Янтарная канарейка

***

Fleurie — All the Lines       Прошло два месяца с того дня, когда Техен взял на работу Чимина. Тот спокойно работает, защищает права людей в небольших конфликтах. Пока в один день к нему не начали приходить люди, на несколько социальных ступеней выше. Они спокойно могли позволить себе адвокатов из крупных фирм. Но, почему-то, идут сюда. И платят неплохо. Откуда они вообще знают об этой фирме?       Но все встало на свои места, когда один из клиентов, который разводился с женой, сказал:       — А вы действительно хороший адвокат, мне не соврали.       — Кто вам это сказал?       — Не важно. Главное, что вы не подставили этого человека и полностью соответствуете описанию, которое он предоставил. Как внутренне, так и внешне, — с ухмылкой ответил альфа и вышел из кабинета, напоследок оставив нужную сумму и не забыв про чаевые.       Чимин ещё раз хотел спросить о ком идёт речь, пока не пришло осознание. Его пробило, словно ударом молнии. Омега быстро вытащил телефон из кармана и стал судорожно искать нужный номер.       — Не дай бог удалил, — еле слышно озвучил он мысли, параллельно хмурясь и немного высовывая язычок, что означало крайнюю сосредоточенность.       — Есть! — с ликованием в голосе сказал Пак.       Он дрожащими руками набрал номер, по которому последний раз звонил несколько месяцев назад. Ему казалось, что время замедлило свой ход, потому что гудки в трубке все не прекращались. Но через какое то время, которое Чимину показалось вечностью, он услышал голос.

***

      У Намджуна пятнадцать минут назад закончилось заседание, и он со спокойной душой пошёл в ресторан, что находился недалеко от его офиса, на обед. Альфа, как и всегда, выбрал столик у окна, чтобы созерцать зимнюю сказку на улице.       Не успел он притронуться к своему заказу, как во внутреннем кармане его пиджака зазвонил телефон. Отложив приборы, Ким достал телефон, и брови сами поползли вверх, когда он увидел контакт, звонящий ему.       — Чимин? — немного удивленно спросил Намджун.       — Это ты посылаешь этих людей ко мне? — не церемонясь, спросил Пак.       — Не понимаю о чем ты, — с улыбкой и явной наигранностью ответил Ким, и конечно же, эта интонация не утаилась от омеги. Собственно, в этом и был план.       — Намджун, зачем? У меня и так клиенты есть.       — А таких обеспеченных и готовых заплатить большую сумму не так много, — он взял бокал с вином в свободную руку и откинулся на спинку кресла.       — Допустим, но мне и так денег хватает.       — Не знаю как ты, а я предпочитаю жить не от зарплаты до зарплаты.       — Хорошо. А как ты узнал место, где я работаю? — не унимался омега. На его лице уже давно сияла улыбка.       — У меня свои методы.       — Ну Намджун! Скажи! — с искренним интересом взмолился Пак.       — Как нибудь в другой раз. Ты мне лучше вот что расскажи: как твоя работа? Помимо того, что ты разбираешься с моими клиентами. Начальство как? Нормальное?       — Ты не поверишь. Оказывается мой начальник — мой давний знакомый! — с восторгом начал омега.       — Серьёзно?       — Да! Помнишь я рассказывал, что в школе у меня был лучший друг?       — Помню. Только не говори, что это он.       — Не то чтобы. В общем, у него был ещё один друг, с которым я как-то виделся. Так вот. Мой начальник — это тот самый друг! — голосом, полным радости, сказал Пак.       — Вот это новости. Мир тесен. Ничего не скажешь.       — Да. Я работаю у него несколько месяцев. Удивительно, но за это время мы стали с ним хорошими друзьями.       Чимин вспомнил, после какого случая они начали тесно общаться, и улыбка сразу сползла, оставляя после себя неприятное чувство грусти и пустоты.       — Что же. Я рад за тебя. Надеюсь, эта дружба продлится долго.       — Да, я тоже надеюсь. Как там Сокджин?       Альфа никак не ожидал этого вопроса.       — Сокджин — прекрасно. Он сейчас на отдыхе. Не любит зиму, поэтому каждый год, примерно в одно и тоже время, уезжает за границу, туда где теплее. Обычно, я стараюсь ездить с ним, но в этот раз не мог из-за важных совещаний, на которых должен был присутствовать лично.       — Скучаешь по нему? — вопрос вылетел раньше, чем Чимин успел подумать.       «Боже, Чимин, зачем ты спросил? Хочешь сделать себе больнее?»       — Очень, жду не дождусь, когда он вернётся, — Кима этот вопрос тоже застал в расплох, но по крайней мере, он вовремя собрался.       «Но по тебе не меньше. Жаль, что ты об этом не знаешь.»       — Ну хорошо. Не буду отвлекать тебя от твоих важных совещаний, — сказал омега.       «Скажи, что хочешь пригласить меня встретиться. Прошу тебя!»       — Звони, если что, — ответил альфа.       «Скажи, что хочешь пригласить его встретиться. Давай же!»       Они молчали так ещё немного, пока Чимин не понял, что ждать чего-то бесполезно и не отключил вызов, прижимая телефон к груди.       В этот момент вернулся Тэхён.       — Чимин? Что то случилось? — с тревогой спросил Ким.       — Я узнал, кто посылает этих людей ко мне, — зачесывая волосы назад, Пак поднял взгляд на друга.       — И кто это был?       Чимин все так же смотрел в глаза напротив, не в силах озвучить это имя. А это, собственно, и не требовалось. Техён и так это понял по длительному и многоговорящему молчанию.       Он просто подошёл к Паку, вытащил у него из рук телефон и обнял, в попытке успокоить и поддержать, пока Чимин, тихо-тихо, совсем не слышно, пытался остановить предательские слезы, что текут без разрешения.

***

Bryce Fox — Horns       Проработав у Тэхёна несколько месяцев, Чимин познакомился с одним монахом по имени Джоха, который служил в монастыре неподалёку. Это альфа в возрасте и с низким ростом. Он иногда просит помощь у фирмы для тех, кто приходит на исповедь. Ким никогда не берет с него денег, объясняя это тем, что это вклад в его загробную жизнь и искупление грехов.       Однажды, когда Тэхён ездил по делам, Джоха пришёл в офис.       — Здравствуйте, адвокат Пак, — монах сложил руки в молитвенном жесте и поклонился.       — А, Джоха, проходите, — омега поклонился в ответ и указал рукой на кресла для ожидания, — Но детектива Кима пока что нет.       — А я и не к детективу, господин Пак, я к вам.       — Вот как, — Чимин в удивлении посмотрел на альфу и отложил бумаги, с которыми работал, — И чем же я могу помочь?       — У одного моего знакомого небольшая проблема. Но боюсь, у него нет… — Он замялся.       -… денег, — закончил за него омега.       — Да. Но он очень нуждается в помощи.       — Ладно, расскажите о нем.       — Его зовут Чанбин. Со Чанбин. Он сын одного из моих прихожан. Чанбин отбывает пожизненное заключение за убийство владельца винного магазина во время налета.       — Если его осудили и он отбывает срок, не пойму, чем могу помочь.       Джоха вздохнул:       — Дело не в этом.       — Не в этом?       — Нет. Несколько недель назад Чанбин убил ещё одного человека, сокамерника Яна Хансо. Теперь его будут судить за убийство и, возможно, вынесут смертный приговор.       Чимин что-то читал об этом деле.       — Если я точно помню, он избил человека до смерти.       — Так говорят.       Пак взял блокнот и ручку.       — Не знаете, есть ли свидетели?       — Боюсь, что да.       — И сколько их?       — Около сотни. Видите ли, все произошло в тюремном дворе.       — Прекрасно. И что вы от меня, в таком случае, ждёте?       — Помощи Чанбину, — коротко ответил Джоха.       Пак отложил ручку.       — Джоха, помочь ему в состоянии только ваш непосредственный начальник. Против него есть два неопровержимых фактора: он осужденный убийца, — омега сжал руку в кулак и разогнул один палец, демонстрируя количество сказанного не только словами, но и жестами, — Он прикончил ещё одного человека в присутствии сотни свидетелей, — Омега разогнул ещё один палец, а следом и весь кулак и положил руку на колено, — У защиты нет никаких доводов в его пользу. Если тот, второй, угрожал ему, рядом имелись охранники, к которым он мог обратиться. Но он сам осуществил правосудие. Которое даже правосудием назвать нельзя. В мире нет такого жюри присяжных, которое бы не осудило его.       — И все же, он создание Божье. Не могли бы вы хотя бы поговорить с ним?       — Я поговорю с ним, — вздохнув, Чимин продолжил, — Но ничего не могу обещать.       — Понимаю, но буду надеяться на лучшее.       Монах встал, поклонился и ушёл.

***

      До тюрьмы Чимин добрался на такси. На проходной он показал документы, и когда дежурный проверил его в списке, направил в офис заместителя начальника тюрьмы, альфы среднего роста со следами на лице от юношеских прыщей. Звали его Чхве Джибин.       — Буду крайне признателен, если расскажете мне о Со Чанбине, — начал Пак.       — Если ищите утешения, то вряд ли его здесь найдёте.       Чхве взглянул на лежащее перед ним досье.       — Со практически всю жизнь провел в тюрьме. В одиннадцать его поймали на краже автомобиля, в тринадцать арестовали за грабеж, в пятнадцать за изнасилование, в восемнадцать он стал сутенером и отбыл срок за то, что довел одну из своих проституток до больницы… Проще сказать, чего он не делал. За ним числятся ножевые ранения, вооруженные ограбления, убийство.       — Есть хоть какой то шанс, что Со не убивал Яна Хансо? — С надеждой спросил омега.       — Нет. Со признался, но даже если бы он этого не сделал, это мало что изменило бы. Его видели, по меньшей мере, двадцать человек.       — Могу я увидеть господина Со?       — Конечно, но вы зря тратите время.       Пак в жизни не встречал такого человека, как Чанбин. У него был сломан нос в нескольких местах, выбито несколько зубов, лицо исполосано шрамами; у мужчины был тяжёлый взгляд, а сам он ростом под два метра с широченными плечами. Если бы Чимина попросили описать его одним словом, он бы не задумываясь ответил «устрашающий».       Встреча проходила в строго охраняемой комнате.       Омега начал первым:       — Я Пак Чимин. Адвокат. Монах Джоха попросил меня побеседовать с вами.       — Ебаный благодетель!       — Вы в чем то нуждаетесь, господин Со?       — Да, я был бы безумно рад, если бы ты оказался подо мной, — с похотливой улыбкой ответил Чанбин.       Чимин сделал вид, что не услышал этих слов и продолжил.       — Не хотите рассказать, что именно случилось?       — Если тебе нужна история моей жизни, то плати! Я собираюсь продать её в кино. Может быть, даже сам сыграю главную роль.       Несмотря на то, что на Чимине была закрытая и мешковатая одежда, которая не давала возможности рассмотреть фигуру, альфа все равно с нескрываемой похотью осматривал омегу и плотоядно облизывал потрескавшиеся губы.       — Боюсь, я ничем не смогу вам помочь, если, для начала, вы не поможете мне, господин Со. Я обещал монаху Джоха поговорить с вами.       Он снова расплылся в улыбке.       — Очень любезно с твоей стороны, — с наигранной вежливостью ответил Чанбин, но тут же изменился в лице, приняв тот вид, что был на нем несколько минут назад, — Уверен, что не захочешь со мной потрахаться?       Чимин слишком себя уважает, чтобы продолжать выслушивать это в свой адрес. Он встал, намереваясь уйти.       — Скажите: вы всех ненавидите?       — Вот что я тебе скажу, дорогой мой: побудь для начала в моей шкуре, а я в твоей, вот тогда и побазарим о ненависти.       Чимин смотрел в лицо этого человека и осознавал смысл сказанных слов. И снова сел на стул.       — Чанбин, не хотите рассказать свою версию случившегося?       Он долго молчал, а потом выпалил:       — Я убил сукина сына.       — Но за что?       — Этот ублюдок набросился на меня с огромным мясницким тесаком…       — Хватит нести чушь. Заключенные не бегают по тюрьме с тесаками.       — Иди нахуй. Я за вами не посылал. Больше не приходите ко мне. Я человек занятой, мне не до вас.       Он отошёл к охраннику, и оба тут же ушли.       — Ну по крайней мере, Джоха я могу сказать, что поговорил с ним, — сам себе сказал Чимин и тоже вышел из комнаты.       Другой охранник вывел Пака из здания, и он пошёл к воротам. Пока омега шел, он думал о том, чего делать не имел права — он осудил Чанбина, не разобравшись в ситуации. Да, у человека огромное количество приводов в полицию, и внешний вид говорит о том, что стоит осуждать, но как правило, за всей ненавистью и злобой стоит обыкновенный животный страх.       Здравый смысл говорил Чимину оставить это дело и просто поехать домой. Но он все равно развернулся и пошёл в сторону офиса заместителя начальника тюрьмы.       — Тяжёлый случай, — сказал Чхве Джибин, — Когда мы можем, то проводим психотерапию вместо наказания, но Чанбину это уже не поможет. Единственное, что успокоит его — электрический стул.       «Что за дебильная логика?» — думал Чимин.       — Со сказал, что убитый напал на него с мясницким тесаком.       — Полагаю, что это возможно.       — В каком смысле «возможно»? — Недоумевал омега, — Вы хотите сказать, что заключенные разгуливают по тюрьме с ножами? С мясницкими тесаками?       Чхве скрестил руки на груди.       — Господин Пак, у нас тут сто сорок заключенных, и многие из них невероятно изобретательны. Пойдемте, я вам кое-что покажу.       Они шли по длинному коридору, пока не оказались в комнате со стеллажами.       — Здесь у нас ящик с игрушками заключенных.       Он подошёл к большому ящику и поднял крышку. Чимин не верил своим глазам, когда увидел содержимое.       — Я хочу снова видеть своего клиента.

***

      Чимин в жизни не готовился к чему либо так, как к процессу Со Чанбина. Он подолгу сидел в библиотеке за стопками книг по юриспруденции, в которых могло говориться что-то о таких делах как это или, по крайней мере, похожих, о методах защиты; сидел с клиентом и пытался хоть что-то из него вытянуть относительно детства.       — Хочешь узнать меня поближе? — С усмешкой спрашивал Чанбин, — Первый раз я выебал омегу в десять. А тебе сколько было?       Пак старался не не обращать внимание на его агрессию, потому что считал, что за ней стоит страх. Омега все спрашивал о детстве, о родителях, обо всем, что могло превратить его в того, кем он сейчас является. Настойчивые расспросы омеги пробуждали самые глубокие и болезненные воспоминания.       Чанбин каждый раз просил его уходить. И Чимин уходил. Но всегда возвращался.       Иногда ему удавалось найти время на обед, но все равно довольствовался быстрым перекусом в виде бутерброда.       Пак сильно похудел, а кожа потеряла свой блеск и стала бледной; омегу чаще начало мучить головокружение. Техен это все видел и с каждым днем все больше беспокоился. Однажды он не выдержал и повел Пака в кафе, расположенное недалеко от здания суда.       — Ты сдохнуть решил? — Сверля взглядом омегу, говорил Ким. Он одним своим видом говорил Паку, чтобы тот нормально поел.       — Конечно нет, — под этим взглядом даже самый несгибаемый человек сломается, и Чимин таки начал есть.       — Ты когда в последний раз спал?       — Сего…       — Больше трех часов, — с упреком уточнил Тэхён. Чимин решил на этот вопрос ничего не отвечать, — Если у тебя ещё осталась хоть капля благоразумия, то ты окажешься от этого дела.       — Почему?       — Ты со стремительной скоростью превращаешься в мишень для стрельбы. Репортёрам не терпится снова до тебя добраться и облить грязью. А ты делаешь всё для того, чтобы у них это получилось.       — Я — адвокат. И Со имеет право на справедливый суд. И я сделаю все, чтобы ему помочь, — увидев беспокойство на лице Тэхёна, он продолжил, — Не волнуйся, дело не так сильно будет освещаться.       Он продолжил есть.       — Да что ты. Знаешь, кто будет обвинителем?       — Кто?       — Кристофер Бан, — Ким многозначительно поиграл бровями, а Пак отложил приборы и немного ослабил галстук.       — Ты уверен?       — Абсолютно.       — А откуда у тебя такая информация?       — Новости иногда смотреть нужно. Ну или хотя бы в соц.сети заходить.

***

ANAVAE — Afraid       Несколько дней Чимин обдумывал эту идею, взвешивал все «за» и «против». Это дело не такое важное, чтобы сам Кристофер Бан вёл процесс. Остаётся только один вариант, почему прокурор так цепляется за него — сам Пак. Видимо, Бан спит и видит крах Чимина, раз решил сам растоптать его в зале суда.       Омега поднялся на нужный этаж и шел в направлении кабинета окружного прокурора. Он подошёл к секретарше.       — Я Пак Чимин. Мне назначено на…       — Проходите, — перебила секретарь, — Окружной прокурор ожидает вас.       Пак зашёл в кабинет.       Бан сидел на кресле с закинутыми на стол ногами. До блеска начищенные кожаные туфли отражали свет люстры. При виде Чимина он ухмыльнулся.       — Я практически заключил пари, что вы не придёте.       — Тогда вы бы проиграли.       — Я думал, что к этому времени вы уже уедете из города как можно дальше.       — Вы снова ошиблись.       — Что вам нужно?       Перед столом стояло два стула, но прокурор не предложил ему сесть.       — Я пришёл поговорить о своём клиенте, Со Чанбине.       Кристофер убрал ноги со стола и сложил руки на столе, делая вид что вспоминает.       — Со Чанбин… Со Чанбин… Звучит знакомо. А, это же тот чокнутый убийца, который в тюрьме избил человека до смерти.       — Я бы хотел подать ходатайство.       — Хотите сказать, что вы пришли заключить соглашение? Я в шоке! Я считал, что такой гений юриспруденции, как вы, сможет освободить его прямо в зале суда, — не скрывая сарказма сказал прокурор.       — Господин Бан, я знаю, что все считают это дело провальным, но есть смягчающие обстоятельства. Со Чанбин был…       — Давайте перейдём на язык юридических терминов, которые вы в состоянии понять, — перебил Бан, параллельно вставая и обходя стол, — Эти смягчающие обстоятельства вы можете засунуть себе в задницу, потому что мне плевать на них!       Пак не успел ничего ответить, как Кристофер полетел к нему и прямо в лицо бросил:       — Я ни за какие деньги не подпишу соглашение! Вы мне жизнь испортили! Ваш мальчик будет биться под током и вы ничем ему не поможете! Вам ясно? Моя цель- посадить его на электрический стул!       — Кто кому ещё жизнь испортил! — Чимин мысленно дал себе пощечину, чтобы, не дай бог, сказать это вслух, — Я пришёл, чтобы отказаться от защиты. Вы можете переквалифицировать это как неумышленное убийство. Ему и так уже дали пожизненное.       — Ни за что! Он виновен в убийстве и на этом точка.       — Я думал, это решают присяжные.       — Вы не представляете, как греет душу тот факт, что такой специалист как вы, учит меня основам юриспруденции.       — Неужели вы не можете забыть о личных недопониманиях?       — Никогда, — Бан ухмыльнулся и отошёл от Чимина.       Поворачиваясь к столу он бросил:       — И да, передайте привет своему любовнику Мин Юнги.       Выйдя из здания суда, Чимин пошёл пить кофе с Тэхёном.       — Я не знаю, что делать, Тэ, — жаловался Пак, попивая свой любимый капучино, — Я думал, что если откажусь от защиты Со, то Бан отстанет от него. Но он и слушать не хочет. Самое интересное, что он просто хочет отомстить мне. И из-за этого Чанбину могут влепить смертный приговор.       — Может, он хочет запугать тебя?       — В таком случае, у него это получилось. Стоит присяжным увидеть Со, так они сразу выпишут приговор. Даже сами ток по проводам пустят.       — Когда начинается суд?       — Через четыре недели.       — Я могу чем-то помочь?       — Да, — Чимин облизал губы и посмотрел на друга, — Закажи Бана.       — Ты дурак?       — А что мне ещё остаётся?       За две недели до начала процесса Пак поехал в тюрьму. Видя перед собой человека, у которого в глазах было сплошное отчаяние, он пообещал сделать всё, что только можно.       За три дня до начала процесса Чимин узнал, что судьей назначен Пэ Сокхун, тот самый, который также вёл процесс Мин Юнги, и он же потом добился исключения Чимина из коллегии адвокатов.

***

Rag'n'Bone Man — Human       В ночь перед судом Чимину снились обрывки воспоминаний с того кошмарного дня. Он проснулся в холодном поту.       Он включил телефон, и несмотря на то, что яркость на нем у него минимальная, в темноте она все равно сильно слепила глаза. Привыкнув к свету, омега разглядел время. Тринадцать минут до будильника.       — Блять… — Тихо выругался Пак.       Через несколько минут он все же встал с кровати и пошел собираться. Чимин надел темно-бордовую рубашку, как всегда, расстегнутую на две верхние пуговицы, чёрные классические брюки и чёрные туфли.       В восемь тридцать он был у здания суда. У входа уже собралась толпа журналистов, и когда они заметили подходящего к ним адвоката, быстро направились к нему, тыча в лицо диктофоны и камеры.       — Господин Пак, это же ваше первое дело после того, как вы развалили дело Мин Юнги?       А ведь Тэхён предупреждал, что не Чанбин будет целью, а Чимин.       — Без комментариев, — Чимин пытался пройти ко входу.       — Это правда, что окружной прокурор Бан решил вас доконать?       — Без комментариев.       На повторе говорил Пак.       — Прошлым вечером окружной прокурор заявил, что вы не следуете защищать закон в судах Сеула. Что вы можете сказать на этот счёт?       — Без комментариев.       — Что вы думаете о…       Но он уже не слышал. После такого шума на улице, тишина в здании казалась чем то необычным.       Он зашел в нужный ему зал заседаний, где на специально поставленных дополнительных креслах сидели представители прессы. Дело рук Бана. Чимин подошёл к столу защиты и сел рядом с Со.       — Не думал, что вы придёте.       — Вы знали, что я буду здесь.       — И что с того? Они все равно приговорят меня к казни. Часом раньше — часом позже.       Пак посмотрел в сторону стола обвинителя ровно в тот момент, когда садился Бан. Поймав взгляд адвоката защиты, прокурор улыбнулся. Пак же боролся с нарастающей паникой, но в голове была только одна мысль — выиграть дело.       Судебный пристав объявил:       — Встать, суд идёт!