Янтарная канарейка

***

Rag'n'Bone Man — Human       Суд — дело сложное. Особенно в этой ситуации. Защищать человека, когда на руках практически ничего нет, кажется невозможным. Но Чимин упертый. Всегда таким был. Поэтому и решил не бросать это дело. Другие адвокаты бы делали все в половину силы, а Пак наизнанку выворачивался, лишь бы выиграть.       Когда судья Пэ занял свое место, и все присутствующие сели, слово дали стороне обвинения.       — Прежде всего, я хотел бы поблагодарить вас, — Бан повернулся к скамье присяжных, — за то, что нашли время для этого процесса. Обещаю отнять у вас как можно меньше времени хотя бы потому, что дело крайне простое. Вот там, за столом ответчика, сидит Со Чанбин. Он обвиняется в убийстве, такого же, как и он, заключенного, Яна Хансо. Нет никаких сомнений, что он это сделал. А адвокат господина Со хочет выставить это как самооборону, — с этими словами он повернулся в сторону Со, а за ним и все остальные, — Много лет назад, такие же, как вы, граждане проголосовали за пожизненное заключение для господина Со. Они верили что это поможет остановить преступления с его стороны. Но они ошиблись. Даже в тюрьме, он нашёл способ убивать. И единственное, что способно его остановить — казнь на электрическом стуле. Подсудимый безжалостно убил человека. Он признался в этом. Но даже если бы и не признался, у нас достаточно свидетелей, которые видели как он хладнокровно убил человека. Остановимся на таком понятии, как «хладнокровно». Убийство по любой причине отвратительно, но в некоторых случаях мы хотя бы можем понять причину. Например: вам или вашим родным угрожают. Если при вас есть оружие, то вы можете пустить его в дело. Так мы хотя бы можем понять, что причиной убийства была самооборона или защита дорогого вам человека. Но некоторые убивают ради денег, наркотиков или, Боже упаси, наслаждения, — с каждым словом его тон становился более жёстким и приобретал стальные нотки.       Невооруженным глазом можно было понять, что прокурор настраивает присяжных против Чанбина. Причём очень умело. Не просто же так на каждое его слово, присяжные кивали.       — С одной стороны, это можно принять за месть. Но мы не хотим мстить. Мы хотим добиться правосудия для человека, которого Со хладнокровно, повторяю — хладнокровно, убил. Благодарю.       Как сказал Чанбин: «Часом раньше — часом позже». На лицах присяжных легко читалось отвращение к подсудимому.       Они могли заниматься более важными делами, но вынуждены сидеть в зале суда номер тридцать семь здания уголовного суда города Сеула и гадать, что на эти обвинения может сказать сторона защиты.       Чимин глубоко вздохнул, набираясь в лёгкие воздух, который как будто мог помочь, и начал:       — Господа, окружной прокурор Бан все повторял: «Со Чанбин виновен». Но это не так. Помните о презумпции невиновности. Хоть есть огромное количество доказательств виновности господина Со, нет ни одного прямого доказательства того, что он сделал это умышленно, и как выразился прокурор «ради наслаждения».       Он обвел присяжных взглядом и не увидел каких либо изменений в их мимике. Они все так же желали посадить Чанбина на электрический стул.       — Вы помните те прекрасные примеры, которые приводил господин Бан для того, чтобы мы с вами поняли разницу между хладнокровным убийством и самообороной? Последнее случается когда мы защищаем свою жизнь или жизнь наших близкий. Так вот. Со Чанбин убил, спасая свою жизнь. И я полагаю, что каждый из присутствующих на его месте поступил бы так же. Я хочу вам напомнить о том, что прежде чем считать моего клиента виновным, нужно доказать его вину. Поэтому, я предоставлю вам доказательства того, что Ян Хансо первым пытался убить Со Чанбина.       Начался парад свидетелей обвинения. Для того, чтобы обрисовать характер убитого, были приглашены тюремные охранники и заключенные.       Пак понимал, что человек попавший в тюрьму не может быть с такой миролюбивой натурой. Свидетели, тщательно проинструктированные Баном, говорили, что Ян был примерным заключенным, делал много хорошего и старался помогать братьям по несчастью. И только причина его заключения омрачала картину: изнасилование несовершеннолетней омеги.       И без того слабая защита рассыпалась после описания внешности Яна. Он был тощим, ростом примерно метр семьдесят. На фоне Со, он выглядел мухой. Бан все повторял, что Ян не мог первым напасть на Чанбина, и подсудимый сам его атаковал, разбив ему голову о стену.       При этом, взгляды присяжных были прикованы к подсудимому.       — Возможно, мы никогда не узнаем, что заставило господина Со напасть на слабого, беззащитного человека… — говорил прокурор.       Сердце омеги ушло в пятки, когда он услышал одно единственное слово из уст Бана, которое подарило ему надежду.       — Возможно, мы никогда не узнаем причины такого нападения, но одно известно точно: дело не в том, что убитый угрожал Со Чанбину. Самооборона, говорите? — он повернулся к судье, — Ваша честь, не прикажете ответчику подняться?       Пэ посмотрел на Чимина.       — У защиты есть возражения?       — Нет, ваша честь, — ответил Пак, хотя у него не было не одной мысли по поводу того, зачем Бан попросил Чанбина встать.       — Прошу ответчика подняться.       Неохотно, но Чанбин все же встал, демонстрируя всем присутствующим свои два метра роста.       — Здесь есть пристав, господин Чхон, рост которого примерно такой же, как у убитого. Господин Чхон, прошу вас встать рядом с ответчиком.       Пристав выполнил просьбу.       Контраст был убийственный. Именно в этот момент омега понял, что его переиграли. Визуальное впечатление никуда не деть.       Бан повернулся к Чимину с еле заметной улыбкой и слегка вскинул брови, говоря:» Самооборона? Серьёзно?»       Во время перерыва, у Пака появилась возможность немного поговорить с Тэхёном, который сидел среди зрителей.       — Тяжело тебе приходится, — Тэхён посмотрел на Со и продолжил, — У тебя не клиент, а шкаф ходячий. Один его вид заставляет волосы встать дыбом.       — Не он в этом виноват.       — Я понимаю. Как обстоят дела с Баном?       — Да он меня прикончить хочет!       Когда перерыв закончился, и череда свидетелей обвинения подошла к концу, Пак пригласил Чхве Джибина.       Окружной прокурор пристально следил за заместителем начальника тюрьмы и в голове просчитывал все возможные варианты его слов. Но как не крути, дело было выиграно.       — Господин Чхве — заместитель начальника тюрьмы, — пояснил Чимин, — Господин Чхве, скажите, в тюрьме и прежде бывали убийства?       — Да.       — Вы можете сказать, что убийства происходили по самым разным мотивам?       — Да.       — Бывала ли среди мотивов самооборона?       — Да.       — Итак, основываясь на то что вы сказали, можно ли сделать вывод, что убивая Яна, господин Со боролся за собственную жизнь?       — Такой вариант имеет место быть.       — Если позволит суд, я предоставлю доказательства, полученные от свидетеля.       — Что за доказательства? — поинтересовался прокурор. В его голосе слышалось напряжение.       — Доказательства того, что наша версия самообороны не выдумка.       — Протестую, ваша честь!       — Против чего? Вы же ещё ничего не видели.       — Суд воздержится от решения, пока не увидит доказательства, — Объявил судья, — На карте стоит человеческая жизнь, и защита имеет право предоставлять любые доказательства.       Пак повернулся к заместителю начальника тюрьмы.       — Вы привезли его с собой?       — Разумеется.       Взгляд Чхве устремился в сторону зала, где сидел охранник из тюрьмы. По кивку Джибина, он встал и вышел вперед с большим деревянным ящиком.       Омега подошёл к нему и взял ящик сам.       — Защита предоставляет ящик, обозначенный как вещественное доказательство «А».       — Что это? — не выдержал прокурор.       — Это называется «ящик с игрушками», ваша честь.       — Говорите, ящик с игрушками? И что же в нем, господин Пак?       — Оружие. Оружие, сделанное заключенными в тюрьме с целью…       — Протестую! — вскочил прокурор, — Я готов простить неопытность моего оппонента, ваша честь, но если он планирует заниматься уголовным правом, то пусть, для начала, изучит основные правила предъявления доказательств. Не никаких улик, связываются так называемый «ящик с игрушками» с делом, которое мы сейчас рассматриваем.       — Этот ящик доказывает…       — Этот ящик ничего не доказывает! — Бан повернулся к судье, — Я протестую против представления этого доказательства, потому что оно не относится к делу!       — Протест принят.       Дело рассыпалось на глазах Чимина. Его клиент отправится на электрический стул, только если не…       — Ваша честь, доказательства жизненно необходимы для нашей защиты. Я считаю…       — Господин Пак, — перебил судья, — Мы собрались здесь не для того, чтобы учить вас юриспруденции. Прокурор прав: прежде чем прийти в суд, вам нужно было ознакомится с правилами предоставления доказательств. И одно из них запрещает предоставлять доказательства, упоминания которого нет ни в одном протоколе.       — Простите, — не унимался омега, — но он относится к делу.       — Хватит! Если хотите, то вы вправе подать жалобу в вышестоящие инстанции.       — Я не хочу подавать жалобу. Но это нарушение прав моего клиента.       — Господин Пак, если вы продолжите, то я обвинили вас в неуважении к суду!       И только после этих слов, судья вспомнил, что за лицензией именно для этого адвоката, несколько месяцев назад, приходил никто иной, как Ким Намджун. Только после этих слов, он понял, что если действительно это сделает, то проблем не оберется. Но он не собирался давать заднюю, хотя бы для того, чтобы не упасть в глазах прокурора и остальных. SIAMES — The Wolf       — Мне абсолютно все равно сделаете вы это или нет. Основания для предъявления этих доказательств были предоставлены самим окружным прокурором, — Пак повернулся к Бану и с вызовом посмотрел в глаза.       — Что? — в шоке стоял прокурор, — Я никогда…       Чимин обратился к секретарю:       — Не дадите нам прослушать речь прокурора со слов: «Возможно мы никогда не узнаем, что заставило господина Со напасть…»       — Ваша честь, и вы это позволите? — перебил Бан.       — Господин Пак, если это чем то поможет, — ответил судья. Он не собирался усугублять свое положение. И так сказанул лишнего.       Секретарь отмотала запись назад и включила.       «Возможно мы никогда не узнаем, что заставило господина Со напасть на слабого, беззащитного человека.»       — Довольно, — омега посмотрел на Бана и продолжил, — Это ваши слова, господин Бан. «Возможно, мы никогда не узнаем, что заставило господина Со напасть на слабого, беззащитного человека.» Ключевое слово, ваша честь, «беззащитный». Сказав, что жертва была беззащитна, окружной прокурор оставил нам лазейку, которая позволяет беспрепятственно доказать тот факт, что Ян не был беззащитным и мог иметь оружие.       — Прокурор, боюсь, у господина Пака есть веский довод. Вы действительно оставили ему лазейку.       Бан, не верят своим ушам, уставился на судью.       — Но я…       — Суд позволяет приобщить к делу вещественное доказательство «А».       — Господа. Вот уже несколько недель вы слушаете о том, как некий Со Чанбин безжалостно убил человека. И считаете что этот поступок не имеет мотива. Но он есть у любого преступления. Жадность, ревность, похоть… Что угодно! И самооборона не исключение. Да, это звучит глупо: человек под два метра роста защищался от человека, чей рост не превышает сто семьдесят сантиметров. По словам Чхве Джибина, в тюрьме и раньше происходили убийства. Но совершить их без какого либо оружия очень сложно. Так возможно и Ян Хансо имел такое оружие, а мой клиент просто защищал свою жизнь? Если вы решите, что Со Чанбин действительно убил Яна Хансо просто из удовольствия, то можете спокойно выносить смертный приговор. Но после того, как вы увидите содержимое ящика, я надеюсь что вы измените свое мнение и вынесите справедливый приговор.       Он сделал шаг к скамье присяжных, но споткнулся и потерял равновесие. Ящик выпал из рук, крышка слетела, и содержимое рассыпалось по полу являя себя взору людей. Присяжные, да и все, кто находился в зале суда, застыли в немом шоке. На полу была гора самого разнообразного оружия. Всего предметов было около сотни: самодельные топорики, мясницкие ножи, острейшие ножницы с заточенными концами, большой тесак, тонкая проволока с деревянными ручками — предмет удушения, острый ледоруб, мачете…       Начался полнейший хаос: репортёры лезли друг другу на головы, лишь бы получить хорошие фотографии содержимого ящика, которое сейчас разбросано по всему полу.       Судья Пэ рассержено стучал молотком по столу, призывая к тишине.       Пак начал медленно собирать оружие обратно в ящик, ненадолго задерживая каждый предмет в руке для рассмотрения поближе. Все только для того, чтобы присяжные поняли, что находится перед ними. В это время окружной прокурор просто кипел от злости.       Чимин повернулся к Бану и с лёгкой улыбкой, с которой некоторое время назад с ним говорил прокурор, спросил:       — Ваши вопросы к свидетелю?       Было слишком поздно что либо исправлять.       — Вопросов нет, — испепеляя взглядом омегу, ответил Бан.       — В таком случае, я бы хотел вызвать Со Чанбина в качестве свидетеля защиты.

***

      — Ваше имя?       — Со Чанбин.       — Господин Со, вы убили Яна Хансо?       — Да.       — Не расскажите, почему?       — Он хотел прикончить меня.       — Но господин Ян был значительно ниже вас. Вы действительно думаете, что он мог вас убить?       — Он напал на меня с ножом, который давал ему перевес.       Пак достал из ящика огромный мясницкий нож и поднял его так, чтобы всем было видно.       — Именно этим предметом угрожал вам Ян Хансо?       — Протестую! Ответчик не может знать…       — Перефразирую вопрос: похож ли этот нож на тот, которым вам угрожал Ян Хансо?       — Да.       — И когда он напал на вас, с похожим на этот, предметом, вы были вынуждены убить его, чтобы спастись?       — Да.       — Окружной прокурор, — он опять повернулся к Бану, — свидетель ваш.       — Господин Со, вы ведь и раньше убивали?       — Я сделал ошибку и расплачиваюсь за неё. Я…       — «Да» или «нет»? — перебил его прокурор.       — Да.       — Значит жизнь человека не имеет для вас ценности?       — Неправда. Я…       — Вы совершили два убийства и считаете, что цените человеческую жизнь?       — Я убил всего двух человек.       — «Всего двух»?! — он усмехнулся, — Вы видимо не до конца осознаете свою силу. Чувствуете себя Богом, способным отнимать жизни невинных. То тут, то там…       — Ах ты сукин сын, — Вскочил Со.       — Сядьте! Именно так вы потеряли самообладание, когда убивали Яна Хансо?       — Ян пытался убить меня!       — Этим? — Бан со скучающим видом взял нож и повертел его в руке, — Он даже не выглядит особо опасно, им максимум неглубокий порез нанести можно.       Присяжные отсутствовали несколько часов. Воспользовавшись возможностью, Бан и его помощники ушли на обед, а Пак как будто прирос к стулу. Как только присяжные вышли, Тэхён подошёл к Чимину.       — Как на счёт кофе?       — Мне в горло ничего не лезет, — Пак прикрыл глаза и откинулся на спинку стула, устало потирая шею.       Он боялся пошевелиться. Его словам страх того, что дело проиграно, что Чанбина посадят на электрический стул.       Лица вернувшихся присяжных были мрачными и угрюмыми, что заставило пульс омеги стать ещё выше. Хотя казалось бы, куда ещё больше? Судя по всему, обвинительный приговор неизбежен. Ну невозможно обыграть такого опытного юриста как Кристофер Бан.       На самом деле, омега безумно боялся упасть в обморок.       Когда все заняли свои места, судья Пэ заговорил:       — Присяжные вынесли приговор?       — Да, ваша честь.       Пристав спустился и забрал лист с решением у председателя жюри, после чего отдал его судье.       У Чимина вспотели ладони.       Судья прочитал все, что было написано на бумаге, после чего обвел взглядом весь зал, по очереди останавливаясь на жюри присяжных, на Кристофере Бане, на Чимине и, наконец, на Со Чанбине.       — Ответчик, встаньте пожалуйста.       Чанбин поднялся без особого энтузиазма, прекрасно зная что решили присяжные. В любом случае, хоть жизнь у него была не самая лучшая, но хотя бы не скучная. Demi Lovato — Confident       — Жюри присяжных считает Со Чанбина невиновным в совершенном преступлении.       На какое то мгновение, в помещении воцарилась звенящая тишина. Следом, как по щелчку пальцев, поднялся шум.       Чимин, не веря своим ушам, коротко посмотрел на судью, а потом перевёл взгляд на Чанбина. С начала альфа смотрел на него как обычно, с презрением и злостью, но потом резко сменился в лице и начал широко улыбаться.       — Спасибо вам, — с искренней благодарностью в голосе сказал Чанбин, — Вы спасли мне жизнь.       — Это моя работа, — с лёгкой улыбкой ответил омега.       Он действительно рад тому, что Чанбин останется жив. К тому же, начинать свою деятельность адвоката с проигранного дела, наказанием в котором будет смертная казнь, худшее, что только можно представить. Пресса тут же окружила омегу.       — Что вы чувствуете сейчас? Каково это — выиграть дело у окружного прокурора?       — Вы с самого начала знали, что дело повернётся в вашу сторону?       — Чтобы вы сделали, если бы господина Со все-таки посадили на электрический стул?       Но Паку было не до ответов на вопросы. Он быстро покидал документы в портфель и уже собрался уходить, как к нему подошёл пристав.       — Судья Пэ хочет вас видеть, господин Пак.       Он и забыл о том, что его ждёт наказание. Но разве это сейчас важно? Он спас человека! Остальное меркнет на фоне случившегося.       Выходя из зала, омега посмотрел на Бана, который яростно запихивал бумаги в сумку параллельно отчитывая кого то из подопечных. Альфа поднял взгляд, и встретился с глазами Чимина. Если один смотрел с яростью, и даже взглядом мог передать все оскорбления, которые сейчас у него в голове, то второй с явным превосходством и победным блеском.       Когда Пак вошел, судья Пэ Сокхун сидел за письменным столом.       — Присаживайтесь, господин Пак.       Судья дождался, пока омега сядет и продолжил.       — Я не позволю ни вам, ни кому либо ещё превращать зал заседаний в арену для выступлений.       Чимин вздохнул:       — Я нечаянно оступился. Я не хотел…       — Прошу вас, без этого, — он поднял руку, — Еще я не потерплю в суде наглости. Сегодня днем, вы перешли все границы. Понимаю, вы боролись за жизнь человека. Только по этой причине я и не буду обвинять вас в неуважении к суду.       Как же. Судья просто боится за себя и свою репутацию. Если Намджун шантажом заставил его вернуть лицензию этому омеге, то где гарантия, что если он подаст жалобу на Чимина, то эти фото не разлетятся по сети? Нет, он так рисковать не готов.       — Вы ничего не хотите мне сказать? — с явным недоумением спросил судья.       — А что вы хотите услышать?       — Хотя бы элементарное «спасибо».       — Нет.       — Почему?       — Принципы.       — Даже не хочу вдаваться в подробности.       Пэ Сокхун ещё немного помолчал, сверля взглядом омегу, и сказал:       — Собственно, это все. Можете идти, господин Пак.       Чимин вновь стал героем вечерних новостей. Но в отличии от прошлого раза, сейчас его превозносили. Снимки с суда разлетелись по всему интернету. Он наконец понял вкус победы после поражения.

***

Ofenbach, Nick Waterhouse — Katchi       Вечером, Тэхён решил сходить вместе в ресторан, чтобы отметить это знаменательное событие. Там Чимина узнавал как персонал, так и посетители.       — Ну и каково это — быть знаменитостью? — усмехнулся Ким.       — Это… волнительно?       Кто то прислал им за столик бутылку вина.       — А вот это мне уже нравится, — сказал Пак, рассматривая бутылку.       Им быстро открыли напиток и, по просьбе омеги, оставили на столе не разливая по бокалам. Он сам налил им с Тэхёном алкоголь.       Чимин был слишком взволнован и потрясен, поэтому залпом выпил три бокала, пока рассказывал другу детали процесса. Хотя тому это и не нужно было — он лично присутствовал на суде. Но Пака это мало волновало.       — Я жутко боялся. Ты хоть представляешь, что это такое — держать чью то жизнь в своих руках? Это примерно тоже самое, что быть Богом… А можно заказать ещё вина?       — Конечно.       Ким организовал целый банкет, но Чимину было не до еды. Пока он был на эмоциях, его ничего не волновало кроме спиртного.       — Знаешь, что Со мне сказал в нашу первую встречу? Он сказал, чтобы я сначала побывал на его месте, а уже потом говорил о ненависти. Так вот. Сегодня я побывал на его месте. Серьёзно! Мне казалось, что это меня хотят казнить. Если тебе не сложно, то подай бутылку.       — Чимин, ты ничего не ешь, — сказал Тэхён, передавая Паку бутылку.       — Не знаю как ты, Тэ, но я сегодня планирую напиться, — ответил омега, подливая себе алкоголь.       — Вдребезги? — с улыбкой поинтересовался Ким.       — Естественно.       — И ты собрался это сделать без меня? — делая вид, что обиделся, спросил Тэхён.       — Конечно нет. Но ты как-то не особо горишь желанием.       — Я просто не успеваю за тобой.       — Ты мой лучший друг! Как я могу напиваться без тебя? Держи.       Несмотря на не первую бутылку спиртного в себе, координация у Чимина была что надо, и он с лёгкостью налил Тэхёну половину бокала.       — Дорогой мой, ты что, краев не видишь? — С ухмылкой спросил детектив. — Лей ещё! Этим даже ребёнка не возьмёшь!       Чимин с улыбкой долил другу вина. В последнее время он много в чем сомневается. Но в чем он полностью уверен, так это в выборе лучшего друга.       Они пили до часа ночи, потом они сели в такси и поехали к Чимину домой. Приехав к месту назначения, омегам таки удалось расплатиться с водителем, и они пошли в сторону квартиры Пака. Придя домой к омеге, друзья решили продолжить пьянку у него.       — Тэхён-а! Да у нас праздник! Смотри что я нашёл! — Чимин стоял в дверном проеме в небольшой гостиной, в которой на диване развалился Тэхён, и потряс бутылками в руках.       — Что это? — смотря вверх ногами и щурясь, спросил детектив, — Я не вижу.       — Это бурбон, детка! — пританцовывая, Пак подошёл к столику рядом с диваном и поставил на него бутылки.       — Ты не перестаешь меня удивлять. Откуда?       — Отец как-то прислал из командировки.       — И ты его до сих пор не выпил?       — Как видишь, — ответил Чимин, открывая бутылку.       — Удивительно.       — Я правильно понимаю: стаканы нам не нужны? — спросил адвокат, поворачиваясь вполоборота.       — Правильно понимаешь.       Тэхён слез с дивана, и пока Пак разбирался с другой бутылкой, прилип губами к уже открытой.       — Эй! А ты меня подождать не хочешь? — возмущался Чимин.       — Не переживай, — сделав глоток, Тэхён продолжил, — я и с тобой выпью.       Помимо того вина, что они выпили в ресторане, друзья ещё добили две бутылки с бурбоном.       Ближе к пяти часам утра они были не просто пьяные, а бухие в стельку. Еле держась на ногах, они доползли до кровати Чимина и, даже не раздеваясь, уснули в обнимку. Этот день они оба запомнят надолго.       А пока они пили, окружной прокурор Кристофер Бан приказал начать вести конфиденциальное досье на Пак Чимина.