Янтарная канарейка

***

Fall Out Boy — Centuries       — Господин Пак Ёсэ. Суд вынес следующее решение: вы лишены родительских прав, и суд обязывает вас выплачивать алименты вашему бывшему мужу в размере двадцати процентов от заработной платы. Заседание окончено.       Судья стукнул молотком по столу, и когда все присутствующие встали со своих мест, удалился. Собирая в сумку документы, Чимин повернулся к папе.       — Иди с Тэхёном на выход. Я улажу кое какие вопросы по документации и подойду.       — Хорошо.       Гюхён встал со скамьи, держась одной рукой за поясницу, другой — за живот. Он был уже на пятом месяце. Бракоразводный процесс закончился быстрее чем мог, и это безусловно радовало.       Выйдя вместе с родителем и другом из зала суда, омега дождался когда они скроются за углом коридора.       — Ты надоумил папу подавать на алименты и на лишение меня родительских прав?       Чимин смотрел туда, где ещё пару мгновений назад был его папа и лучший друг.       — На алименты — да. А на лишение тебя родительских прав, — омега повернулся к отцу, — Он сам решил. Как же он тогда сказал? — Пак сделал вид что задумался, — Ах да, точно. «Не хочу чтобы этот ублюдок приближался к моему ребенку». И знаешь, я его в этом поддерживаю. Чтобы я не видел тебя ни рядом с папой, ни рядом с ребёнком. Иначе ещё и запрет на приближение получишь.       — Больно надо.       — Ответь мне на вопрос: как давно ты такая мразь и как давно ты изменяешь папе?       — Тебя это не касается.       — Касается. Из-за тебя моя семья развалилась.       — Чимин, отстань от меня. Хочешь правду? Да, мне никогда не нравилось то, что ты омега. Я всегда хотел сына альфу. И даже тот факт, что ты стал превосходным адвокатом, ничего не меняет. Хотя и превосходным адвокатом назвать тебя будет ошибкой. Как можно было не проверить личность того человека? Тут нужно быть либо наивным, либо придурком. А наивным ты никогда не был.       Коридор здания ещё долго будет помнить звук этой пощечины. Чимину было плевать, что он до сих пор находится в здании суда и буквально а каждом углу находятся камеры. Все, кто находился рядом, обернулись и замолчали. Альфа со злобой посмотрел на сына.       — Да как ты…       — Ты для меня умер. Так же, как умерло моё уважение к тебе. Хотя хотелось бы, чтобы ты умирал дольше и мучительней.       — Имей уважение!       — После того, как ты начнешь уважать папу.       Омега завернулся и направился на выход.       К Ёсэ подошёл адвокат, что защищал его на суде.       — Ты сам виноват, — он немного помолчал и продолжил, — Помог я тебе только по старой дружбе, но после того что ты натворил, можешь забыть, что когда-то мы были друзьями.       — Да пошли вы все!       Ёсэ пошёл в том же направлении, что и его сын.

***

Sir Sly — High       — План действий такой: вы едете домой — допаковывать вещи, а я поеду оформлять сделку, — сказал Пак, находу застегивая пальто и выходя к такси.       — Ты быстро с документами разобрался, — сказал Тэхён.       — Потому что там работы было на минуту. Мне нужно было уточнить пару подписей.       Когда Гюхён и Тэхён сели в машину, Чимин вызвал себе другую машину.       После расставания с Намджуном он не хотел жить в квартире, что была куплена на его деньги. Да и каждый предмет в ней хранил в себе воспоминания, связанные с альфой, их бессонные ночи. Придя в тот вечер домой, Чимин не рыдал, не бился в истерике, не посылал в Кима проклятия. Он послушал папу.       «Ты рискнул, поставив на кон ваши отношения, ради его карьеры. Если он не рискнет, и не поставит на кон карьеру, ради ваших отношений, то он не тот кто тебе нужен.»       Да, альфа не говорил, что не может уйти от мужа. Наоборот, он все так же хотел уйти от него, но потом. А это потом могло затянуться на месяцы, и даже года. Чимин не мог ждать — молодость не вечна.       Ему ещё много раз звонил Намджун, писал. Но через какое то время омеге надоел вечно разрывающийся телефон, и он просто заблокировал альфу везде, где только можно.       Да, он любил Кима. Сильно, долго, трепетно. Но он все же себя уважает, и не собирается ждать с моря погоды.       Он достаточно быстро нашёл агентство, по продаже и покупке недвижимости. Квартира была оформлена на него, так что проблем с продажей не возникло. И все так же быстро омега нашёл дом, который был настолько просторным, что в нем спокойно могли жить и он, и его папа с ребёнком.       Дом был расположен в охраняемом коттеджном посёлке. На въезде стоял шлагбаум, на каждом доме были камеры. Конечно, это был не жилой комплекс, в котором был дом у Намджуна, но тоже престижный.       Это был большой, двухэтажный коттедж, белого цвета, с окнами в пол, и стеклянными дверьми. На участке был гараж, что было важно для Пака: в ближайшем будущем он планировал сдать на права, потому что отсюда на работу на такси не наездишься. Впереди, перед входом в дом была тротуарная плитка, а на заднем дворе был только газон (не считая небольшой площадки у входа в дом). Посредине заднего двора красовался старый дуб, что отбрасывал пышную тень, а чуть дальше была альпийская горка. В общем, то что нужно для будущего ребёнка.       Быстро подписав договор купли продажи, он поехал домой, помогать папе и Тэхёну собирать вещи. Омеги уже купили коляску, кроватку и так далее по списку, за исключением одежды. Никто не знал кто будет: альфа или омега. Так что с этим решили не спешить.             — Я ведь я успел полюбить эту квартиру, — с радостной, но все же грустью, сказал Гюхён, заклеивая коробку со своими вещами скотчем.       — Я тоже, но дом будет лучше. Там у ребёнка будет больше простора, всегда сможет погулять. Там свежий воздух, озеро не далеко — летом сможет купаться.       — Главное чтобы он не был в меня и не шел ко дну как топор.       — Если хочешь, его можно в спорт отдать?       — Я думал об этом. Не слишком ли травмоопасно?       — Даже если и так, то что? От всего не убережешь.       — Ты прав. Что ж, будет у нас спортсмен, — старший омега немного задумался, — Как на счёт фигурного катания?       — Это безумно красиво. Если мой брат будет фигуристом, то я буду плакать от гордости.       — Сейчас будет плакать мой желудок если я не поем, — в квартире появился Тэхён, которого папа и сын отправили за едой, так как все ели последний раз часов в одиннадцать, а сейчас стрелка на часах приближается к восьми.       Когда все вещи были собраны для переезда, а упаковки с едой опустели, Гюхён ушёл спать, а друзья все так же сидели на полу кухни, обсуждая все на свете.       — Ты же не документы ходил подписывать, — констатируя факт сказал Ким.       — Какой ты догадливый.       — И что ты ему сказал?       — Ну, он спросил, моей ли было идеей подать на алименты на лишение его родительских прав. Потом мы чутка пообзывали друг друга и разошлись. Классическая ситуация.       Детектив отпил кофе, что любезно приготовил бариста из кофейни в соседнем доме.       — Всё равно я до сих пор удивляюсь тому, как легко ты расстался с Намджуном.       — Тебе напомнить кто учил меня отпускать людей? — с лёгкой улыбкой Чимин посмотрел на друга.       — Я и так знаю, что я прекрасный учитель.       — А главное скромный.       Омеги тихо посмеялись, по причине того, что папа Пака уже давно спал.       Распрощавшись с лучшим другом, адвокат пошёл в спальню, чтобы последовать примеру родителя. За этот день он безумно устал, и мечтал только о том, чтобы наконец то поспать.

***

Eminem feat. Juice WRLD — Godzilla       Чонгук и Хосок встали ни свет ни заря. И так уже третий день. Они уже пожалели, что предложили самим первый раз перевозить наркоту из Японии по северному пути.       Было около пяти утра, а они уже стояли на палубе корабля, на борту которого находилось несколько тонн дури: трава, колеса, порошок и прочее. На улице был жуткий холод, а они в очередной раз лично перечитывали контейнеры.       — Чтобы я ещё раз подписался на это…       — А я не знаю, кто тебя за язык тянул, — Хосок вчитывался в отчёты, — Через три часа мы будем в Северной Корее, там выгрузим пять контейнеров, а потом уже в Сеул. Остальное уже будут наши развозить на фурах. Феликс сейчас должен был уже взломать систему безопасности морских войск, так что никто не должен узнать о том, что это судно было в КНДР.       К братьям подошёл альфа, что являлся связистом.       — Господин Чон…       — Какой из? Скептично выгнул бровь Чонгук.       — Разницы нет. Мы только что получили сообщение от господина Ли. Он передал, что он успешно обошёл охранную систему Северной Кореи и что мы можем беспрепятственно пересекать границу.       — Так пересекайте.       — Мы сообщим вам, как войдем в воды КНДР.       — Хорошо, — уже говорил Хосок.       — Нужно что то передать господину Ли?       — Уточните у него координаты порта, в котором нужно оставить товар.       — Будет сделано.       И удалился.       — Он меня напрягает.       — Кто? — старший оторвался от документов.       — Этот связист. Какой то он мутный.       — Мы тоже мутные. А вообще, я не знаю кто мог бы быть не мутным, работая с дурью. Даже просто перевозя.       — И это тоже. Но он какой то не такой. Доверия не внушает.       — Ты преувеличиваешь, — ответил Хосок, возвращая взгляд на отчёты.       — Что ты вообще изучаешь? — Чонгук заглянул в бумаги.       — Общая стоимость товара, стоимость каждого наркотика по отдельности, место продажи, покупателя, общее количество, общее количество продаваемого, количество продаваемого каждому покупателю, количество того, что должен остаться у нас. Состав каждого вещества, действие, дозы.       — А состав, действие и дозы ты за столько лет ещё не выучил?       — Тут новые виды.       — Что ты уже изучил?       — Вот это, — альфа не отрываясь протянул брату папку с уже проверенными списками.       За изучением информации о товаре, что они везут, братья не заметили как пролетело время.       — Господины Чоны…       Все тот же связист, только решил не нарываться на суровый нрав младшего, что не выспался.       — Ещё лучше, — Чонгуку это явно не нравилось.       — Простите…       — Говори уже.       — Мы только что вошли в воды Северной Кореи. До берега осталось двенадцать морских миль.       — А по человечески?       — Около двадцати двух километров.       — Так бы сразу.       — Разрешите идти?       — Ты узнал координаты порта? — влез Хосок.       — Да, мы идем строго в направлении нужного порта. Через час мы будем на месте. Господин Ли уже связался с нужными людьми — нас будут ждать.       — Можешь идти.       Альфа поклонился и удалился.       — В этот раз мы везем слишком много товара, поэтому танкер сопровождаем мы. Даже если бы ты не предложил нашу кандидатуру на это дело, нас бы все равно на него поставили.       Альфы стояли у правого борта, оперевшись руками на перила и куря.       — Нас так и будут ставить на этот поток, когда будут крупные перевозки. Пока общий вес товара не превышает двух тонн нас привлекать не будут.       — Ну хоть не на все, уже радует.       Братья вглядывались в морскую гладь, что рассекало судно.       — Как думаешь: как долго Хёнджин будет пользоваться Феликсом? — спросил Чонгук, плотнее кутуясь в куртку.       — Я не знаю, — на выдохе ответил старший, — Будем надеяться, что Юнги получится уговорить канарейку на нас работать. Потому что только так можно избавится от Хвана, — альфа стряхнул пепел с сигареты в воду, — Но оставаться без личного адвоката тоже самое, если мы приедем в участок со словами «Мы готовы рассказать о всем том пиздеце, что мы творили все эти годы», — Хосок поднял руку над собой в сдающемся жесте.       — Блять… Вот надо было ему влюбится в Хёнджина, — обреченно сказал Чонгук, закрывая глаза и поднимая голову к все ещё звёздному небу, — Лучше бы он в меня влюбился, я бы по крайней мере не играл бы на его чувствах.       — Сердцу не прикажешь.

***

Ludovico Einaudi — Fly       Гюхён был уже на седьмом месяце беременности. Они с Чимином быстро освоились в новом доме. Пак пошёл в автошколу и уже начал присматривать себе машину.       Как и первая беременность, эта проходила тяжело. У Гюхёна не прекращался токсикоз, его воротило от любой еды. Постоянно болела спина, да так, что обычные обезболивающие не помогали и приходилось вызывать врачей. На все это накладывались ещё нервные потрясение. Его постоянно клали на сохранение.        — Вам снова нужно лечь в больницу, господин Ха.       — Что на этот раз?       — Анализы у вас плохие. Нужно ставить капельницу.       — Хорошо.       Омега уже не разбирал свою больничную сумку, потому что он только приезжал домой, как его обратно клали в больницу.       Омега лёг в больницу, его уже осмотрели и поставили капельницу с какими то поддерживающими препаратами. В ночь, когда все отделение уже готовились ко сну, у Гюхёна началась резь в области живота. Он быстро вызвал медсестру и его отправили на срочный осмотр к дежурному врачу.       Доктор отправил омегу на кресло.       — Я не могу залезть, у меня судороги. Ноги вообще не идут.       — Судороги? — обеспокоено спросил врач.       — Да. А что…       — Ложитесь на кушетку.       Гюхён лёг на кушетку и раздвинул ноги для осмотра врачом.       — Сестра, измерь ему температуру.       Врач надел перчатки и зашёл за ширму где находился омега. Он взглянул на Гюхёна, и его внимание привлёк тот факт, что из ануса омеги текла кровь. Доктор резко развернулся к медсестре.       — Не надо температуру, готовь операционную.       Два медбрата помогли ничего не понимающему омеге залезть на каталку.       — А что происходит? — спросил Гюхён, накрывая живот рукой.       — Вы главное не переживайте, — уверял его врач.       — Как тут не переживать, если вы меня везёте в операционную, хотя до родов ещё два месяца? — со страхом в голосе спросил омега, вцепляясь в руку доктора, что помогал везти его.       Врач ничего не ответил.       — Доктор, что случилось? Что с ребёнком?       Разгон из состояния спокойствия, до истерики за секунду.       — Господин Ха, успокойтесь. Все будет хорошо.       Альфа пропустил каталку вперед, а сам обратился к медсестре, что привела омегу на осмотр.       — Позвони его сыну.       — А что ему сказать?       — Говори как есть.       Омега ушла в регистратуру, чтобы сообщить Чимину о случившемся. Зайдя в операционную, доктор увидел, что другие врачи уже подключили необходимые аппараты к омеге.       — Доктор…       — Послушайте меня, Гюхён. Срок большой, вы уже не так молоды, да и беременность проходит у вас тяжело. Мы постараемся спасти и вас и ребёнка.       — Что…       — Вы не волнуйтесь, мы опытные, мы сможем обойтись без потерь. Вы главное не переживайте, иначе сделаете хуже и себе, и ребёнку.       Пока врач заговаривал зубы омеге, пришла медсестра и, поставив капельницу, ввела в вену Гюхёна иглу, через которую в кровь попадала анестезия. Через кислородную маску, вместе с воздухом попадал наркоз. Через пару минут омега уже был без сознания.       Чимин приехал только через два часа. Из-за пробок такси шло дольше обычного. Он уже собирался спать, как ему на телефон поступил звонок из клиники, в которой лежал его папа.       Влетая в отделение он подлетел к медсестре, чья смена была сегодня.       — Мне позвонили… Мой папа… — омега запыхался и пытался отдышаться.       — Ваш папа Ха Гюхён?       — Да…       — Они ещё в операционной.       — В какой?       — Наденьте для начала халат и бахилы…       — В какой операционной мой папа?! — Пак перешёл на крик.       — Не орите! Время двенадцать! Вы не один здесь! — жёстко, но тихо сказала медсестра, — Наденьте халат и бахилы, и я вас отведу. Но в операционную вам все равно нельзя, будите ждать снаружи.       — Да надену я ваши бахилы! — Чимин нервно схватил халат с вешалки и пару бахил из корзинки, — Только отведите меня к папе, — чуть более жалобно попросил омега.       Медсестра встала с дежурного пункта и повела в направлении нужной операционной. Омега по дороге кое как надел халат и бахилы.       Он сел на кресло рядом с операционной, из которой доносились приглушенные голоса, но адвокат не мог разобрать и слова.       Чимин не помнил, сколько времени сидел. Он на часы не смотрел. Омега лишь надеялся на то, что сеульские врачи способны спасти и его папу, и его брата. У него в ушах набатом била фраза «У вашего отца выкидыш», которую сказала медсестра по телефону. Пак не мог понять почему это случилось. Его папа не пропускал не одного приема таблеток, не употреблял алкоголь, правильно питался. Каждый раз, когда ему говорили ложиться в больницу, он ложился. И что, все без толку?       Через какое то время, как потом выяснилось, в половину второго ночи, врач вышел из операционной в окровавленном фартуке.       Пак сразу подскочил.       — Вы — Пак Чимин?       — Да, я. Что с папой? И с ребёнком?       — Здоровью ребёнка ничего не угрожает. Он родился раньше срока, но здоровым. Мы поместили его на всякий случай в инкубатор. Кстати родился альфа, — несмотря на то, что он устал, альфа улыбнулся.       — А папа? Как он? Когда его можно будет увидеть.       Улыбка с лица доктора сошла.       — У него была тяжёлая беременность, вы и сами это прекрасно знаете… — врач замолчал, — Мои соболезнования. Мы сделали все что могли, и даже больше.       Чимин где то читал, что от разбитого сердца действительно можно умереть. От сильного стресса, сосуды в сердце могут не выдержать и лопнуть. Начинается внутреннее кровотечение, сердце работать с перебоями. Из-за этого оно может остановиться. В этот момент Пак думал, что это звучит не так уж и бредово.       — У него упал пульс и остановилось дыхание. Мы пробовали все: дефебрелятор, искусственное дыхание, укол адреналина… Ничего не помогло. Он бросил все силы на то, чтобы ребёнок остался жив, но не учел, что и ему самому они нужны… Мне искренне жаль.       От услышанного у Чимина подкосились ноги, в глазах потемнело. Врач только успел подхватить его под руки. Он аккуратно положил адвоката на пол, быстро снял с себя окровавленный фартук и отнес в свой кабинет.       Помахав перед лицом ваткой с нашатырем и подождав, пока омега очнется, он достал фонарик из кармана халата и посвятил в глаза Чимину, проверяя реакцию.       — Господин Пак, как вы себя чувствуете?       — Если я вам отвечу честно, вы меня отправите к психиатру.       — Не отправлю.       — Хорошо, мне хочется сдохнуть.       — Я понимаю…       — Нет, не понимаете. Вы не теряли папу, который только развелся с отцом, который к слову сказал, что альфу папа ему не родит. А если и теряли, то все равно вы не поймёте. Мы разные люди, и эмоции испытываем разные. И уберите эту ватку, воняет жутко, — адвокат отпихнул от себя чужую руку и свесив ноги с кушетки, сел, прикрывая глаза, и стараясь собрать мысли в кучу.       Чувства? Потом. Слезы? Потом. Истерики? Потом. Холодный разум? Сейчас.       — Что будет с моим братом?       — Поскольку папы у него больше нет, а отца лишили родительских прав, то его либо отдадут в дом малютки, либо… — врач посмотрел на омегу, — вы его можете усыновить.       — Какие документы нужны?       — Для того чтобы усыновить?       — Ну не в детдом же я его сдам!       — Успокойтесь. При условии что вы его ближайший родственник, вам нужны ваш паспорт, справка о доходах, справка о несудимости, документы, подтверждающие, что у вас есть жилье.       — Какой самый кратчайший срок оформления опекунства?       — При таких обстоятельствах… думаю месяц.       — Хорошо, я соберу все документы и отнесу их в опеку. А что делать с…       — Мы отправим тело в морг. Вскрытие делать не будут. Если хотите, клиника займется организацией похорон.       — Нет, я сам.       Чимин встал, и подошёл к выходу из кабинета. Как только он коснулся ручки, врач заговорил.       — Господин Пак, есть ещё кое-что. На нужно имя, которым будут звать ребёнка. Родителей у него нет, чтобы дать ему его, так что…       Пак ненадолго задумался.       — Гюмин. Ха Гюмин, — Бросил не оборачиваясь и вышел.

***

Lana Del Rey — The Blackest Day       Чимин закрылся дома на несколько дней. Не отвечал на звонки Тэхёна, клиентов. Детектив приходил к нему домой и долбил ногам в дверь, но ему никто не отвечал.       Пак не хотел вставать с кровати от слова совсем. Но все равно вставал. Правда только для того чтобы взять очередную бутылку алкоголя, и раз в сутки что то съесть, чтобы печень не отказала.       Когда в ту ночь он пришел домой, единственное что он смог сделать, так это написать Киму " Папа умер». На большее сил не хватило.       На утро он организовал похороны. Он не мог заставить себя выйти из дома, который покупался для них с папой и Гюмином, по этому все было сделано онлайн.       В первую ночь после смерти папы, он спал в его комнате, что ещё хранила запах цветов, которыми пах Гюхён.       Появившись на похоронах, он увидел только Тэхёна. У папы адвоката не было друзей и родственников, чтобы позвать их на это событие. На адвокате был полностью чёрный костюм, чёрное пальто, и даже чёрные очки, что скрывали под собой заплаканные глаза и синяки, причиной которых были недосып и несколько дневная пьянка.       — Чимин…       — Все из-за отца. Если бы не он, папа бы не нервничал так и не умер, — сказала Пак другу, смотря на то, как тело его папы погружают в землю, — А знаешь, что самое обидное? — омега так и не посмотрел на Тэхёна.       — Что?       — Папа вынашивал альфу.       Правда бьёт сильнее кулака. Сначала больно стало Чимину, теперь очередь Кима страдать.       — Он не заслужил смерти. Отец — да. Папа — нет.       — А что случилось…       — Мой брат жив. Я оформлю над ним опеку. Документы у меня в портфеле. После похорон я поеду в опеку, чтобы начать процесс усыновления.       — Чимин…       — Я смирился Тэхён.       — Ты не смирился. Ты так думаешь, но ты не смирился. Если бы ты смирился, то ты бы не говорил, что твой отец заслуживал смерти, а папа нет.       — А разве этот подонок её не заслуживает? — омега посмотрел на друга.       — Никто не заслуживает смерти, каким бы человек не был. Но запомни одну важную вещь: смерть — это не противоположность жизни, а её часть. Без смерти не будет жизни, а без жизни не будет смерти. Прими этот факт, и тебе станет легче.       — Не станет мне легче. Не сейчас.       — А кто говорит о сейчас? Никому не под силу принять смерть близкого человека за несколько дней.       — Ну да, некоторые даже на кладбище ночуют.       — Я не обижусь на тебя за это только по той причине, что ты зациклен на смерти папы и не понимаешь, что говоришь.       После похоронной процессии Чимин поехал в опекунский совет. С никаким лицом он оставил там документы и направился в больницу.       — Как он?       — Ваш брат удивительный ребёнок. Несмотря на то, что родился он раньше срока, у него прекрасный иммунитет и мышечная система.       Пак с врачом стояли рядом с инкубатором, в который Гюмина поместили сразу после выкидыша.       Альфочка спал, хмуря миленькие бровки и сжимая маленькие кулачки.       — Ему нужен родной человек, господин Пак. Не раз в несколько дней, а ежесекундно.       — И что вы предлагаете?       — Мы можем положить вас в стационар, чтобы вы были рядом.       — Вас не смущает что я достаточно известный адвокат и у меня огромное количество клиентов? — омега посмотрел на доктора ничего не выражающим взглядом.       — Да, но вам не кажется, что семья важнее работы? Тем более это всего на два-три месяца.       Чимин думал об этом. Его брату нужна забота близкого человека. Он хоть и сильный, для ребёнка, что родился раньше срока, но все равно слишком хрупкий. Да и Паку стоило бы отдохнуть. Чтобы окончательно забыть Намджуна, он себя утопил в работе.       Пора взять перерыв.       — Вы правы. Семья важнее. Когда можно будет лечь в стационар?       — Когда вам будет удобно, но чем скорее, тем лучше.       Пак немного задумался, вспоминая свое расписание.       — Я могу завтра лечь в клинику?       — Конечно. Мы все приготовим.       — Но иногда мне нужно будет уезжать в опекунский совет для подписания некоторых бумаг.       — Это не страшно. От пары часов без вас ему плохо не станет.       После больницы Чимин сразу поехал на работу.       — В каком смысле тебе нужно уехать на пару месяцев?       Тэхён видел своего друга с утра, и знает в каком состоянии он прибывает последние несколько дней. И тут Пак заявляет, что хочет уехать. Случиться может все что угодно.       — Так нужно. Пока меня не будет, офис на тебе.       Омега собрал экстренное совещание, чтобы объявить о своем «отпуске».       — Господин Пак, а когда точно вы вернетесь? — спросила его секретарша.       — Месяца через два-три.       — А что на говорить клиентам?       — Так и говорите, что я в отпуске.       — Чимин, да ты с ума сошел?! — детектив не мог успокоиться, — Ты же прекрасно знаешь сколько клиентов к нам приходят. Без тебя мы просто не справимся.       — Ты слишком плохого мнения о моих сотрудниках и в первую очередь о себе.       — Чимин, я смотрю реально…       — Я ничего не хочу слышать. Я решил, что меня три месяца здесь не будет, значит не будет, — тверже сказал адвокат, вертя в руке ручку, — Собственно… это все. Свободны все, кроме… — он указал ручкой на Кима, смотря при этом в окно, — тебя, Тэхён.       Когда все вышли из кабинета, Чимин обратился к Тэхёну.       — Врач сказал, что Гюмину нужна забота близкого человека. Я не могу его бросить.       — И что ты этим хочешь сказать? — спросил Ким, подпирая подбородок рукой.       — Я лягу в клинику, чтобы как можно больше с ним контактировать. По этому меня не будет три месяца.       Адвокат перевёл взгляд с ручки на друга.       — Если тебе что то нужно будет привозить, то звони. Я помогу, — Ким придвинулся к Паку и обнял, — Ты только не падай духом. Ты справишься.       Чимин бы заплакал, да не может. Он достиг того состояния, когда слезы закончились, и ты можешь только смотреть в одну точку пустым, уставшим, ничего не выражающим взглядом. Когда по одному взгляду понятно, что если человек внутри ещё не умер, то близится к этому. И даже натянутая улыбка не спасает.       — Я ещё не на столько отчаялся, Тэ, — уставшим голосом ответил Чимин.       — Я знаю, Чимин… Я знаю…

***

The Cinematic Orchestra Patrick Watson — To Build A Home       — Привет. Я только сейчас нашёл время прийти и сделать тебе калитку. По правде говоря… — Тэхен присел на корточки, — Столько всего случилось… я думал прийти раньше, но у Чимина то развод родителей, то стационар с Гюмином… я, как его заместитель должен был следить за фирмой… — омега ненадолго замолчал, — Тут рядом похоронен Папа Чимина, мы решили совместить вас: сделаем тебе калитку и приведем могилу Гюхёна в порядок, а то на него времени тоже не было.       Омега разговаривал со своей бабушкой, пока Пак доставал из машины песок, отвертки и масло для калитки, цветы и прочее.       Он сдал на права и теперь разъежает по улицам Сеула на новенькой машине.       Прошло несколько месяцев с момента как Гюхён умер. Пак отлежал в стационаре рядом с Гюмином положенные два месяца и их выписали домой. Он нанял няню, Ли Соджин, омегу в возрасте, но с большим опытом работы. Чимин ещё не вернулся на работу, по причине того, что Гюмину все ещё нужно присутствие близкого человека.       С начала омеги починили и покрасили калитку у бабушки Тэхёна. Была середина июня и солнце жарило не по-детски, но друзей это не останавливало.       — В любом случае, Бог ему судья. У меня своя жизнь у него своя. Захотел жить с молодой омегой? Да хоть с двумя, меня это не волнует. Мне брата растить нужно.       — А вот теперь ты смирился, — с гордостью сказал Ким.       — Да нет, я с самого начала смирился, просто… — омега вздохнул.       Они уже закончили с оградкой на могиле бабушки Тэхёна и перешли к облагораживанию участка, на котором был похоронен Гюхён.       — Просто? — Тэхён посмотрел на друга, протирая надгробие тряпкой.       — Столько всего навалилось. То отец решил уйти, потом мы с Намджуном расстались, завал на работе, потом смерть папы… Я уже не выдерживал, вот и решил всех собак на отца повесить.       Закончив с обеими могилами, они поехали домой к Чимину.       — Господин Пак. Господин Ким, — няня поклонилась омегам, — А мы тут играем.       Госпожа Ли сидела на диване в гостиной с маленьким Гюмином на коленках.       Губы друзей тронула нежная улыбка при виде маленького альфочки, что заливисто смеётся от щекотки.       — Мы переоденемся и вернёмся, госпожа Ли, — сказал Чимин бросая ключи от машины на тумбочку.       Омеги поднялись в спальню Пака и, поочередно приняв душ и переодевшись, спустились вниз.       — А кто это у нас такой красивый и сильный альфа? — спросил адвокат, забирая брата из рук няни, — Гюмин? Гюмин красивый и сильный альфа? Конечно Гюмин, — Чимин поцеловал ребёнка в румяную щечку, на что получил новую порцию смеха.       И на душе стало так тепло и уютно. Вот он дом. Он и Гюмин. Омега много времени проводит со своим братом, как проснется, так сразу к нему. Его брат это все что осталось у него от папы.       Омеги весь вечер играли с альфочкой. Уложив Гюмина спать, Чимин вернулся к другу и няне.       — Госпожа Ли, в принципе вы уже можете идти спать. А мы с Тэхёном ещё посидим.       — Хорошо, господин Пак. Спокойной ночи.       Няня поклонилась друзьям и ушла в спальню, что выделил ей адвокат, чтобы та могла круглые сутки находиться рядом с Гюмином.       — В Гюмине слишком много энергии, не думал отдать его в спорт, когда подрастет? — задал вопрос Ким, выкидывая упаковки из-под еды, что они заказали пару часов назад.       — Мы с папой об этом говорили. Я отдам его в фигурное катание.       — Почему именно оно?       — Этого хотел папа.       — Если ты действительно отдашь его в фигурное катание, то он станет превосходным спортсменом.       Тэхён сел на белоснежный диван, облокачиваясь рукой на спинку и подпирая щеку кулаком.       Его друг был величайшим омегой. Пережить столько и продолжать улыбаться под силу не всем.       — Когда на работу выйдешь?       — Пока не знаю. Наверное в следующем месяце.       — Тебя там все ищут. Клиенты отказываются иметь дело с другими адвокатами, даже из нашей фирмы. Все ждут твоего возвращения.       — Я знаю, но мой брат стоит на первом месте, и в ближайший месяц я не появлюсь в офисе.       — Я понимаю, но все равно, долго не засиживайся тут.       — Я постараюсь выйти как можно быстрее. Я и сам соскучился по адвокатской практике. Но опять же, для меня важнее Гюмин, нежели какие то посторонние люди.       — В любом случае, когда ты вернешься, все будут рады. В не зависимости от того, через сколько это будет.       На самом деле Чимин устал. Очень сильно. Не физически, морально. А моральную усталость так просто не излечить. Она никуда не уйдёт, если ты поспишь двенадцать часов. Она не уйдёт даже если ты проспишь сутки, двое, неделю, месяц… И Пак это понимает.       Он не отдыхает, пока спит. Ему вечно снятся кошмары. Кошмар. Один. Как его папа стоит на краю обрыва, спиной к морю. Чимин изо всех сил пытается добежать и схватить папу за руку, но не успевает, и Гюхён падает в тёмные воды с улыбкой на лице. Каждую ночь омега окунается в этот кошмар с головой и просыпается в холодном поту и с участившимся дыханием.       В эти моменты омега идёт в детскую, и просто смотрит на то, как мирно посапывает его младший брат. Так он и засыпает на кресле рядом с детской кроваткой. И так день за днем, ночь за ночью, уже который месяц. Днем съедают мысли, ночью — кошмары.