался. Твоё дело, знаешь ли, не из лёгких. Пришлось попотеть, — Ким взял пакеты и пошёл в сторону подъезда.       Намджун без помощи Чимина вспомнил расположение его квартиры. Подойдя к двери, он остановился и поставил пакеты на пол. Повернувшись, ему даже говорить ничего не пришлось, Пак сам понял, что ключи от этой двери тут только у него.       Омега только с четвертого раза попал в замочную скважину. Пропустив альфу с пакетами вперед, он зашёл следом. Намджун же в это время по хозяйски разулся и пошёл на кухню. Он был в этой квартире один раз, и то минут двадцать, а складывается ощущение, что это он здесь живёт, а не Чимин. Хотя нет, только по костюму Кима можно сказать, что он живёт в месте стоимостью двадцати таких квартир.       — Ты иди переодевайся, а я пока что продукты разложу, — кричал Паку Намджун.       Чимин всё ещё был в состоянии шока, но послушал альфу и направился в сторону своей спальни.       Если на Намджуне был серый костюм, светло-лимонная рубашка и белые туфли можно сделать вывод, что они опять поедут в ресторан, но Чимин решил уточнить.       — Мы в ресторан или в другое место? — спросил омега параллельно снимая с себя толстовку.       — Да, в ресторан, только в другой.       — Конечно в другой, такие, как ты, в один и тот же два раза не ходят, — уже тише, можно сказать, бубня себе под нос, сказал омега.       Выбор Чимина пал на воздушную белую рубашку, чёрные брюки и чёрные туфли. Сделав легкий макияж, он уже собрался выходить из комнаты как его взгляд пал на шкатулку с украшениями. Пак достал оттуда тонкую серебряную цепочку, которую ему подарили родители на четырнадцать лет, и на ходу застегнул её. Цепочка подчеркивала его выразительные ключицы. Две верхние пуговицы на рубашке были расстёгнуты, он считал рубашки, застегнутые на все пуговицы, отвратительными. За исключением классических костюмов.       Когда он зашёл на кухню, он увидел Кима сидящего за столом, а перед ним в ряд выставлены бутылки с алкоголем.       — Горе запиваешь? — поднимая взгляд на омегу спросил Намджун.       — А тебе какая разница?       — Любопытство, — задержав взгляд на шее Пака, альфа подумал как красиво там бы смотрелась его метка.       Ким встал и пошёл обуваться.       Подходя к машине, он открыл дверь у пассажирского сидения для Чимина, а уже потом, когда тот сел, обошёл машину и сел на водительское.       — Пристегнись.       — А если не пристегнусь? Что будет? — Пак определённо испытывает нервы Намджуна на прочность.       — Скажем так, я люблю водить быстро. В прошлый раз я вёл медленно только потому что мало тебя знал, была ночь и во мне было несколько бокалов белого сухого. Ещё вопросы? — альфа был ещё тем актером.       В разных компаниях он вёл себя абсолютно по разному. И сейчас, находясь рядом с этим омегой, он решил вести себя в точности как он. Паку нравилось то, как Ким изменил свою манеру общения, подгоняя её под Чиминову. Он таки решил пристегнуться.       Омеге не терпелось узнать, что ещё удалось нарыть Намджуну.       — Так… — нервно заламывая пальцы на руках, спросил Чимин, — Тебе что то удалось узнать?       — Да, — не отрывая взгляда от дороги ответил альфа.       — И что же?       — Доедем — узнаешь.       «Да ты издеваешься!» Думал Пак.       Услышав то, как тот резко выдохнул, Ким про себя улыбнулся. Один один.       Они приехали в тоже здание что и в прошлый раз, но поднимались на несколько этажей выше. Чимин не знал что именно здесь. Но как оказалось, тоже рестораны.       Только этот был сосредоточен исключительно на итальянской кухне. На кухне, которую Чимин ненавидел. За исключением пиццы. Да, пиццу он определённо любил. Когда Чонсок ещё был в Корее, они часто ходили друг к другу и заказывали пиццу. Погрузившись в воспоминания он слегка улыбнулся.       — Ты улыбаешься потому что итальянскую кухню любишь?       — Нет, я её ненавижу. Просто вспомнил как мы с моим другом в школьные годы объедались пиццей.       Намджун думал что ему послышалось.       — Ты не любишь итальянскую кухню?       — Да, а что? Это так страшно?       — Нет, просто я тоже её не люблю, разве что пиццу. Но подумал что тебе нравится и решил сходить сюда.       Они только сели за столик а тут выясняется это.       Ситуация комичная, если не сказать большего.       — В таком случае… — начал было Намджун.       — Давай уйдем?       — Давай уйдем?       Сказать одну фразу в унисон и создать тем самым смущающую атмосферу? Пожалуйста!       Как же давно Чимин не чувствовал смятение. Иногда складывалось ощущение, что это чувство было создано для всех, кроме него.       К ним только направился официант, но они уже встали и направились к выходу.       — Господа, что то случилось? Вы же только пришли, — спросил администратор у входа.       — Просто планы поменялись, — ответил Намджун. Primal Scream — Rocks       — Ну и куда пойдём? — стоя на парковке спросил Пак.       — Честно говоря я не знаю. Во всех ресторанах которые я знаю нужно бронировать столики, и даже мне туда просто так не попасть, — он повернулся к омеге и с надеждой спросил, — У тебя есть идеи?       — У меня то может и есть, но что то мне подсказывает, что такие люди как ты к такому не привыкли.       — А вот это вообще то обидно! — скрещивая руки на груди, сказал Намджун.       — Так что? Мне озвучивать их?       — Ну давай, посмотрим, к чему я не привык.       — У тебя есть машина, мы сейчас можем поехать куда душе угодно.       — И что?       — Ещё в студенческие годы мы с одногруппниками ходили в походы. И в один из таких походов мы наткнулись на утес, с которого открывается красивый вид на Ханган. Мы можем заехать в магазин, или в какое нибудь кафе в котором есть еда на вынос, купить что то, и потом поехать туда. Дорогу я помню.       — И почему ты решил, что я к такому не привык?       — А ты привык?       — Не то чтобы, но пару раз так проходили наши свидания с Сокджином.       — А вы романтики.       Они сели в машину и Ким спросил.       — Так в какое кафе поедем?       — Езжай, я по дороге покажу.       На часах было одиннадцать утра, ехать им шесть часов, а они только с парковки выехали.       — У тебя много бензина?       Ким посмотрел на приборную панель.       — Пол бака.       — Заедем на заправку. Нам ехать около шести часов. Я не хочу застрять на какой нибудь неоживленной трассе.       Намджун окинул омегу взглядом. В его голове были мысли по типу «командир нашёлся», но все же решил прислушаться.       Заехав в какое то кафе японской кухни, они скупили чуть ли не все меню. Ждать пришлось долго, около часа. Хорошо что ещё день был будний и народу было мало. Закинув все в багажник они решили двигаться дальше.       — Чимин, подожди меня в машине минут пятнадцать. Я быстро.       Пак даже ответить ничего не успел, как альфа скрылся за поворотом.       Чимину ничего не оставалось кроме как сесть в машину и ждать. Ким, как и обещал, вернулся через пятнадцать минут, но с бумажным пакетом, на котором красовалась эмблема пекарни.       — Держи, — Намджун протянул пакет омеге.       — Что это?       — Ты не завтракал. Об этом говорили твои пустые полки на кухне и полные пакеты еды. Ехать нам около шести часов, ты сам говорил. А есть суши на ходу не удобно. Так что вот, — альфа махнул головой в сторону пакета, из которого выходил запах вкусной выпечки и кофе.       Намджун завёл мотор и они поехали. Чимин раскрыл пакет и достал из него два круассана, протягивая один из них альфе.       — Спасибо, я не голодный.       — Бери. Я не могу есть один, когда я в чьей то компании.       — Почему? — спросил Ким, параллельно беря этот круассан из рук омеги.       — Не знаю. Просто не комфортно. Вот здесь налево.       Сначала они ехали в тишине, а потом Чимин поперхнулся кофе.       — Вообще я люблю кофе. Но этот, — он указал на бумажный стаканчик, — именно этот, мне не нравится, — со злобой сказал омега.       Намджуну это показалось очень милым.       — Ты всегда так ругаешься когда давишься чем то?       — А… — Пак на мгновенье задумался, — Да.       Ну не мог он сказать «нет», тогда ему пришлось бы объяснять почему.       А говорить о том, что он просто не хотел упасть в грязь лицом перед Кимом не хотелось. Поэтому пришлось соврать. Хоть это и не в его стиле.       Дальше диалог пошёл на ура. Они обсудили все что только можно. Причём именно то, что касалось их самих.       Намджун узнал как Чимин проводил время со своим другом, как они с родителями ездили в отпуск, и даже как в первый раз попробовал сигареты и пиво.       Чимин же в свою очередь узнал как Намджун в детстве переболел ветрянкой, как он в старшей школе подрался с одноклассником и как они познакомились с Сокджином.       На этом моменте Чимин почувствовал себя неуютно. Да, Намджун рассказал о том какой Сокджин человек, и Пак даже был рад, что Киму достался такой хороший муж, но его все равно не оставляли в покое какое то странное чувство. После долгих попыток подобрать нужное слово, его сознание само подсказало ответ. Ревность. Это была чертова ревность. «Чимин, тебя определённо в детстве роняли. Ты серьёзно приревновал человека с которым ты знаком пару недель к его законному мужу с которым он в браке много лет?» Но его мысли быстро отвлек знакомый пейзаж. Dominicana — My Life Is Going On       На него тут же нашла грустная ностальгия. Он скучал по тем временам. Когда его ещё не пугало будущее, когда он был лучшим учеником на курсе, когда его ещё не называли янтарной канарейкой.       Время было начало седьмого вечера и уже темнело. Пак уже было собрался выходить из машины. Но Намджун его остановил.       — Смотри.       Он нажал на какую то кнопку рядом с рулём и крыша начала отъезжать с характерным жужжанием.       — Ты не говорил что у тебя кабриолет.       — А ты и не спрашивал.       Когда крыша была полностью убрана они почувствовали слабый ветерок.       Намджун вышел из машины и подошёл к багажнику. Достав оттуда всю еду он вернулся на свое место.       — И так. Чтобы ты хотел открыть первым?       — Мне все равно.       — Мне тоже.       — Омеги вперёд.       Чимину оставалось только выбирать. Он взял ближайший к нему контейнер.       Благодаря их разговору во время поездки, они немного раскрепостились и чувствовали себя более чем комфортно друг с другом.       Они ещё долго разговаривали на отвлеченные темы и разговаривали бы ещё, если бы Намджун не вспомнил об их изначальной причине встречи.       — По моему, ты очень хотел узнать, что я ещё нарыл.       И правда. Чимин забыл об этом. Он так увлёкся альфой и разговорами с ним что ему было все равно на его адвокатскую лицензию. А тут его как будто ведром холодной воды облили.       — Да, хотел. Так что ты узнал? — стараясь скрыть разочарование о том, что им пришлось вернуться к этой теме, спросил Пак.       Намджун молча отложил палочки и потянулся к бардачку. Альфа вытащил из него папку и протянул Паку.       — Что это?       — Открой и узнаешь.       Теперь палочки откладывал уже Чимин. Открыв папку он не поверил своим глазам. " Пак Чимин восстановлен в должности адвоката». Именно это первым бросилось ему в глаза.       — Но… Как? — поднимая голову вверх и смотря прямо в глаза напротив спросил Чимин.       — Подключил свои связи.       У омеги полились слезы.       Он и не надеялся на то, что у альфы что то получится. А даже если и получится, то так быстро.       Чимин не понимал чем он руководствовался когда резко потянулся к Намджуну и крепко его обнял.       — Спасибо. Огромное спасибо, — шептал он, роняя слезы на плечо Намджуну.       Ким ожидал любой реакции, но не слезы. Он просто представить не мог, что такой человек как Чимин, который с пеленок углубился в юриспруденцию может плакать.       Он медленно прижал его к себе, аккуратно поглаживая по спине.       — Всё хорошо. Теперь у тебя есть лицензия и ты можешь опять работать адвокатом.       — Спасибо, — не унимался Пак, — Спасибо тебе.       Омегу трясло. Толи от слез, толи от холода, потому что время было около девяти часов вечера, на дворе конец сентября, а он в лёгкой рубашке.       — Посмотри на меня, — Намджун немного отстранился и взял лицо Чимина в руки, — Я же говорил что смогу вернуть тебе лицензию. Всё хорошо. Ты теперь можешь работать по своей специальности. Все наладится. Ты мне веришь?       — Д…Да, — всхлипывая ответил омега.       — Тебя трясет. Замерз?       Чимин отрицательно покачал головой.       Намджун решил проверить и взял его руки в свои.       — Ну как же нет. У тебя руки ледяные.       С этими словами он снял с себя пиджак и накинул на плечи Пака.       — Время позднее. Нужно ехать обратно, — обнимая Чимина, чтобы он быстрее согрелся, сказал Намджун.       Посидев так ещё минут пять, Ким выпустил омегу из своих рук, поправил на нем свой пиджак и начал закрывать крышу. Домой они ехали в тишине, единственное что было слышно и звук мотора и шмыганье носом.       Когда они подъехали к дому Пака, Намджун вышел первым и чуть ли не побежал к пассажирской двери, чтобы открыть её. Когда Чимин вышел из машины, он встал на против альфы и сняв с себя его пиджак протянул ему.       — Спасибо.       — Ты так меня благодаришь, как будто я весь мир спас, — забирая свой пиджак сказал Ким.       — Не знаю как весь, а мой точно, — лёгкая улыбка тронула губы обоих.       — Иди сюда, — альфа опять обнял Чимина, — Только не плачь больше. Тебе не идёт.       — Хорошо.       Они оба понимали, что их пути на этом расходятся, поэтому и не хотели расходиться. Несмотря на то, что время было половина четвёртого утра.       — Ну ладно. Я пойду. А то завтра работу искать.       — Удачи.       Все это время омега сжимал в руке папку с документами.       Они не сказали другу другу «пока», «прощай» или что то ещё. Они не хотели думать, что все закончилось. Они просто разошлись с мыслью, что раз они не попрощались, значит ещё встретятся.       Альфа не стал ждать пока загорится свет в квартире. Он понимал, что Пак слишком сильно хочет спать, чтобы идти куда нибудь ещё помимо спальни, поэтому сел в машину и поехал в сторону своего дома.       По обыкновению вжимая педаль газа в пол он прокручивал воспоминания того, как именно он вернулся Паку лицензию.

/flashbacks/

X Ambassadors — BOOM       Утром понедельника Ким шел по коридору здания уголовного суда. Он направлялся к главному судье.       — Здравствуйте, у вас назначено?       — Нет, но судья должен меня принять.       — Простите, но господин Пэ не…       — Я Ким Намджун, — перебил секретаршу альфа.       — Господин Ким? Простите, я сейчас проведу вас.       Как много в наше время решает имя.       Зайдя в кабинет, альфа тут же заметил судью, сидевшего за столом и перебиравшего бумаги. Тот в свою очередь безэмоционально поднял глаза, но увидев кто перед ним стоит, сразу переменился.       — Ким Намджун! Какими судьбами? — радостно поприветствовал он Намджуна.       Судья даже встал из-за стола чтобы обнять гостя.       — Да я по поводу одного дела.       — Видимо очень важное если ты собственной персоной пришёл ко мне. Чай будешь? Может кофе?       — Кофе пожалуйста.       — Чудно. Джибёль, — в дверном проеме тут же появилась секретарша, — Приготовь пожалуйста один кофе и чёрный чай.       — Две ложки сахара, — уточнил Ким.       — Да, в кофе две ложки сахара.       — Сейчас принесу.       Когда секретарь принесла чашки с напитками Намджун заговорил.       — Вы помните случай с Пак Чимином?       — С кем?       Намджун обреченно вздохнул.       — Янтарная канарейка.       — А, этого помню. А что то случилось?       — Вы возглавляли комиссию по его исключению из коллегии адвокатов.       — Да. А почему ты так этим интересуетесь?       — Суть в том, что в этом деле есть несколько несостыковок. Они незначительные, но все равно настораживают.       После этих слов судья напрягся.       — Да сдался вам это Пэк.       — Пак, — поправил Сокхуна Намджун.       — Не столь важно.       — Важно.       — Пак, так Пак. Так что вы хотели узнать?       — Не узнать, — альфа подбирал слова, — Попросить. Да, это более подходящее слово.       — И они чем же?       — Не могли бы вы вернуть господину Паку лицензию на адвокатскую деятельность?       Судья поперхнулся. Ким немного похлопал его по спине, но все равно потребовалось около пяти минут чтобы прийти в себя.       — Что вы сказали?       — Я хочу чтобы вы вернули Пак Чимину лицензию адвоката, — более жёстко сказал альфа.       — Намджун, послушай, я все понимаю. Но Пак совершил преступление.       — Не он.       — А кто же?       — Видите ли, — Намджун поставил чашку на стол, — Чимин просто жертва обстоятельств. Сами подумайте, это его первое дело, зачем ему портить репутацию, когда он ещё ничего не имеет?       — Чтобы получить деньги и жить припиваючи?       — Вы деньги нашли?       — Нет, но…       — Нет, не нашли. Тогда как вы можете говорить о том, что он сделал это ради денег?       — Намджун, я понимаю твоё благородство, но боюсь я ничем не могу тебе помочь.       — Можете.       — Не могу.       — Можете.       — Намджун это решаю не я, а апелляционный комитет.       — Который вы возглавляете, — сделав ударение на «вы», сказал Ким.       — Прости, но в этот раз я не смогу тебе помочь.       Альфа знал, что так будет и поэтому подстраховался. Идти к такому человеку как Пэ Сокхун с просьбой и без компромата на него — заведомо проигранная игра.       — Вам придётся мне помочь.       — Почему?       — Ну или иначе все узнают, почему ваша секретарша так бытро поднялась по карьерной лестнице.       Сказать что Сокхун был в шоке с этого, значит ничего не сказать.       — Не понимаю о чем ты.       — Когда говорите была ваша последняя встреча? В эту субботу? В четыре часа в «Луне»?       — Что ты несешь? — судья заметно нервничал.       Ким отодвинул край пиджака и вытащил из внутреннего кармана небольшой конверт и протянул его Пэ.       — Ознакомиться не желаете?       С недоверием судья все же взял конверт. В нем были фотографии того, как он с Джибёль были в закрытом ночном клубе «Луна».       То что было изображено на снимках определённо выходило за рамки рабочих отношений.       — Справедливый суд. Никакой коррупции. Без связей, — проговаривал в слух свои мысли Намджун.       — Как…       — Как я узнал?       — Да.       — Это вас не должно волновать. Вас должно волновать то, что если я не получу лицензию адвоката на имя Пак Чимина, эти снимки появятся на столе главного редактора новостей. Причём в самое ближайшее время.       — Как там, говоришь, зовут этого парня?       — Пак Чимин.       — Я попробую что нибудь сделать.       — Вы не попробуете. Вы сделаете.       Ким встал с диванчика и направился к выходу.       — К какому дню тебе нужны документы?       — Я приеду в этот четверг утром. Все должно быть готово.       — Ты спятил?! — повернулся судья к уже подходящему к двери Киму.       Намджун же просто помахал конвертом с фотографиями и вышел из кабинета.       Сокхун остался наедине со своим мыслями. Он медленно встал с дивана и подошёл к своему рабочему столу. Взяв в руку трубку телефона, он нажал пару кнопок на нем и стал ждать. После того как на той стороне провода раздался голос, он заговорил.       — Мне нужна адвокатская лицензия… На чьё имя? Пак Чимин.

/ end of flashbacks/