Глава 12
15 апреля 2022 г., 18:59
Примечания:
Чтож, эта глава вышла очень объёмная, но в ней много интересного, так что не заскучаете)
***
Зеркало — мой лучший друг… Если я плачу, то оно никогда не смеётся. Чарли Чаплин
Lana Del Rey — Chemtrails Over The Country Club Намджун шел по коридору здания компании, в которой работал, и чьим акционером являлся. Зайдя к себе в кабинет, он увидел отца своего мужа. — Намджун! Думал не дождусь тебя. Я говорил с выборной комиссией. Тебя официально просят баллотироваться в мэры Сеула. Партия тебя полостью поддерживает. — Я… это неожиданно, — ответил Ким, потирая шею рукой. — Нам предстоит многое обсудить, дорогой. Нужно начинать подготовку к компании. Как по мне, начинать нужно с… Следующие несколько часов они обсуждали планы компании. Попрощавшись с тестем, он написал Чимину с просьбой встретиться. Его мысли не покидали две омеги, что играли важнейшие роли в его жизни. Один — ключ, отпирающий все двери, другой — ключ к свежему воздуху. Ему нужны были оба, но в связи с последними событиями, он не мог позволить себе такой роскоши. Увидев альфу, Пак сразу понял, что что то случилось, об этом говорили его горящие глаза. — У меня есть новости, — начал Намджун, — Меня попросили баллотироваться в мэры Сеула. — Намджун! — Пак тут же подхватил настрой старшего, — Это потрясающе! Ты будешь лучшим мэром этого города! — Но гонка будет жестокой. Соревноваться мне придётся с нынешним мэром — Чхон Тэуком. И как выяснилось, играть он любит грязно. — А кто сейчас не играет грязно? В любом случае, тебя никто не победит, — сказал Пак, кладя в рот еду. И он знал что это правда. Намджун не только умен, но и отважен и готов биться за дело, в которое верит. Именно так он однажды бился за Чимина. Омега взял старшего за руку и наклонился к нему, прошептав. — Я горжусь тобой. — Начнём с того, что я ещё не выиграл. — И что? — младший откинулся на спинку стула, — Это не имеет ничего общего с моей гордостью за тебя. Ты бы знал, как я тебя люблю. — Ты бы знал, как я тебя люблю. — Когда начнешь компанию? — От меня ждут официального подтверждения, и кроме того, я получил безусловную поддержку партии. — Это радует. Но было что то, что беспокоило омегу, нечто неуловимое, то, что он не хотел и боялся произносить в слух. Он уже мечтал, чтобы Намджун победил, но гонки кандидатов станут заряженным пистолетом, что дулом будет приставлен к виску Пака. Если Ким выиграет — Чимин его потеряет. Он будет ставить на реформы, и в его жизни не останется места даже для тени скандала. Он замужем, и если узнают, что у него любовник, это будет равняться политическому самоубийству.***
Gorillaz — Clint Eastwood Ранним летним утром, в доме Мин Юнги, Хосок, Чонгук и Феликс завтракали с хозяином дома. Мин читал статью в интернете о Пак Чимине. — А он молодец. — Ты о ком? — спросил Чон старший. — Пак Чимин. Что не дело, то победа. — Дай угадаю: ты хочешь привести его в организацию? — обреченно задал вопрос Чонгук. — Да, — он посмотрел на альфу, перед этим «случайно» зацепив взглядом Феликса, — по некоторым причинам, я считаю это решение правильным. — Ты серьёзно хочешь, чтобы на нас работал омега-адвокат? — скептично посмотрел на друга Чонгук, — Кто угодно, Юнги, но не омега. Они слишком слабы для этой работы. Тем более для работы на нас. — Для начала его можно использовать в мелких делах. Увидеть то, как он работает. А там посмотрим. — Позвольте спросить: зачем нам ещё один адвокат? Я знаю, что вы терпеть не можете Хенджина, но адвокат он превосходный, — задал столь интересующий его вопрос Феликс. — Ну не одному же ему дерьмо за нами разгребать, — с ледяным спокойствием ответил Хосок, — К тому же, он не такой молодой как пятнадцать лет назад. Ещё десять лет и его мозг начнёт усыхать. Его придётся заменить, а к тому времени, человек уже должен быть проверенным. — В любом случае, я уже решил, что хочу, чтобы на нас работал этот адвокат. — Юнги, а дело только ли в его знаниях и умениях защищать закон? — с усмешкой спросил Чонгук, отпивая кофе из белоснежной кружки и недвухсмыслено поиграв бровями. — Гук, завались. Я, между прочим, скорбящий вдовец. — Ты это кому нибудь другому скажи. — Юн, только смотри, чтобы он не был в курсе секретов семьи. Нам лишние проблемы не нужны, — сказал Хосок. — С этим я как нибудь сам разберусь. — Ладно, я пойду, работы много. Надо проверить работу серверов, — Феликс встал из-за стола. — Какие сервера? — Юнги не понимал, о чем говорит главный хакер их организации. — Сервера, которые я сделал специально для отслеживания наркотиков по северному пути. Они немного барахлят, а на дело их нужно выпускать полностью рабочими. — У нас три месяца до запуска этого потока. Времени полно. — Ты хоть знаешь сколько времени занимает качественная кодировка сигналов? — Молчу. — Вот и молчи, — Ли похлопал друга по плечу. — А не так давно мне кто то затирал про уважение старших, — Чон младший изподлобья посмотрел на альфу. Феликс не поворачиваясь показал ему средний палец, а потом убрал руки в карманы своих чёрных брюк карго. — Ну конечно! Вытирай ноги о младшего! — кричал вслед другу Чонгук, на что опять получил средний палец, — Мудак, а не Феликс, — раздраженно сказал альфа, отпивая кофе, параллельно подмешивая в него не малое количество коньяка.***
K.Flay — Giver Юнги шел в свой кабинет. Ему было важно, чтобы пока у него не получиться завербовать Пака, никто об этом не узнал. Альфа достал свой виски, потому что понимал, что на трезвую с омегой говорить будет сложно. Он заранее нашёл номер телефона нужной ему компании. Набрав нужные цифры, он положил телефон к уху, закинул ногу на ногу и стал ждать, когда на том конце ответят. Когда секретарша сообщила Паку, что звонит Мин Юнги, на него нахлынула волна отвращения, но из чистого интереса, что он может ему сказать, адвокат взял трубку. — Что вам нужно? Резкость его тона удивила альфу. — Мне нужно встретиться с вами. Думаю, нам пора поговорить. — О чем, господин Мин? — Это не телефонный разговор. Но могу сказать одно: эта встреча в ваших интересах, господин Пак. — Господин Мин, — ему явно наскучил этот разговор, — ничто из того, что вы собираетесь мне сказать, не представляет для меня и малейшего интереса. И сбросил звонок. Юнги сидел какое то время, держа в руках телефон с потухшим экраном. Что то шевельнулось в его груди, но это был не гнев. Он сам не знал, что это, и не был уверен, что ему это нравится. Всю жизнь он использовал омег. Его эффектная внешность и харизма влекли их к нему. По сути, Мин презирал омег. Слишком они мягкие. Взять хотя бы его покойную жену. Она была словно маленькая домашняя собачка, выдрессированная делать то, что ей скажут: вела дом; готовила; покорно ложилась под мужа, когда ему того хотелось; замолкала, когда ей велели. Однако он все равно вёл себя с ней уважительно: если бы Шихёку не понравилось, как альфа разговаривает с его, пусть и не родной, но дочерью, Юнги бы не получил в наследство от тестя целую организацию. Юну до недавнего времени не встречались омеги, у которых бы хватило мужества пойти ему наперекор. А тут, какой то молодой адвокат посмел разговаривать с ним тоном, полным отвращения, а потом сбросить звонок. Альфа улыбнулся. — Говоришь, ничто из того, что я собираюсь тебе сказать, не представляет для тебя и малейшего интереса? Чтож… посмотрим, на сколько ты ошибаешься. Он постарался вспомнить, как он выглядел в театре. Это лицо, фигура… Его голову заполнили мысли о том, каков он будет в постели: лучше его покойной жены или нет? Он вышел из комнаты и направился к парковке, где стояла его любимая синяя бмв. На встречу ему шли братья Чоны. — Как прошёл разговор с канарейкой? — спросил друга Хосок, держа в руке на половину скуренную сигарету. — Лучше некуда, — Юнги ухмыльнулся. — Он согласился встретиться? — безымоционально спросил Чонгук, делая затяжку и, практически сразу, выдыхая дым. — Нет, он послал меня. — Тогда я не понимаю, чему ты радуешься. — Если бы не моё умение добиваться своих целей любыми путями, я бы сейчас не был главой крупнейшего мафиозного клана Кореи. Мин вновь улыбнулся и пошёл дальше. — А сейчас то ты куда? — крикнул ему вслед Чон старший. — В стрип-клуб, — ответил ему Юн, идя к своей машине и пританцовывая. — Больной что ли, — Сказал Чонгук, смотря в спину удаляющемуся другу. А Мину было все равно: больной он или нет. Сто грамм хорошего шотландского виски делают из напряженного человека ямайца, с травкой между губ и магнитофоном с регги на плече.***
Raphael Lake, Aaron Levy, Daniel Murphy — Prisoner Наутро после очередного выигранного дела Пак вошел в свой кабинет что то печатая в телефоне, но в нос ему ударил сильный запах цветов. Он поднял голову к столу, и на деревянной поверхности красовался букет из двадцати пяти красных роз. Омега улыбнулся, убрал телефон в карман классических брюк и подошёл к цветам. Он уже успел подумать что это Намджун решил его порадовать. В букет была вставлена небольшая открытка. Чимин развернул её, и с его лица сразу пропала улыбка. На бумаге, черным по белому было написано: «Поздравляю. Мин Юнги.» Адвокат скомкал открытку в руке и выкинул в мусорку под его столом. Он только убрал букет со стола, как раздался звонок телефона. На экране высвятилось имя Намджуна. — Привет. — Ты снова это сделал! Боже, да ты акула среди адвокатов! — Ты прЕувеличиваешь, — Пак слегка рассмеялся в трубку. — Нисколько, — ПОсле недолго молчания альфа продолжил, — Я тебе звоню не поэтому. Мы можем сегодня вечером выпить? Мне нужно кое что тебе сказать. Сердце омеги на секунду остановилось. Намджун мог сказать только одно: они больше никогда не увидятся. — Да. Конечно. — В «Плазе» в семь? Место где все началось, все закончиться. — Хорошо. Я буду. Перед выходом из офиса, адвокат отдал букет секретарше, с просьбой избавиться от цветов. Намджун ждал его в глубине зала. Судя по его бледному лицу, он много работает и мало спит. Чимин приготовился к худшему и морально себя настраивал не расплакаться перед Кимом. Пак сел на против альфы, и старший взял его за руку. — Я хочу подать на развод с Сокджином, — прошептал он. Это ровная противоположность тому, что Чимин ожидал услышать. — Что?.. — Я буду разводиться с Сокджином. Разумеется после выборов, иначе все мои труды будут напрасными. Но ты же не против того, что придётся подождать? — Я… — у него в голове плохо укладывался тот факт, что ради него альфа разведется с мужем, — Да, конечно. Я буду ждать сколько потребуется, — омега расплылся в счастливой улыбке. — Наконец то мы сможем узаконить наши отношения. — А… Сокджину ты уже сказал о том, что хочешь развестись с ним? — Ещё нет. У него… — Намджун вздохнул, — у него со дня на день должна начаться течка. Я планирую сказать ему, когда она закончиться. — Течка… — Пак опустил взгляд. — Чимин… — альфа мягко подцепил пальцами подбородок младшего, заставляя посмотреть на себя, — Обещаю тебе, что это будет последняя его течка, которую я с ним проведу.***
Portugal. The Man — Waves Сокджин уже поужинал. Снова один за длинным столом, на котором накрыто на две персоны. На часах восемь вечера, а работа у Намджуна заканчивается в шесть. Не трудно догадаться где сейчас его альфа. Омега понимает, что продолжать ждать мужа за столом бессмысленно, он все равно в скором времени не придёт. Сокджин встаёт из-за стола, но голова резко кружится и в глазах темнеет. Он хватается за стул, но все равно не удерживается и, с оглушающим грохотом, падает на пол вместе с предметом мебели. На шум прибежала прислуга. — Господин! Что произошло? — спросил дворецкий, помогая встать омеге. Он дотронулся до руки Кима, — Господин, у вас жар! Чаён, принеси жаропонижающие! — сказал альфа, поворачиваясь к горничной, — Господин, я отнесу вас в вашу спальню. — Не надо… — прошептал омега, жмурясь от света ламп, что так резко стал раздражать, — Не надо жаропонижающие… — Но… — У меня не температура… Дворецкий поднял на руки Сокджина и понес в комнату. У Кима уже начало крутить живот, что доставляло неописуемую боль. Он рефлекторно прижал руку к животу в попытках унять резь, но это мало помогало. Он тяжело и быстро задышал, шипя сквозь зубы. Дойдя, хотя скорее добежав, до спальни своих господинов, с одним из них на руках, дворецкий положил омегу на кровать. — Я сейчас вызову врача. — Нет… — в полуобморочном состоянии бормотал Сокджин, — Позвоните моему мужу… Пусть поторопится… На его лбу выступил пот, сухие губы были приоткрыты, по щекам катились слезы. — Я позвоню ему, господин. Дворецкий поклонился и вышел из комнаты, набирая номер второго господина. Ким не стесняясь завыл в голос. Не столько от ломки, как от того, что в такой тяжёлый период жизни как течка, его супруг не рядом с ним, а с каким то другим омегой. Сквозь слезы прорывался смех, что был истерическим. Он лежал в позе эмбриона, содрогаясь от рыдания и смеха. Тело горело, голова раскалывалась. Было больно лежать даже на мягком матрасе. Он кусал губы до крови, что он тут же слизывал языком или вытирал тыльной стороной ладони. Крик подстреленного зверя. Никто, никогда и никому таких мук не желал. Кроме Сокджина. Он всем сердцем желал таких мук тому, из-за кого их будет чувствовать дольше обычного. Казалось, что время остановилось, и только крики раздавались в спальне с задернутыми шторами. Ким захлебывался в собственных слезах. Он терпит и терпит мучения, на которые его обрек… А кто его на них обрек? Папа, от которого они достались по наследству? Муж, что сейчас не с ним? Любовник мужа, из-за которого его муж не с ним? Кто? Он путался в мыслях. Во рту, как и в горле, пересохло, а из-за частых вдохов и выдохов через рот, ему казалось, что он наглотался стекла. Он не знал сколько времени прошло, прежде чем он услышал торопливые шаги из коридора. Альфа распахнул двери в комнату и подбежал к Сокджину, находу приземляясь перед кроватью на колени. — Сокджин-и. Ты меня слышишь? — старший приложил руку ко лбу омеги, кладя рядом с ним упаковку с таблетками и бутылку воды. — Нам… Намджун? — хрипя позвал Сокджин. — Да, да, это я, — Намджун оторвал руку от лица мужа и принялся нервно вытаскивать блистер с таблетками из коробки. Он зажал в руке две капсулы и открутил крышку у бутылки с водой. — Любимый, выпей. Тебе станет легче. — Глотать… больно… — прошептал омега. — Пожалуйста, Джин-и. Потерпи чуть чуть. Омега трясущимися руками притянул к себе бутылку и начал запивать препарат. Из-за боли в горле он закашлялся. — Тише, не торопись, — альфа провел по взмокшим волосам своего супруга. — Намджун… — Сейчас. Ursine Vulpine, Annaca — Wicked Game Старший быстро избавился от одежды. Он тут же притянул рыдающего взахлеб Сокджина к себе, вовлекая в глубокий поцелуй. Он стирал с лица мужа слезы, настоящую причину которых он не знал. К одежде альфы присоединилась одежда его супруга. Намджун старался сделать всё как можно быстрее, чтобы облегчить страдания младшего, но все равно осторожничал, чтобы не причинить еще большей боли. Альфа постарался ускорить процесс растяжки мужа, из которого уже во всю лилась смазка, а запах усилился, пропитывая собой каждую вещь в комнате. — Намджун… мне больно… — сквозь слезы прошептал омега. — Потерпи ещё чуть чуть, ради меня. Альфа собирал губами слезы-бриллианты с фарфоровой кожи. Он сплетал свои пальцы, с пальцами мужа, говоря " Я рядом». Годы совместной жизни просто так не сотрешь из памяти: когда близкому человеку плохо, стараешься не оставлять его в одиночестве. Лихорадочно шаря губами по лицу, он быстро переключился на шею, плечи и ключицы. Оставляя на коже алые засосы и легкие укусы, старший наконец то заменил пальцы на член. С первыми толчками, боль начала отступать, и не понятно: или из-за близости с мужем, или из-за таблеток, принятых чуть раньше. Обычно Сокджин не плачет так много из-за течки. Но сейчас слезы скатываются по его щекам не из-за ломки в теле, а из-за обиды на мужа. А кому будет не обидно? Омега его всем сердцем любит, делает все для их брака и для Намджуна в принципе, а ему в душу наплевали, вытерли о его честь ноги. Он что, действительно такой плохой супруг? Плохо справляется с задачей хранителя домашнего очага? Душу рвёт в клочья от осознания, что ещё час назад его любимый муж был с другим, и, возможно, касался чужого тела. Ким младший впился в широкие плечи, что нависли над ним горой, своими ногтями, неистово царапая кожу, оставляя бордовые полосы по всей спине, вымещая свои чувства на теле мужа. А Намджун терпит, потому что думает, что омеге просто адски больно. И ему действительно больно. Только не столь физически, а морально. Он не заслужил такой пытки как жить под одной крышей с человеком, что изменяет ему и смеет приводить этого человека в их дом. А самое тяжёлое — продолжать любить и верить в то, что тебя любят в ответ. Хотя эту любовь уже не первый месяц получает кто то другой. Сокджин плачет на взрыв, тонет в своих слезах и отчаянии. Отцу не скажет — это убьет его. Альфа слишком любит и уважает Намджуна. — Тебе хоть немного легче? — останавливаясь, спросил адвокат, вглядываясь в***
Robots In Disguise — Turn It Up После каждой победы в суде на столе Чимина появлялись двадцать пять роз с карточкой от Мин Юнги. Пак каждый раз рвал карточку и просил секретаршу выкинуть цветы. Почему то его подарки казались чем то аморальным. Однажды он не выдержал и отправил ему письмо (конечно если пару предложений можно назвать письмом) с просьбой прекратить присылать подарки. Когда омега приехал в офис после очередного выигранного дела, его ждало семдесят пять роз. Как-то, выходя из зала заседаний, он увидел припаркованную на обочине бмв. Едва Пак поровнялся с машиной, как из нее вышел Мин Юнги. — Я ждал вас. — Позвольте мне пройти, — с явным раздражением бросил омега. Сегодня он был ещё красивее, чем помнил Мин. — Подождите. Я просто хочу поговорить с вами. А вам останется только слушать. Я оплачу вам потраченное время. — Денег не хватит. Чимин попытался уйти, но Юнги положил руку на его плечо. — Будьте благоразумнее. Вы не можете отказываться, пока не услышите моё предложение. Десять минут. Я прошу у вас всего десять минут. А потом выскажу у вашего офиса. Поговорить можем в машине. Омега смотрел на него с холодом в глазах. — Хорошо. Я поеду с вами. — Но? — Но. Поеду я при одном условии: вы ответите на мой вопрос. — Разумеется, — альфа кивнул, — Что вас интересует? — Чья была идея подставить меня, подсунув свидетелю мертвую канарейку? — Моего адвоката, — тут же ответил Юн. Пак с мрачным видом подошёл к машине и сел спереди. Мин обошёл бмв и сел на место водителя. На удивление омеги, он ехал в нужном направлении, не спрашивая у него адреса. — Я рад вашим успехам. Чимин молчал. — Я действительно рад. — Вы так и не сказали, что вам нужно. — Я хочу сделать вас богатым. — Я и так не беден, — с нескрываемым пренебрежением ответил адвокат. — Я пытаюсь сделать вам одолжение, а вы продолжаете меня отталкивать. — Мне не нужны одолжения. — Ладно. Может я пытаюсь загладить перед вами вину за то, что вас уволили с работы? Послушайте, я могу присылать вам клиентов. Важных клиентов. С толстыми бумажниками. Вы не представляете… — Господин Мин, — перебил его омега, — Сделайте мне одолжение: не говорите больше ничего — ни слова. — Но я могу… — Я не желаю представлять вас и ваших друзей. — Почему? — Потому что если я приму хотя бы одного вашего клиента, то погрязну в этом болоте. — Вы все не так поняли. Мои друзья занимаются вполне законным бизнесом. Я имею в виду банки, страховые компании… — Не тратьте зря слова. Я ничем не могу быть полезен мафии. — А кто говорил о мафии? — альфа оторвался взгляд от дороги и повернулся к адвокату. — Мне все равно то, как вы называете свою организацию. Я не собираюсь терять свою независимость. — Хотя бы подумайте. — Господин Мин, информация, конечно, занятная, но подача подкачала. Точнее подкачал человек, что мне её предоставил. Пойми те же, что мне не интересна работа на вас и на всех, кто с вами связан. Машина остановилась на красный цвет светофора. — Я уже рядом с офисом. Чимин открыл дверь машины и вышел. — Когда я снова увижу вас? — Никогда, господин Мин. И хлопнув дверью машины направился к месту работы. Юнги смотрел ему вслед и оторвал взгляд от удаляющейся спины только тогда, когда почувствовал что молния на брюках вот-вот лопнет. Он улыбнулся, потому что знал: он его получит. Любым способом, но получит.***
Pharrell Williams — Freedom Наступил конец августа. До выборов оставалось две недели, и предвыборная гонка была в самом разгаре. Как-то вечером, сидя перед телевизором с ведерком мороженного, Чимин следил за политическими дебатами Намджуна и его соперника. Развод в такое время мог существенно снизить шансы альфы на победу. Когда Пак вернулся в офис после долгого делового обеда, он увидел на столе записку с настоятельно просьбой перезвонить Чхон Ёнхёну. — За последние пол часа он звонил трижды, — пояснила Рона — секретарь омеги. Чхон Ёнхён — айдол, на пике свой популярности. Которая, к слову, длиться не первый год. — У него же есть мой личный номер. Почему он тогда звонит в офис? — Я не знаю. Вас с ним соединить? — Да. Ёнхён практически сразу ответил на звонок. — Я уже целую вечность пытаюсь дозвониться до вас! — Я был на встрече. Почему вы не позвонили на мой личный номер? — Случайно удалил. Но я звонил не по этому. У меня проблемка. Нужно встретиться. — Вы можете приехать в офис? — Нет, я сейчас в Японии, участвую в благотворительном концерте. Как быстро вы сможете сюда добраться? — Но я не могу уехать. У меня гора дел… — Чимин, прошу вас. Вы мне нужны. Если что, то я оплачу перелёт. В общем, я жду вас завтра утром в Токио. И он повесил трубку. Омега откинулся на спинку своего кресла и задумался. Чхон не захотел обсуждать проблему по телефону, а значит может быть все что угодно: от наркотиков, до омег и альф. Может послать кого то из своих лучших сотрудников? Но альфа попросил прилететь лично его… И все-таки Чимин решил полететь самому. Через двадцать минут ему пришло письмо на почту, что на него забронирован билет на самолёт Сеул — Токио. Через пару минут к нему в кабинет зашёл Тэхён. — Кем себя возомнил этот айдол? Вырывать тебя, вот так, и привычного ритма жизни!.. — Ёнхён знает, кто он: он один из наших самых выгодных клиентов. — И все равно. Это не даёт ему права вот так тебя забирать, — Ким сел на диванчик у окна в кабинете своего друга, — И когда ты вернешься? — Дня через три — четыре. — Без тебя здесь все не так. Я буду скучать. Пак подошёл к детективу и обнял его. — Ты глазом не успеешь моргнуть, как я вернусь. Но пока меня не будет, не сдавай позиций. Чимин любил летать. Часы, проведенные в полете, были глотками свежего воздуха, частичкой свободы, позволяли отвлечься от проблем, что преследовали его на земле. В международном аэропорту Токио омегу встречал его клиент. — Как прошёл перелёт? — спросил альфа, что на несколько лет младше Пака, забирая у адвоката небольшую сумку. — Он был неожиданным, по этой причине я не сумел в полной мере отдохнуть. — По вам видно. На вас лица нет. Я отвезу вас на свою виллу, где вы сможете отдохнуть перед вечерним событием. — Каким ещё событием? — недоумевая спросил Чимин, садясь в машину айдола. — Благотворительным вечером. Я поэтому вас позвал. — Что? — Мой менеджер сказала мне, что я могу позвать всех кто мне нравится. А мне нравитесь вы. Пак с радостью бы задушил его. Ёнхён понятия не имел, как бесцеремонно нарушил течение его жизни. Он в тысячах километрах от Намджун и Тэхёна, клиенты брошены, не говоря уж о том, что необходимо появляться в суде. А его заменили в Токио на благотворительный ряд мероприятий! — Ёнхён, это подло! — адвокат слегка улыбнулся. Концерт был действительно великолепным. Множество известных музыкальных исполнителей как из Японии, так и из других стран Азии. После концерта был приём на территории одного из лучших отелей столицы страны восходящего солнца. Ёнхён познакомил Чимина со многими влиятельными людьми из всех азиатских стран, что были приглашены. Разговаривая с одним из корейских меценатов, ему позвонили. — Боюсь, я должен ответить, — сказал адвокат еще до того, как увидел имя звонящего. После того, как он понял кто ему звонит, его настроение поднялось ещё выше. Омега достаточно быстро нашёл место, где не так шумно и ответил на звонок. — Чимин-и! Я так давно тебе не звонил! Я тебя не отвлекаю? — Пап, конечно нет! Для тебя у меня всегда есть время. — Где ты? У тебя на фоне какой то шум. — А… это. Один мой клиент обманом вытащил меня на благотворительный концерт в Токио, — омега засмеялся. — Так ты сейчас не в Корее? — Да, но через пару дней вернусь. — Вижу, после того дела с убийцей, твои дела пошли в гору. — Похоже на то. Как там отец? — А… отец, — старший омега не на долго замолчал, — Тебе лучше присесть. — С ним что то случилось? — у адвоката в голове сразу тысяча и одна трагедия, что могла случиться с его родителем. — Не с ним, со мной. — Говори уже. — У тебя будет брат… Брат или сестра… — Что… — Я беременный, — это последнее, что Пак ожидал услышать. — Ты шутишь? — Я похож на клоуна, чтобы шутки шутить? Могу прислать фотографию теста. — Не надо, я и так тебе верю. Адвокат ненадолго замолчал, переваривая информацию, что свалилась к нему на голову, как снег в июле. — Пап… это… очень неожиданно. Но как так получилось? — Чимин, тебе уже не пять лет. Ты прекрасно знаешь, как появляются дети. — Да, но я не об этом… В прочем, ты прав… А отец уже знает? — Ещё нет. Я сам узнал об этом час назад. Все думал кому рассказать первым. Но Ёсэ на работе, так что я решил его не отвлекать и позвонить сперва тебе. — На работе? — Пак посмотрел на свои наручные часы, — Но в Сеуле сейчас должно быть десять часов вечера. — В последнее время у него наплыв клиентов, вот и засиживается допоздна. — Пап, в любом случае я рад. Расскажешь потом реакцию отца? — Конечно. — Если нужна будет помощь с покупкой коляски и прочего, то обращайтесь — в Сеуле хорошие детские товары. Да и если тебе что то нужно будет, то говори. Врачей тоже можно тут найти. А рожать ты тем более будешь здесь — медицина тут лучше, чем в Пусане. — Тебя же как-то в Пусане родил и ничего, вон какой ты у меня способный вырос. — Тогда просто не было возможности поехать в столицу. И вообще, кто мне рассказывал, что роды были тяжёлыми и ты чуть коней не двинул? — Ну хватит тебе. Просто у меня была тяжела беременность, в этот раз все будет по другому. Да и сам сказал что возможностей сейчас больше, это раньше не было такого количество поддерживающих препаратов. А сейчас они в любой аптеке есть. — Пап, не обсуждается. Ты рожаешь в Сеуле. — Если тебе так будет спокойней… — Да мне так будет спокойней! Я не хочу чтобы пусанские врачи тебя угробили. — Как скажешь. Чтож, не буду тебя отвлекать от твоего благотворительного вечера. Люблю тебя, солнышко. — И я люблю тебя, пап. От разговора с кем то из родителей на душе стало как никогда тепло. Время уже было позднее, по этому Чимин решил вернуться на виллу к Ёнхёну.***
Post Malone feat. Ozzy Osborne, Travis Scott — Take What You Want Намджун узнал, что в ближайшие несколько дней Чимина не будет в городе. По это причине, сразу после работы, он поехал домой. Он собирался сегодня сказать Сокджину, что хочет развестись с ним, но решил подождать возвращения Пака, чтобы сразу ехать к нему и не мозолить глаза мужу. — Сокджин-и, я дома, м— крикнул Намджун на входе в квартиру, но ответом ему служила тишина. Он заглянул в столовую, в библиотеку, в гостиную, но омеги нигде не было. Сделав вполне логичное умозаключение, Ким понял, что его супруг в спальне. Он поднялся на второй этаж квартиры. Зайдя в комнату, он сразу увидел Сокджина, свернувшегося клубочком на их кровати и шмыгающего носом. — Сокджин-и, ты чего плачешь? — спросил альфа, садясь на корточки перед кроватью. Свет был выключен, а через неплотно задернутые шторы проникала полоска света. Сокджин не отвечал, а только продолжал незаметно плакать. Ну как незаметно — каждые насколько секунд шмыгал носом и тер его руками, в которых что то было зажато. — Любимый, что у тебя в руках? — адвокат протянул руку к мужу, в попытке взять у него то, что тот держит, но младший резко отдернул руки, — Джин-и, это же я. Чтобы у тебя там не было, все будет хорошо. Омега пробормотал что то невнятное. — Я не услышал. Повтори, пожалуйста, — вложив в голос максимум нежности, попросил старший, глядя мужа по волосам. — Говорю не будет. — Почему не будет? — Потому что. Альфа залез на кровать, обнял мужа со спины и стал оставлять лёгкие поцелуи на его шее. — Ты можешь рассказать мне все что угодно, мы же семья. Намджун решил с начала успокоить супруга, а потом выпытывать о содержимом его рук. Когда Сокджин уже подуспокоился, Альфа снова заговорил. — Что ты держишь в руках? — Тебе это не понравится, — заплаканным голосом ответил омега. — Почему ты так решил? — Потому что тебе сейчас не до этого. — Что там такого, что мне сейчас не до этого? — Говорю не до этого, значит не до этого. — Сокджин. Покажи мне что там, а я уже решу — до этого мне сейчас или нет. Младший выпутался из объятий мужа и направился к выключателю. Как только комнату залил свет, омега развернулся и подошёл к ничего не понимающему Намджуну и протянул руку, в которой была заката некая пластиковая палочка. Альфа в недоумении смотрел на Сокджина, и, взяв предмет из его рук, перевёл взгляд на него. Тест на беременность. Положительный. — Это… — Тест на беременность. — Он… положительный? — старший вновь посмотрел на мужа. — Да. У нас будет ребёнок, Намджун, — с предельной серьёзностью сказал Сокджин. Альфа притянул своего супруга к себе и усадил на колени. — И почему ты решил что мне сейчас не до этого? — он мягко улыбнулся. — У тебя выборы через две недели. Тебе к ним нужно готовиться, — омега обнял мужа за шею. — Семья важнее выборов. И ты прекрасно знаешь, что я всегда хотел детей. — Но ты не можешь сейчас все отменить и заняться нашим ребёнком. — Не могу. Но осталось не так много времени. Скажи мне лучше вот что: как так получилось, что ты забеременел? Ты же на противозачаточных. — Я сам не знаю… Была течка и, видимо, я забыл про них… Намджун оставил нежный поцелуй на его лбу. — Ничего страшного. Значит, пришло время стать родителями. Старший обнял его, хотя сам понимал, что с беременностью Сокджина все усложняется в разы. У омеги взгляд был потерянный, но как только его лицо перестало находится в поле зрения альфы, то маска рассыпалась как карточный домик, обнажая холодное безразличие, с коим он смотрел на человека, которого каждый раз видит по ту сторону зеркала. Только два человека знали, что Сокджин не забыл, а целенаправленно не принимал противозачаточные: он и его отражение. Омега бесстрастно смотрел на себя в зеркале и понимал, что так нужно. Он не может вот так просто отдать своего***
Gjon's Tears — Tout I'univers Через несколько дней Чимин вернулся в Корею. С папой он больше на созванивался, но ему было очень интересна реакция его отца. Выйдя из самолёта он сразу поехал в офис. Все время после радостной новости о том, что он станет братом у него было просто прекрасное настроение. Зайдя в свой кабинет улыбка с его лица сошла. На его диванчике сидел его папа в слезах, а рядом с ним Тэхён, что успокаивал его. — Папа? Что случилось? — он подошёл к родителю, кладя сумку с вещами на столик перед диванчиком. — Господин Ха, если вам тяжело говорить об этом ещё раз, то я могу рассказать Чимину… — сказал Тэхен поглаживая старшего омегу по спине. — Не надо. Я сам, — Гюхён выпрямился и вытер слезы с опухшего лица — плакал он не первый день, — Чимин, помнишь ты просил рассказать какая у твоего отца реакция будет на мою беременность? — Помню… — осторожно ответил адвокат, присаживаясь рядом с папой. — В тот день он пошёл поздно, по этому я не хотел его грузить. Но на следующий день у него должен был быть выходной. Утром я встал пораньше, собираясь с мыслями, пытался подобрать слова которые скажу Ёсэ, — периодически старший всхлипывал и вытирал слезы бумажными платочками, которые любезно предоставила секретарша Чимина, — Я был в приподнятом настроении от предстоящего разговора с ним. Но когда я сказал, что беременный… — омега вновь зарыдал. Пак прижал папу к себе, заключая в крепкие объятия. — Пап, посмотри на меня, — адвокат взял лицо родителя в руки и повернул к себе, стирая большими пальцами слезы, — Не плачь, умоляю тебя. Тебе в твоём положении противопоказаны любое нервное состояние. Дыши глубоко, через нос, — он начал первым, а Гюхён повторил, — Вот так, — сказал Пак, когда старший немного успокоился, — Что он сказал? — Он… Он сказал, что альфу я ему не рожу, а растить второй раз омегу он не хочет, — всхлип и шмыганье красным, от частого вытирания, носом, — А ещё сказал, что у него есть омега, которая в состоянии родить ему альфу, и что он уходит к ней, — папа Чимина вновь вернулся в истерику, уткнувшись в грудь сына. Разочарование. Вот что испытал омега от слов родителя. Он разочаровался в отце. Мгновенно. Без возможности оправдаться. Он вжимал папу в себя, стараясь укрыть от жестокой судьбы, что не пощадила даже такого светлого человека, как Ха Гюхён. Пак пытался усвоить информацию, что вывалил на него его папа. — Тэхён, у меня в верхнем ящике стола лежит успокоительное. Принеси его. И попроси Рону принести воду, — с холодным спокойствием сказал адвокат. — Сейчас. Чимин накапал несколько капель успокоительного в стакан с водой и протянул папе, чтобы тот хотя бы перестал плакать. Дождавшись, пока подействует препарат, Пак спросил: — А как… он ушёл? И ушёл ли вообще? И как ты оказался здесь? — Ёсэ тут же собрал нужные ему вещи и ушёл. Я сначала не плакал. Наверное был в состоянии шока. А потом, к вечеру я в полной мере осознал что произошло… И вот тут то и началась первая истерика. Я сразу решил поехать в Сеул, к тебе. Тебя не было, но и поезд был только на вчера. Приехал я сегодня утром, и не зная адреса твоего дома, я поехал сюда. Достаточно было показать паспорт и меня пропустили. Я спросил тебя у твоей секретарши, она сказала, что тебя ещё нет, но позвала твоего заместителя… Тэхёна. Я помнил, что ты говорил о нем, и о том, что он твой лучший друг. Ему то я и рассказал все. Он меня поддержал. Ну а тут уже и ты приехал. Омега переваривал сказанное. — У тебя есть с собой какие то вещи? — Только сменная одежда, документы и деньги. — Хорошо. Сейчас поедем ко мне домой. Тэхён, офис опять на тебе, — адвокат взял папу за руки, — Пап… — он говорил с тяжёлым сердцем, — ты будешь подавать на развод? Старший посмотрел на сына стеклянными и опухшими от слез глазами. Было тяжело, но он все же ответил. — Буду. — Я буду твоим адвокатом в суде. — Сынок… — Не спорь, пап. Так будет лучше. Они поехали к Чимину домой. — Я не знаю что с ним случилось. Он всегда был рад тому, что у него есть ты. Да он хотел альфу, но когда родился ты, мне казалось, что он поменял свое мнение. Как же я ошибся, — Гюхён сидел за столом на кухне у сына за чашкой чая. За эти несколько дней он вымотался. Омега прикрыл глаза и облокотился на руку. — Не ты в этом виноват. Какая ирония. Одному мужу говорит, что виноват он. А другому, что не его вина в этом. Сам себе противоречит. Чимин мысленно усмехнулся. — Нужно как можно быстрее подать на развод. По закону вам положен «месяц на примирение». Но как я понимаю мириться никто не будет. Так что чтобы не терять время в пустую, заявление нужно писать уже сейчас. Подать на развод ты можешь и в Сеуле. Из-за твоего положения ему придётся приезжать из Пусана сюда на суд, так как частые перелёты и поездки могут пагубно сказаться на ребёнке. И рожать, как я и сказал, будешь тоже тут. На учёт тоже встанешь в Сеуле. С такими событиями я тебя далеко от себя не отпущу. — Чимин… — Я не договорил. Подавать на алименты будешь? — А нужно? — Я бы подал. — Тогда подам. — Не о чем не беспокойся, все документы я подготовлю. И для развода, и для перевода в сеульскую клинику. Через пару дней я съезжу в Пусан и заберу все твои вещи. Первое время поживешь у меня, а потом я сниму тебе квартиру не далеко от себя. Пак посмотрел на часы. — Время позднее. Я постелю тебе в гостевой спальне. Ты главное не расстраивайся, — младший улыбнулся и слегка пихнул папу в плечо кулаком, — Мы же омеги, нас просто так не сломаешь. Губы Гюхёна тронула слабая улыбка. — Спасибо тебе, Чимин. Ты лучший сын. — Всё потому, что у меня лучший папа… …Но худший отец. Когда Гюхён уже спал, в дверь слабо постучали. — Выглядишь паршиво. Это первое что сказал Тэхён, когда увидел друга. — Я бы посмотрел на тебя, если бы твой отец ушёл от беременного папы к любовнице. — Он уже спит? — Да, так что потише. Они прошли на кухню где ещё стояла чашка из которой пил папа Чимина, на дне которой были остатки чая. — И что ты будешь делать? — Стандартная ситуация. Папа подаст на развод и на алименты. Я буду его адвокатом в суде. Через пару дней съежу в Пусан — заберу вещи папы. Поставлю его на учёт в какую нибудь хорошую клинику. — Вот тут и пригодятся деньги, что перечисляет Намджун. — Учитывая, сколько мне перечисляет Намджун, я и малую часть не потрачу. Пак помыл посуду за папой и достал из шкафчика белое вино и два бокала. Молча разлив алкоголь по бокалам, один он протянул Тэхёну. — Самое неприятное в это ситуации то, что мне придётся выступать в суде против родного отца. Хотя… после такого, он мне не отец. — Главное на суде так не скажи. Там вы адвокат истца и ответчик. — Я знаю. Сам себя он защищать не может — законом не положено, поэтому ему придётся нанимать кого то из своих знакомых. — Он проиграет. — Почему ты так в этом уверен? — Ты смог выиграть дело у Кристофера Бана. Тебе больше ничего не страшно. А такое мелкое дело как развод — это вообще отдых для тебя. — Может ты и прав… Но это все равно тяжело при таких обстоятельствах. — Ты адвокат. Это твоя работа. А то, против кого ты работаешь — это уже не твоя забота. Они выпили бутылку вина, но облегчения она не принесла. Проводив Тэхёна, Чимин на автомате помыл бокалы и выкинул бутылку. Все так же на автомате он пошёл к себе в спальню, переоделся, лёг на кровать. Он даже забыл, что ему нужно было позвонить Намджуну и сообщить о возвращении в Корею. Он забыл обо всем, кроме того, что в его жизни отца больше нет. Обидно. Очень обидно. » …Альфу я ему не рожу, а растить второй раз омегу он не хочет…». Он что, действительно так надоел отцу? Маска наконец то треснула. Весь день держался сильным перед папой. Хоть кто то же должен в этой ситуации сохранять трезвый разум. И только сейчас, наедине с собой он позволил себе слабину. Чимин вызвал такси в ближайший пригород. За пару минут привёл себя в порядок и, напоследок проверив папу, спустился к машине. Было около двух ночи, когда они приехали к пустому полю. Омега проводил взглядом машину. Как только такси скрылись из виду, из его глаз потекли слезы, что он сдерживал весь день. Пак просто стоял посреди поля, смотря вдаль, туда куда ведёт дорога, обрамленная фонарями, и молча ронял слезы. «За что? Почему ты так сказал? Я доставлял тебе дискомфорт? Из-за чего? Из-за того, что родился не в том теле, в котором ты хотел, чтобы я родился? Для тебя пол ребёнка имеет значение? Какая разница альфа он или омега? Главное что это твой ребёнок! А папа?! Он что тебе сделал?! Тоже омегой родился?! Что такого в том, что он родил и родит тебе омегу?! Ты его из-за этого любить перестанешь?! Хотя о какой любви может идти речь, если тебе наплевать на то, что бросил ты его с твоим ребёнком под его сердцем! Ублюдок! Я всегда на тебя равнялся! Ты был моим примером! Если бы не ты, я бы даже в адвокаты не пошёл! Ты хоть осознаешь, какое ты влияние на меня оказал?! Ты был причиной моей гордости! А сейчас? Да мне противно от осознания, что мы родственники! Как можно так говорить о людях, с которыми ты под одной крышей жил тридцать лет?!» Чимин сорвался на крик. Ноги его уже не держали, и он просто рухнул на колени посреди огромного поля. «Ты предал нас! Меня! Папу! Твоего ещё не родившегося ребёнка! Всех предал! И ради чего?! Ради какой то омеги, что мне в сестры годится?! Старый маразматик! Да она с тобой только из-за твоего статуса и денег! Ты думаешь, она будет любить тебя так же как папа?!» — Ненавижу! — пронеслось над полем, — Ненавижу! Ненавижу! И снова крик подстреленного зверя. — Как ты мог?! — омега разбивал кулаки о камни на пыльной земле. Совсем один в одиноком поле. И сердце нещадно ноет. От кого от кого, а от отца не ожидал. Кто угодно, но не Пак Ёсэ. Через какое то время он все же собрал остатки сил в кулак и вызвал такси до дома. Вновь прийдя в квартиру он обессиленно рухнул на кровать. Темнота наступила то ли от падения в сон, то ли от потери сознания.***
BANNERS — Start A Riot Пока Намджун ездил по Сеулу и его области, встречаясь с избирателями, Чимин перевез вещи папы из Пусана в Сеул и вместе родителем подал на развод. На следующий день после новости об уходе отца из семьи, омега таки сообщил Киму о своём возвращении. Они обусловились встретиться, когда пройдут выборы. — Обстоятельства осложнились. Но я надеюсь, что это нам не помешает, — сказал как-то Намджун, когда они говорили по телефону. — Что за обстоятельства, и почему они осложнились? — Я все объясню когда мы встретимся. До выборов осталось пять дней. Если Намджун выиграет, то ему придётся остаться с Сокджином, и Чимин его потеряет. Но он, черт возьми, заслуживал победы! Только что избранный мэр не сможет получить развод и уйти от мужа к любовнику. Но если он проиграет, то станет свободным. Вернётся к своей адвокатской практике. Сможет заключить брак с Паком и пренебречь тем, что о нем подумают. Они будут жить долго и счастливо. И Чимин даже сможет родить ему ребёнка. День выборов выдался пасмурным, но это не убавило интерес избирателей к голосованию. Утром Тэхён зашёл к нему в кабинет. — Ты пойдёшь голосовать? — Да. — Скажи за кого, и я проголосую. — Ты взрослый человек, Тэ. Ты в состоянии сам решить, за кого тебе голосовать. Пак заметно нервничал. — Ты прав. Но лучше я поддержу лучшего друга, чем бездумно поставлю крестик. Адвокат долго смотрел на друга. — За Намджуна. — Я тебя понял. В обеденный перерыв они сходили в избирательный участок. В кабинке для голосования Чимин подумал: «Голос за Ким Намджуна — голос против Пак Чимина» На что не пойдёшь ради любимого человека. — Я наверное поеду домой. Голова болит, и папа дома один. — Не оправдывайся. Перед кем угодно, но не передо мной. Тебе же просто тяжело сосредоточиться на работе, когда решается твоя дальнейшая жизнь. — Всё то ты знаешь. — Такова работа детектива: он всегда и все знает. — Разница в количестве голосов составляет минимальные доли процента. Такого не было уже давно, — говорил диктор. Чимин был дома и смотрел по телевизору сводки из избирательных участков. Он сделал легкий салат, чтобы хоть что то поесть за день, но в итоге ел его только его папа. Омега сделал себе кофе и сел перед телевизором, слушая, как о его судьбе сообщают миллионам людей. Каждый зритель имел свою причину голосовать за ту или или иную партию, каждый хотел, чтобы его кандидат победил, но никто так не переживал за исход выборов, как Пак. — Ты слишком увлечен этими выборами, — сказал Гюхён, подходя к сыну и садясь рядом с ним. — Ничего я не увлечен. Просто интересно кто из них будет управлять городом. С детства его учили говорить правду и только правду. Но сейчас, Чимин не мог сказать истинную причину его увлечения выборами. Он осуждал отца за такой подлый поступок, как измена. Но сам был не лучше, связавшись с замужним альфой. В ситуации с собой он винил Сокджина, с папой — отца. Хотя ситуация одинаковая. Разве что у Намджуна муж не беременный. В последние несколько дней, адвокат много думает об этих событиях. Одна его часть говорит, что Чимин перебещик. Другая говорит, что это другое, а вы ничего не понимаете. Возможно, он действительно так настроился против отца только из-за того, что папа в положении. — Мы получили последние результаты голосования за мера Чхон Тэука и его соперника Ким Намджуна с юга. Чхон Тэук получил двести двадцать одну тысячу триста семьдесят пять голосов. Ким Намджун — двести четырнадцать тысяч восемьсот девяносто пять голосов. На сорок пять избирательном участке Чхон Тэук на два процента обогнал соперника. Жизнь Пака измерялась в процентах и количестве голосов. — Общий счёт полученных на данный момент голосов: для Чхон Тэука цифра составляет два миллиона сто сорок тысяч, для Ким Намджуна — два миллиона сто двадцать тысяч. Но результаты из северной части региона только начинают поступать. Ким Намджун оказался сильным противником Чхона, который уже третий срок заседает в мэрии. С самого начала каждый кандидат получал почти равное количество голосов, и, согласно последним отсчетам, при подсчёте шестидесяти двух процентов голосов мэр Чхон начинает вырываться вперед. Ещё час назад у него было на два процента больше, чем у господина Кима, но теперь эта цифра увеличилась ещё на пол процента. Если эта тенденция сохранится, программа предсказывает мэру Чхону победу в выборах… Пак сидел как на иголках. В этот день миллионы людей решали с кем в итоге будет Намджун: с Чимином или с Сокджином. Ближе к полуночи Чхон Тэук был впереди на три процента. Позже, он обходил Кима на три с половиной процента. По данным программ, он становится победителем. Омега слишком устал чтобы испытывать что либо. Намджун проиграл. Чимин победил. Теперь он свободно может говорить об их совместном будущем. Много времени прошло, пока дошли результаты со всех избирательных пунктов и их подсчёт… За окном уже светало, а Пак так и не сомкнул глаз. Предчувствие его не отпускало и он продолжал слушать сводки. Диктор с уставшим лицом читал последние данные о выборах. Чимин сидел на балконе, что выходил из гостиной, и прислушивался к телевизору. — Это окончательные результаты выборов по Сеулу. Одно из самых неожиданных поражений за много лет. Ким Намджун победил своего соперника Чхон Тэука, причём разница в подсчёте составила менее одного процента. Все закончилось так же быстро как и началось. Чимин проиграл.***
Portugal. The Man — So Young Омега никогда не курил. Но к алкоголю приходил часто. И сейчас, встречая рассвет в одном из небоскребов Сеула, он сидел на мягком кресте с бутылкой белого вина на столике. Он медленно отпивал спиртное из бокала, усмехаясь. На фоне шумел телевизор, в котором Чимина поздравляли с проигрышем. Омега смотрел вниз на пробуждающийся город. На звук телевизора вышел Гюхён, обмотавшись пледом. — Ты чего не спишь? — спросил адвокат, не оборачиваясь на папу. — Могу задать тебе тот же вопрос, — он выключил телевизор и подошёл к сыну, садясь во второе кресло, — Ну и кто выиграл? — Тот, кто одновременно должен был выиграть и не должен был. Пак медленно перевёл пьяный взгляд на родителя. — Объяснишь? — Видишь ли… Таких как отец слишком много… — О чем ты? Адвокат задумался. — Ты и так разочаровался в муже, не хочу чтобы ты ещё и в сыне разочаровался. — Сейчас мало что может настроить меня против тебя. Своего отца ты не переплюнешь. — Да что ты… А если я скажу, что связался с замужним альфой, практически увел его из семьи? Но его резко попросили баллотироваться в мэры Сеула. Если бы он проиграл, то спокойно смог бы уйти из семьи и заключить брак со мной. Но по закону подлости он выиграл, и теперь я даже не знаю на что надеяться. Ты готов смириться с тем, что твой сын такой же любовник, как та, к которой ушёл твой муж?.. — в голосе проскальзывали истеричные нотки, — Прости, тебе сейчас не до этого… Ложись спать, тебе завтра в клинику ехать. Чимин встал с кресла, и взяв в руки вино ушёл к себе в комнату, чтобы продолжить терзать себя мыслями уже в своей личной пыточной.***
Linkin Park — One More Light На следующий день он проснулся ближе к обеду. С пробуждением пришла головная боль, и ощущение теплых, родных рук на волосах. — Что ты тут делаешь? Ты же должен быть на приёме у врача, — сквозь сон спросил Пак. — Там я уже побывал. Да и состояние сына, родившегося двадцать шесть лет назад меня волнует больше, — старший по доброму улыбнулся, — Расскажешь, как тебя угораздило так? Чимин хоть и был пьян, но помнил что сказал папе. Стало до ужаса стыдно. — Да тут и рассказывать нечего. Год назад, когда меня выперли из суда и лишили лицензии из одного ублюдка, он был единственным, кто верил в мою невиновность. Где то через месяц после нашей первой встречи он вернул мне право на адвокатскую деятельность. К этому времени я понял, что испытываю к нему чувства. Ещё через месяц я нашёл работу у Тэхёна. Ещё через какое то время ко мне стали поступать богатые клиенты. Сложил два и два и позвонил ему. Мы поговорили, но на этом все. Ещё через какое то время у меня появилось дело, то самое, после которого я стал известным. На следующий день после суда он мне позвонил и предложил встретиться. Ну а что было дальше догадаться не сложно. — Ты так долго мучился по нему? — Как видишь. — А первый шаг сделал он или ты? — Он. Гюхён поддерживающе держал сына за руку. — Видишь? Не только отец такой. Многие изменяют… только у всех причины разные… результат только одинаковый: одно или более разбитое сердце… В уголках глаз скопились слезы. Пак притянул к себе ноги, согнул в коленях и положил на них голову. — Чимин-а. Послушай. Вы друг с другом, потому что любите друг друга. А в ситуации с Ёсэ все иначе: там всем управляют похоть обоих и статус твоего отца. Да это подло, крутить роман с замужним альфой. Но если чувства взаймы, это все равно лучше, чем просто секс за деньги. — Я понимаю. Но я все равно чувствую себя паршиво. Сокджин верно сказал: я просто шлюха, не больше. — А Сокджин — это… — Муж. — И вы с ним виделись? — Как-то раз. — И он знает о вас? — Да, по этому так меня и назвал. Старший задумался. — Если этот альфа собирался уйти от мужа к тебе, а как я понимаю, то он очень сильно собирался, то ты уже, как минимум, не шлюха. К ним не уходят. Они просто есть. К ним ходять когда в браке становится скучно. А тебя он хотел сделать своим мужем. Это о многом говорит. Пак снова всхлипнул. — Ты за кого голосовал? — За него. — Почему? — Он достоин победы. — Ты рискнул, поставив на кон ваши отношения, ради его карьеры? — Да. — Ты действительно его любишь? — Очень… Он спас меня, когда надежды не было… — В таком случае… Если он любит тебя так же, как ты его, то он рискнет, поставив на кон свою карьеру, ради ваших отношений. А если нет… то он не тот, кто тебе нужен. Пак потянулся к папе за объятиями. — Прости меня… Мне так стыдно… — Тут нечего стыдиться. И не извиняйся за свои чувства. Они созданы для того, чтобы поднять тебя на небывалые вершины, а не тянуть ко дну. Разговор по душам действительно полезен. Днем ему написал Намджун с просьбой встретиться. Пак не задумываясь согласился. Они встретились впервые за три недели. И сейчас оба вглядывались в лица друг друга. Намджун выглядел утомленным и невыспавшимся, хотя должен сиять от радости. Он выглядел встревоженным и ему явно было не по себе. Чимин же выглядел подавлено. Благо тональником умеет пользоваться, чтобы скрыть следы дневных слез. Они заказали парочку блюд, но так как ним и не притронулись, разговаривая о выборах, боясь перейти к более важным темам. Tessa Violet — YES MOM Пак в руке держал бокал. К ним подошел официант, чтобы долить спиртного. Чем руководствовался Намджун, когда заговорил при персонале ресторана — никто не знает. — Чимин… Те обстоятельства, про которые я говорил… — альфа замялся, — Сокджин беременный. Фужер, с шампанским на дне, со звоном разбился о паркет в зале. Омега сидел в том же положении что и секунду назад, только в руке уже ничего не было, и глаза стали стеклянными. — Я принесу новый бокал. — Не нужно, — с истерической усмешкой ответил Чимин, смотря куда то в пустоту. — Не оставите нас? — обратился альфа к официанту. Не беременный, да? У него в ушах стоял звон, и не понятно: от звука разбивающегося стекла или от слов Кима. — Прости, Чимин. Я сам не понял, как так произошло. Сокджин сказал, что в течку он мог забыть выпить противозачаточные. Пак усмехнулся. Забыл, конечно. Кто угодно, но только не он. — Я чувствую себя таким дураком… — старший устало потер лицо ладонью. «А ты и есть дурак, Намджун, если веришь в такую случайность» Видя, что омега ничего не говорит, Ким продолжил. — Сегодня утром мне позвонил президент Национального комитета. Идут разговоры, что я стану следующим кандидатом в президенты. Проблема в том, что если Сокджин беременный, мне вряд ли удобно подавать на развод. Не знаю, черт возьми, что теперь делать. Я не сплю уже которую ночь. Мне неприятно тебя просить, но… не можем мы ещё немного подождать, пока все не уладится? Чимин смотрел на него неверящим взглядом. Ему действительно было что сказать альфе, но он не мог связать и двух слов. Молчание — тоже ответ. Когда мы молчим, наша душа кричит. — Мы будем виделся как можно чаще, — заверял старший, — Мы… — Нет… — все что смог сказать Пак. — Что… — Не будем… Взгляд омеги резко похолодел, стал стальным, режущим кожу своим безразличием. Как по щелчку пальцев табличка с надписью «любовь» погасла. Её выключили. Она больше не работает. — Ты же сейчас не серьёзно? Я люблю тебя. Мы найдём выход… — Нет никакого выхода. Твой… — со скрипом зубов говорил младший, — муж и ребёнок — вот реальность. А между нами ничего быть не может. Это с самого начала было ошибкой. — Реальность нужна тем, у кого плохо с фантазией. — Если хочешь, можешь жить мечтами. — Мечты могут стать реальностью. — Не в этот раз. Чимин встал из-за стола понимая, что сидеть здесь и ждать чего то смысла нет. — Надеюсь… ты будешь счастлив с Сокджином и вашим ребёнком. Омега смог заставить себя последний раз взглянуть в эти серые, полные боли и шока, глаза. — И да, еще… Я бы на твоём месте не был так уверен в том, что Сокджин случайно забыл о противозачаточных, — он ухмыльнулся, многозначительно поиграл бровями и вышел из ресторана. И из жизни Намджуна.
