Янтарная канарейка

***

GTA feat. Sam Bruno — Red Lips       Ветер слабо трогает зелёные листья деревьев, пробегается по кончикам изумрудных травинок, скользит по гладкой поверхности озера, оставляя после себя лёгкую рябь. Лягушки спрятались под воду, прекращая своё кваканье.       Маленькая бабочка не пугается зловещей тишины, и грациозно порхая, присаживается на пистолет человека, который только что убил своего друга. Бабочка не пугается резкого запаха пороха, окружающего холодный металл.       Альфа поднимает взгляд с трупа, что в мгновение застыл будто статуя, безжизненно смотря в пустоту, на брата, что стоит поодаль с пистолетом, зажатым в вытянутой руке.       — Теперь мы квиты, брат, — говорит Чонгук, медленно опуская руку с оружием, тем самым спугивая крохотную бабочку.       Хосок откидывается на спинку стула. Он закрывает глаза и с силой трёт лицо. Осознание того, что только что произошло и что могло произойти, бьёт прямо в грудь с левой стороны.       Младший медленно ступает по рыхлому песку, оставляя после себя следы от подошвы любимых берцев. Он подходит к лежащему на песке другу и присаживается перед ним на корточки. На приоткрытых губах Феликса застыл последний тихий вздох, отпечатавшийся в памяти Чона старшего на веки. Гук опускает пистолет на песок без сожаления, всё равно его надо почистить. Он подносит к лицу Ли руку, которой пару мгновений назад лишил жизни, и аккуратно закрывает его разноцветные глаза, что больше не осветят мир своей красотой и уникальностью.       — Не знаю как ты, а для меня рыбалка отменяется, и я еду бить ебало Юнги, — говорит Гук, поворачивая голову к старшему и щуря глаза от яркого солнца.       — Хёнджин жив, — произносит альфа, сидя с закрытыми глазами, — И он всё это время свидетельствовал против нас. Нужно его окончательно прикончить, пока он не дал официальные показания под запись. Иначе ебало будут бить и Юнги, и нам за решёткой.

***

Mr.Marmok — Музыка из ничего       Мин ходил по кабинету, сжимая в руке телефон. Скоро должен позвонить Феликс и отчитаться о проделанной работе. Телефон начинает вибрировать, но на экране не имя Ли.       — Господин Мин? — раздаётся голос на том конце.       — А кто звонит?       — Ким Лихван. Капитан полиции из Тэгу.       — Это Мин.       — У меня есть информация, которая вам может быть полезной.       — Я вас слушаю, — говорит альфа садясь на ближайший стул.       — Мне известно о причине всей это суматохи.       — Спасибо за звонок, но вы опоздали. О них уже позаботились, — с горечью в голосе, что даже ощущается на языке, говорит Юн.       — О них? Я знаю только о Хване.       — Вы тратите моё время. Хван мёртв уже около месяца.       — Вы серьёзно? Хван Хёнджин сидит на базе минобороны в пригороде Тэгу. Вот тут он как раз около месяца, а не на том свете.       — Вы что то путаете, — начал Мин, — Я точно знаю, что…       Альфа остановился. А что именно он знает? Он отправил Феликса довести Хёнджина до машины, на которой старший должен был ехать дальше. Но машину заранее заминировал Чонгук и случился взрыв. Но был ли там Хван, или обуглившийся труп принадлежит другому человеку?       — Блять, — тихо выругивается Юнги, прикрывая динамик телефона рукой, — Вы уверены в том, что это Хван, господин Ким?       — Абсолютно, иначе бы я сейчас не звонил.       — Я сейчас всё проверю. Если сказанное вами — правда, то я у вас в долгу.       — Спасибо, господин Мин. И удачи вам.       Юн сделал пару звонков, и налив себе выпить, стал ждать.       Альфа только хотел набрать номер Феликса, как в кабинет врываются братья Чоны.       — Не ожидал? — саркастично и спокойно спрашивает Хосок, перезаряжая пистолет и направляя его на друга.       — Скорее надеялся, — произносит Мин, допивая остатки алкоголя из стакана.       — На что? — вмешивается в разговор Чонгук.       — На то, что в драке всегда выигрывает количество.       — Ты хотя бы в курсе того, что успел провернуть Феликс? — задаёт вопрос Хосок, в отличии от брата медленно опуская руку с пистолетом.       — Уже да. Позвонил капитан полиции из Тэгу, сказал, что Хёнджин уже около месяца на базе минобороны Южной Кореи.       — От кого от кого, а от Феликса я такой подставы не ожидал, — говорит младший, следуя примеру брата и убирая оружие в кобуру.       — Да никто не ожидал, — говорит Мин, разливая виски по трём бокалам.       — Что собираешься делать? — спрашивает Чон старший, забирая из рук друга алкоголь.       — Относительно Хвана — ничего. Всё, что я мог сделать, я уже сделал.       — То есть, ты предлагаешь просто сидеть и ждать пока нас повяжут? — немного агрессивно спрашивает Хосок.       — Не совсем, — отвечает Юн, делая глоток виски, — По крайней мере для вас у меня работа есть.       — Какая работа?! Ты нас чуть не угробил! — возмущается Гук.       — Ну простите. Я тоже человек, меня тоже можно наебать. И не надо смотреть на меня как на дебила. Не сделаем эти дела, пострадаем ещё сильнее, чем сейчас.       — У тебя испытательный срок. Что надо сделать? — не совсем радушно говорит младший.       — Спасибо хоть за это, — бубнит себе под нос Юнги, — начнём с тебя, Гук.       — Валяй, — говорит альфа, скрещивая руки на груди.       — Из нас троих ты водишь лучше всех и машина у тебя быстрая.       — Я на своей не поеду, гений.       — Как знаешь, но машина должна быть быстрой.       — ДТП можно устроить и на тракторе.       — Ты когда нибудь научишься дослушивать до конца? — скептично говорит Мин, — Через три часа нужно будет на большой скорости столкнуть с моста ламборгини Намджуна с ним же внутри.       — У него же ауди.       — Это раньше у него была ауди. А сейчас она служит средством отвлечения внимания. Ким уже с месяц точно на ламбе гоняет. Он скорость с молодости любит, вот и решил пересесть на что-то побыстрее.       — И все будут думать, что он просто не справился со скоростью… Умно, — говорит Хо, присвистывая.       — Скинь место. А я пока машину другую возьму, — бросает Чонгцк и выходит из кабинета.       — Мне что надо сделать? — оживляется Чон.       — Сегодня ночью Чимина арестовали в Таиланде и с ордером на экстрадицию отправили в Корею. Я уже связался с его фирмой. Через два часа один из его подчинённых освободит его под залог. Твоя задача привести его сюда и по дороге рассказать о том, что Намджуна убьют. Время ты и так уже знаешь.       — А место?       — Через пять километров после выезда из северной части Сеула будет мост. Скажи, что Ким умрёт там.       — А на самом деле?       — На юге, за семь километров.       — Ты не думаешь, что в ситуации с Чимином может быть так же, как в ситуации с нами. Мы можем просто чего-то не знать, что полностью переворачивает всё, — говорит Хосок, вставая со стула и направляясь к выходу.       — Я уже ничего не думаю, Хо.

***

Serj Tankian — Sky Is Over       Хёнджин смотрит в зеркало в камере, напевая какую то незамысловатую песню. Он знал, что примерно сейчас в зале заседания устанавливают камеры и звукозаписывающее оборудование. Идеей записать всё сказанное им пришла в голову Бану. Альфу, конечно, вряд ли могли достать там, где он находится, но лучше перестраховаться.       — Позвольте объяснить вам суть программы защиты свидетелей.       Альфа и забыл уже, что не один в комнате.       — Господин Чхон, — обращается альфа к ответственному за безопасность свидетелей, которых может настигнуть месть за показания, — Я адвокат более двадцати лет. Вы действительно думаете, что я не знаю как работает программа по защите свидетелей?       — Мне не было это известно, я лишь хотел перестраховаться, — нервно отвечает альфа, — В таком случае, что именно вы хотите получить от государства?       — Только новые документы и безопасное пересечение границы.       — Это всё? — в удивлении спрашивает Чхон, поправляя свои очки.       — Да. Деньги для меня не проблема, хороших пластических хирургов найти не так тяжело, жильё я и сам купить смогу.       — Если вам так удобно… А страну какую выберете?       — Россия. Она столь огромна… как бы самому не потеряться. Меня в ней не найдут ни люди Мина, ни правительство Кореи.       — А как же язык? Там же практически никто не знает корейский.       — Я давно хочу туда переехать. Следовательно давно занялся этим вопросом. Основы я знаю, а для остального есть личный переводчик.       — Предусмотрительно, — альфа встаёт со стула, — Что ж, не буду вас отвлекать. В следующий раз обсудим всё подробнее.       Чхон натягивает любезную улыбку, от которой Хёнджина тошнит, и, поклонившись, выходит из камеры.       Альфа сидит в компании бежевых стен, кровати, стола и телевизора ещё какое-то время, пока в комнату не вошёл молодой сержант с едой.       — А я ведь только хотел посмотреть новости, — произносит Хван, садясь на один из двух стульев.       Хёнджин, как свидетель против самого Мин Юнги, пользуется высокой репутацией и уважением. Правительство готово перед ним на коленях ползать, лишь бы альфа говорил, и Хван своим положением бессовестно пользуется. У него в камере мягкая кровать, телевизор. Каждый вечер его водят в душ, а еду ему готовит компания, организовывающая обеды на различных приёмах.       Сержант достаёт из нагрудного кармана своей форменной куртки собственные вилку и нож. Идея дать личного дегустатора Хёнджину во избежание несчастного случая принадлежит Бану. Когда каждый раз, перед тем, как отдать еду альфе, её пробует другой человек, Хван поражается фантазии прокурора.       — Всё как вы любите, господин Хван, — говорит сержант, вытирая грязные приборы влажной салфеткой и, завернув в сухую, кладя обратно в карман.       Старший берёт в руки приборы и, отрезав кусочек мяса от свиных рёбрышек, облизывает кончик ножа, на котором осталась капелька мясного сока, после чего в наслаждении закрывает глаза и отправляет свинину в рот. Мясо нужным количеством пряных специй тает во рту, оставляя поле себя горьковатое послевкусие. Альфа списывает это на зубную пасту, которой он чистит зубы три раза в день, и продолжает есть.       Но вскоре, через ещё пару кусочков, Хёнджин окончательно понимает, что что-то не так. Во рту горело огнём, а ранки на губах сильно щипало. Он начал задыхаться, хвататься за горло обеими руками.       Хван смотрит на сержанта и видит только спокойствие, как будто так и должно быть. И тут старший понимает, что так действительно должно быть. Его начинает трясти, и в припадке он падает со стула. Холодный пол обжигал кожу, еда — внутренности. Изо рта у Хёнджина течёт белая пена, пачкая чистые пол.       Говорят, перед смертью вся жизнь пролетает перед глазами. У Хвана же перед глазами стоит один единственный момент, которому несколько лет. Он как наяву видит Сугён, теряющую сознание от потери крови и тихо зовущую его. А он просто уходит, не дождавшись пока та отключится. Не его жена и ладно. Хотя даже если бы была его, он бы всё равно ничего не сделал.       Через несколько минут Хван перестал двигаться и подавать признаки жизни. Сержант забирает столовые приборы, обмазанные крысиным ядом, и кладёт на их место чистые, обмазав их перед этим в еде. Он ещё раз проверяет мёртв ли старший, после чего выбегает из камеры с криками о помощи.

***

Музыкант вещает — Blood//Water       Омега ехал в правительственной машине, смотря на город через тонированное стекло. Пятнадцать часов назад ему предъявили обвинения в многочисленных преступлениях. Чимин подсчитал в голове, что если его признают виновным, он сядет лет на пятьдесят. Но он не сядет. Юнги не допустит.       Приехав в исправительный центр, альфы, с которыми он ехал, подписали нужные документы и повели Пака в камеру.       — У меня есть право на один звонок, — спокойно говорит адвокат, зная, что ему не посмеют в этом отказать.       Альфы тяжело вздыхают и закатывают глаза, мол «ещё один свои права знает, а обязанности нет». Чимина отводят к телефону и он набирает один из двух телефонных номеров, которые помнит наизусть.       Мин знал, что омега воспользуется звонком и наберёт его. Юну сообщали о всех передвижениях Пака, за последние пятнадцать часов. Он живёт ради тех минут, когда омега войдёт в двери его кабинета, поэтому Чимин прав: старший не допустит его заключения.       Юнги готовится к звонку младшего, но вибрация телефона всё равно прозвучала неожиданно.       — Юнги, это я, — говорит Пак, облегчённо выдыхая от того, что альфа всё же взял незнакомый номер.       — Чимин? — вкладывает всё своё наигранное удивление в голос Мин, — Ты где? Почему звонишь не со своего номера.       — Меня арестовали по обвинению в огромном количестве преступлений, и в том числе убийстве. Сумма залога ещё не определена. Сможешь вытащить меня отсюда? — виновато спрашивает омега, потирая шею.       — Ты выйдешь как только назначат сумму залога. Мне всё равно сколько потребуют. Дольше часа ты там не пробудешь. Не волнуйся, ладно? — самым добрым тоном, который он только мог из себя выдавить, говорит Юнги.       — Не буду, — смущёно улыбаясь отвечает адвокат.       — За тобой заедет Хосок, всё будет в порядке, веришь?       — Верю.       «А я тебе больше нет» думает Юн и сбрасывает звонок.       Когда в камеру к Паку зашёл его подчинённый, омега сильно удивился.       — Минги? — удивлённо спрашивает омега.       — Нам сообщили, что вас обвиняют чуть ли не во всех грехах человечества, — говорит молодой альфа, поправляя очки, вот я и поехал доказывать вашу невиновность.       — Я рад, что это ты, — произносит адвокат, улыбаясь скорому освобождению, — Просто добейся залога, а дальше я сам. Не важно какая будет сумма, главное, чтобы назначили.       — Я всё сделаю, господин Пак. Можете не волноваться.       Как и сказал Минги, через сорок минут он добился залога суммой семнадцать миллионов вон**. Как и сказал Юнги, через час Чимин уже стоял на парковке перед центром.       — Вас подвезти, господин Пак? — спрашивает младший, поправляя свой портфель с документами.       — Нет, не нужно. За мной заедут, — отвечает Пак, всматриваясь в припаркованные машины в поисках знакомой.       Альфа направляется к своему небольшому Хёндаю, как из-за поворота выезжает большой внедорожник от Рендж Ровера.       Омега подходит к машине и, открыв высокую дверцу, садится на пассажирское сиденье.       — Привет. Ты с рыбалки что-ли? — спрашивает адвокат, зная, что внедорожник у Хосока исключительно для таких поездок, пристёгивая себя ремнём безопасности.       — Вообще да, но начался какой-то пиздец, и рыбалку пришлось отложить, — говорит Чон, выезжая с парковки.       — А что случилось? — спрашивает омега, поворачиваясь к старшему.       — Ну если вкрации, то Хёнджин остался жив и около месяца сливал информацию правительству. Собственно, — он поворачивается к адвокату, — поэтому тебя и арестовали.       — Ублюдок…- тихо произносит Пак, смотря в боковое окно.       — Не то слово, — говорит Хо, выезжая на центральную трассу.       — Это всё?       — Нет. Ещё я убил Феликса, а…       — Что блять? — в шоке спрашивает Чимин, резко поворачиваясь к альфе, — Прошу прощения, но какого хуя?       — Лучше не спрашивай. А вообще я удивлён, что ты материшься.       — Иногда других слов не находится. Господи, Хосок, скажи, что ты шутишь.       — Сейчас не самое время для шуток, — саркастично бросает альфа.       — Но за что?       — Долгая история, как-нибудь в другой раз расскажу. Так вот. Я убил Феликса, а Чонгук поехал за пять километров от северного выезда из Сеула убивать министра Кима.       Удивительно, но внутри адвоката даже ничего не колыхнулось. Просто Ким Намджун. Просто будет убит. А Чимину на это просто всё равно.       Хосок поглядывает на молчаливого омегу через зеркало заднего вида. Но на лице Пака нет и толики сожаления.       — Он знал на что шёл, когда начал вести дело против Юнги, — равнодушно бросает младший, смотря в окно на быстроменяющиеся улицы.       — Ты прав, — соглашается Чон, удивляясь реакции адвоката.       — Правда сына жалко. Омега без отца расти будет, задумчиво тянет Чимин.       — А его муж? Потому, что мы видели о них, его муж просто ангел, не заслуживающий смерти любимого человека.       — С наружи ангел, а внутри обычная лживая сука. Закон подлости. Не суди книгу по обложке, Хосок. Такие как он ангелами не бывают, разве что падшими***.       — Ты на столько разбираешься в людях? — удивлённо спрашивает альфа, бегло кидая взгляд на младшего.       — Заслуга Тэхёна, — с гордостью, что еле проскальзывает в голосе, говорит адвокат. И не важно что в этом случае это ложь.       — Чтож, значит из всей этой семейки тебе жалко только ребёнка?       — Да, потому что остальные дел много натворили. Пусть расплачиваются.       — Из твоих уст это звучит кровожадно, — замечает Хо.       — Я омега главы мафии. Я и не такое могу сказать, — с усмешкой говорит Пак и облокачивается на мягкую спинку сиденья, радуясь тоу, что теперь очередь Сокджина получать удары жестокой судьбы.

***

Billie Eilish, Khalid — lovely       Альфа едет на новой машине в гордом одиночестве, вжимая педаль газа в пол. Он закончил давать интервью в пригороде и возвращается в Сеул на заседание, на котором показания Хвана будут зафиксированы. Показания, которые посадят Чимина за решётку на много лет.       Он должен радоваться победе над Мином, потому что именно это дело приведёт его к креслу президента Южной Кореи. Но радости нет от слова совсем. Есть только горечь сожаления о том, что он всю жизнь проведёт с тем, для кого не сможет одним взмахом руки поставить на колени весь мир. Ему жаль, действительно жаль Чимина. Он лишь надеется, что младший когда нибудь сможет простить его глупые поступки, что привели их к этой пропасти.       Ким едет по лесной дороге, освещённой всё ещё тёплым солнцем. Ему остаётся проехать два километра, потом мост и ещё семь километров, после чего он будет в Сеуле.       Намджун уже видит мост, как замечает машину, следующую за ним. Чёрная ламборгини, в точности как у него, следовала за альфой тенью пару километров, после чего моргнула несколько раз фарами и начала набирать скорость. Постепенно выравниваясь с альфой, машина прижималась к правому боку автомобиля министра.       Две машины одновременно въезжают на мост, ведя машины с левой стороны.       Намджуну нужно продержаться два с половиной километра, чтобы на асфальтированной дороге оторваться от чёртовой ламборгини как у него. На его стороне стаж вождения и опыт вождения на высоких скоростях. Какое преимущество, и есть ли оно вообще у другого водителя, он не знает.       Министр понимает, что дело всё-таки плохо в тот момент, когда слышит скрежет металла о металл. Вторая машина прижимает его к левой стороне моста. Он пытается вырулить вправо, но места между машиной и перилами для такого манёвра не достаточно. Ким вжимает педаль газа с такой силой, как будто собирается продырявить пол, и с досадой осознаёт, что он и так на максимальной скорости, из-за чего вырваться вперёд не получится. Он уже перемещает ногу на педаль тормоза, но вспоминает, что это не его любимая ауди, а чёртова ламборгини, и Намджуна не знает как в такой ситуации поведёт себя эта машина.       Министр старается держать руль ровно, хоть другая машина и сдвигает его влево.       Вторая ламборгини немного отъезжает в правый бок. Ким хочет воспользоваться лазейкой и сдать в скорости, оставаясь позади другого автомобиля, но ему не дают. Другая машина первая сдаёт назад и, резко выкрутив руль влево, ударяет в заднюю часть ламборгини Кима бампером. Альфа начинает сбрасывать скорость, но это не спасает от того, что машина начинает вилять. Водитель в другом автомобиле ещё отъезжает назад и разгоняется, опять толкая министра к краю.       Задние колёса касаются конца моста и соскальзывают. Намджун понимает, что машина у него низкая, и он может пролететь под ограждением. Он убирает ногу с педали газа, останавливая крутящиеся колёса. Министр глубоко дышит, не двигаясь и смотря на то, как другая машина чуть проезжает вперёд и, развернувшись, летит на него, набирая скорость.       На секунду Киму кажется, что он видит яркий блеск хищных глаз водителя ламборгини. Но понимает, что это невозможно, ведь стёкла автомобиля затонированы, и это всего лишь солнечные блики.       Когда в него врезается ламборгини и скидывает его в быстрые воды реки под мостом, альфа ударяется головой о потолок машины и теряет сознание, так и не успев открыть дверь, чтобы позже выплыть из тонущей машины. Автомобиль деформируется от столкновения с рекой, образуя множество щелей, через которые вода в салон просачивается быстрее.       Через пару минут машина бьётся о каменное дно реки, добавляя новые царапины и вмятины. Ким с головой погружается в воду, наполняя лёгкие холодной жидкостью.       Ещё через несколько минут лёгкие альфы навсегда перестают качать кислород, сердце — биться, мозг — думать. Министр — жить.       Чонгук вскидывает крыло своей ламбы вверх и выходит из неё. Он подходит к краю моста и заглядывает в пучины тёмных вод реки, что навсегда уносит жизнь, так им и не успевшего стать, президента Южной Кореи, Ким Намджуна.       Через полчаса он припаркует свою машину в гараже, после чего поднимется в свой пентхаус, где его ждёт долгий разговор о важности говорить всё заранее. А пока что он смотрит на тонущую машину, впервые боясь оказаться на того, кого он лишил жизни, ведь теперь у него есть тот, ради кого он будет бороться с той, кто не снимает с себя чёрные одежды и не выпускает из костлявых рук серебренную косу.

***

Тони Раут, Talibal — Танцуй на костях       Чимин понимает насколько всё плохо, когда Хосок паркуется у запасного офиса Юнги под прикрытием компании, перерабатывающей батарейки и лампочки.       — Да, всё на столько пошло по пизде, — говорит Хосок, отвечая на не озвученный вопрос.       — Сколько же мне работать придётся, — бубнит себе под нос омега, переступая порог здания.       Старший идёт с адвокатом к кабинету Мина, не зная точно, что ждёт Пака.       Услышав приближающиеся шаги к своему кабинету, Юн допил оставшиеся капли виски в стакане и поставил его на место. Он знал, кто к нему идёт. Сильный запах корицы с мандаринами перекрывал даже аромат орехов его лучшего друга.       Когда дверь открывается, он сдаётся без боя и поднимает взгляд на вошедшего. Чимин как всегда безупречен. Каждый раз, когда альфа видит его, в голове у него проносится мысль «вау», и этот не исключение.       Мин быстро отдёргивает себя, вспоминая, что сделал младший.       — Рад, что тебя выпустили, — говорит Юн, обнимая омегу и целуя в макушку, когда хочет вырвать эти волосы с корнем.       Старший отходит вглубь кабинета, оставляя Пака и друга на пороге. Он снова подходит к тумбочке с алкоголем и уже тянет руку к одной из бутылок, но передумывает и идёт к своему креслу. Он и так уже пил, а голова ему нужна ясная.       — Присядешь? — обращается он к адвокату, — Ты, наверное, устал после дороги и ареста, — омегу настораживает тон, которым эти слова были сказаны, но он всё равно подходит к ближайшему стулу, — Сегодня все наши проблемы наконец-то закончатся, — произносит Юн, исподлобья смотря на друга.       — Ты про что? — спрашивает Пак поднимая голову.       Альфа достаёт телефон и делает звонок.       — Алло. Они уже там? — задаёт вопрос старший, смотря на Чона, — Я вас понял. Можете уезжать от туда, — он отключает звонок и говорит уже тем, кто в кабинете, — Ауди Кима едет по северной трассе в сопровождении пяти полицейских машин спереди, и пяти сзади, — произносит Мин, переводя взгляд с друга на Чимина.       — И что это значит? — недоумённо спрашивает младший.       — Ровным счётом ничего, хотя бы потому что министр умрёт не там. Возможно уже умер, но Чонгук ещё не отзвонился.       — Ты велел Хосоку сказать мне неправильное место? — Равнодушно спрашивает Пак, поправляя манжеты на рукавах своей шёлковой рубашки.       — Да, и судя по тому, что «Намджун» едет с охраной я правильно сделал, — альфа встаёт со своего кресла и идёт к адвокату, — Ты помнишь, когда мы с тобой увидели друг друга первый раз? Это было почти семь лет назад на суде. Ты тогда, сам того не зная, передал от меня свидетелю янтарную канарейку со свёрнутой шеей.       — Я и так это прекрасно помню, — слегка агрессивно говорит Чимин, — Я удивлён, что ты помнишь имя того, кому жизнь чуть не сломал.       — Значит ты из-за этого спал с Намджуном?! Чтобы отомстить мне?! — старший срывается на крик, а омега и бровью не ведёт, — Хотел своего любовника спасти, а не получилось?       — Думай, что говоришь Юнги. И научись сопоставлять факты, — спокойно произносит Чимин, равнодушно смотря в глаза старшему.       — Да что ты… — он поворачивается к другу, стоящему всё это время у двери, — Хосок, ты же ему говорил про покушение? Он же не сам узнал?       — Юн, ты дурак? Он сам тебе сказал о том, что да, я ему рассказал. Но…       — Вот! — перебивает его Мин, обрывая на полуслове, и поворачивается обратно к омеге, — Кто ещё мог предупредить министра о том, что его хотят скинуть с моста?       Альфа выглядит к безумец. Он прижимает адвоката к спинке стула за плечи, больно сжимая кожу. Глаза его горят огнём, поджигая собой воздух вокруг.       — Юнги, переставай перебивать, — чуть повышает голос Хосок, — Есть одно «но» в этой ситуации.       Оба поворачиваются лицом к Чону, выжидающе сверля того взглядами.       — О чём ты? — непонимающе спрашивает Юн, чуть ослабляя хватку.       — Я сказал ему место и то, что Чонгук уже поехал. Но Чимин за всю дорогу ни разу не выходил из машины и не доставал телефон. Он просто не мог никого предупредить.       — А как тогда там оказалась куча охраны? — пытается не потерять доказательства против омеги Мин.       — Он будущий президент… был им. Конечно его будут охранять. Вероятнее всего они уже выезжали с охраной.       На какое-то время Юн завис. У него случился сбой в системе. Чимин не сообщал о покушении? Тогда может Хосок прав, и они просто чего-то не знают? Lewis Blissett — Killing Butterflies       — Пойду покурю, — говорит Чон, многозначительно смотря на друга, и выходит из комнаты.       Мин обдумывает сказанное другом.       — Даже если и так, ты всё равно спал с ним, — с отвращением говорит альфа, — А я любил тебя. Я был готов весь мир кинуть к твоим ногам. А ты меня предал, — он толкает Чимина и делает несколько шагов назад, зачёсывая растрепавшиеся волосы и поворачиваясь к окну, — Мы правили этим городом, правили этой страной. Ещё чуть чуть, и мы бы правили этим миром, но нет, — он поворачивается к омеге и хватает его подбородок, — тебе приспичило повертеть задницей перед Намджуном, пока меня не было рядом, — он небрежно отпускает лицо младшего.       Он смотрит в глаза Чимина и видит еле заметные слёзы обиды. Юнги вспоминает данное себе обещание не допускать слёз младшего и самому от себя противно становится. Он смотрит на униженного омегу не отворачиваясь, продолжая эту мучительную пытку.       Чимин не опуская головы встаёт со стула.       — А теперь слушай меня внимательно, Мин Юнги, — дрожащим голосом начинает Чимин, но быстро придаёт голосу твёрдости, — После того случая в суде, который мы сегодня уже вспоминали, только он поверил в мою невиновность. Именно Намджун вернул мне лицензию, и именно он показал мне, что не все в этом мире подонки. Да, я спал с ним, но потом он выбрал своего мужа. Ты не знаешь сколько раз я закрывался у себя в кабинете, пока моя секретарша втирала ему, что меня нет в офисе; сколько раз Тэхён писал мне, чтобы я не возвращался в офис, потому что в там он, — Пак подходит вплотную к альфе, — Ты не знаешь всего этого. И тогда, в Японии, я не хотел идти с ним в ресторан. Но он назвал одно единственное имя, заставившее меня тут же передумать. Ты думаешь откуда я узнал о том, что правительство устроит засаду в порту, когда там будут Чоны? Думаешь, мне за красивые глазки выдали эту информацию? Да, я в ту ночь спал с ним, но спал я ради тебя, — он толкает Мина в грудь, — Ради того, чтобы тебя, — ещё толчок, — не посадили за решётку. Ради того, чтобы ты, — младший снова толкает Юнги, — был в безопасности. Но почему то сейчас ты был готов убить меня, не узнав всей правды, — омега отходит от старшего и забирает со стола свою сумку, — Позвони, как придумаешь для меня пытку.       Адвокат идёт к дубовой двери, что ведёт в коридор, оставляя шокированного Мина в одиночестве. Он вытирает пальцами слёзы обиды и тянется к ручке, как в кабинет врывается Хосок.       — На первом этаже два представителя службы безопасности Кореи с ордером на твой арест, Юнги.       — Сука, — выругивается альфа, — Спускайся через мой личный лифт к чёрному ходу и пригони машину, — Юн следит за тем, как его друг нажимает кнопку вызова лифта, что расположен в его кабинете, и добавляет, — И Чимина с собой забери.       — А ты? — спрашивает Чон, ожидая, пока лифт поднимется.       — Спущусь через несколько минут, — отвечает старший, открывая ключом нижний ящик стола.       — Я никуда не поеду, — нервно говорит Пак.       — Чимин, не сейчас, — злится Юнги.       — Ты один не останешься, — произносит младший, смотря на то, как альфа перезаряжает пистолет.       — Хо, забирай его, — говорит Юнги, слыша звук открывающихся дверей лифта.       Чон дёргает адвоката на себя и затаскивает в лифт. Чимин начинает истерить и вырываться, в припадке зовя Юнги. Хосок уже нажимает кнопку закрытия дверей, как Пак кусает его за руку и выскакивает из лифта прежде чем он закроется и начнёт спускаться.       Мину хочется зубами перегрызть себе вены на руках от поступка омеги. Юн его оскорблял, довёл до слёз и собирался убить, а он всё равно остался.       Альфа поворачивается к потерявшему равновесие и упавшему младшему, смотря на него с раскаянием, сожалением и, как и прежде, любовью.       — Что же ты со мной делаешь, Пак Чимин, — Мин поднимает руку, в которой зажат пистолет, и целится в грудь омеги, слушая шаги за дверью, — Ты верил мне до этого, поверь и сейчас.       Юнги никогда не забудет тот испуг в глазах Чимина. Он будет думать, что младший испугался выстрела в себя, но на самом деле его испугал звук распахивающейся двери, а следом выстрел в старшего, что слышны как будто из-под воды.       Пак чувствует, как намокает его белоснежная рубашка, распуская на себе кроваво-красные бутоны, забирающие жизнь.       Юн чувствует, как в него врезаются пуля, наполняя его собой. Его рубашку и пиджак пропитывает бордовая жидкость. Он падает на колени, а потом заваливается на бок.       Альфа лежит в ногах Чимина, безмолвно прося прощение за содеянное, и закрывает глаза, как и положено трупу.

***

Feverkin — October

пять дней спустя

      Два альфы и один омега стоят у могил своих друзей.       Младший альфа садится на одно колено перед могилой того, кого сам же и убил, и склоняет голову.

Ли Феликс

15.09.1988 — 21.09.2022

«Лучший друг

и товарищ,

погибший, защищая

любовь»

      Старший альфа повторяет за братом, но уже с могилой того, кто не раз спасал ему жизнь, и кто сам же её чуть не отнял.

Мин Юнги

09.03.1987 — 21.09.2022

«Лучший лидер,

что никогда не

боялся посмотреть смерти

в лицо»

      Омега садится на оба колена перед могилой того, кто был потерян на многие годы, но найдясь, заменил всех.

Пак Чимин

13.10.1992 — 21.09.2022

«Лучший защитник,

спасший сотни людей,

но не успевший спасти себя

и любимого»

YONAKA — Fired Up       Омега, не сумев совладать с эмоциями, опускает голову и даёт волю лёгкой ухмылке. Он чуть поворачивает голову и замечает, как альфы тоже сидят чуть улыбаясь.       Каждый делает глубокий вдох и выпрямляется. Они со скорбными лицами отходят от могил в самый конец толпы.       — За что? — тихо возмущается омега, потирая затылок, по которому ударил его лучший друг.       — За то, что смеялся надо моей могилой, — поясняет второй омега, смотря на пришедших через стёкла чёрных очков.       — А не надо было такую убогую надпись заказывать.       — Это ещё нормально, Тэ, — говорит омега, пуская на лицо лёгкую усмешку, — «Мин Юнги. Лучший лидер, что никогда не боялся посмототреть смерти в лицо». Это слишком даже для тебя, Юнги.       — Чимин-а, — тянет альфа, обнимая своего омегу со спины, — будешь выёбываться, я отправлю тебя обратно в больницу, и будешь ты там лежать положенные три недели, — он осторожно касается пальцами места, где под слоями одежды и бинтов, скрывается свежая рана, что превратится в шрам.

/flashback/

пять дней назад

      …Альфа лежит в ногах Чимина, безмолвно прося прощение за содеянное, и закрывает глаза, как и положено трупу.       Он лежит не двигаясь, боясь сделать лишний вдох и выдать себя. Мин слышит, как переговариваются агенты службы безопасности, но ему плевать на их разговоры, он ждёт не этого.       Юн слышит, как альфы подходят к нему и Чимину, чтобы проверить пульс.       — Омега жив, — говорит альфа, а Юнги давит в себе вздох облегчения.       Не убил. Руки не подвели.       Мин чувствует, как второй вытаскивает у него из руки пистолет и слышит выстрел.       — Господин Мин, можете вставать.       Альфа раскрывает глаза и садится на колени, после чего встаёт на ноги.       — Спасибо, Ёхан, — благодарит Мин, забирая протянутый пистолет.       — Вы спасли меня и мою семью. Я должен был сделать для вас тоже самое, — альфа слегка улыбается, но тут же возвращает серьёзное выражение лица, — Запоминайте как было дело: вы убили господина Пак, и тут пришли мы. Вы убили моего напарника, а я вас. Рации остались в машине, поэтому мне пришлось спуститься, чтобы сообщить о случившемся. Когда я вернулся, ни вас, ни господина Пака не было.       — Я тебя понял.       — У вас есть пара минут, чтобы покинуть здание, пока я буду спускаться за рацией. Камеры я подчищу.       Мин аккуратно берёт младшего на руки и подходит к лифту, нажимая локтем на кнопку вызова.       — Ещё раз спасибо, — успевает сказать Юн, прежде чем двери лифта закрылись.       Мин за несколько секунд спускается на первый этаж и, через подсобные помещения, выходит через чёрный ход, где его уже ожидает Хосок и заведённый внедорожник. Чон видит, что его друг несёт на руках омегу, и без слов открывает заднюю дверь.       — Где армированный скотч и большой шприц? — спрашивает Мин, подходя к другу и кладя младшего на заднее сиденье.       — Да твою же мать, — выругивается Хо, понимая, что сделал Юнги, — В бардачке. Сейчас достану.       Пока Чон достаёт из бардачка нужные вещи, Мин разрывает ткань рубашки омеги, освобождая место куда вошла пуля.       — Садись за руль и гони к Юнчёлю, — командует альфа, забирая шприц и скотч, — Я сам справлюсь.       Хосок обходит машину и садится за руль, пока Мин двигает бессознательное тело Пака дальше и сам залезает в машину.       Юн делает это не впервые, но именно сейчас он переживает сильнее обычного. Альфа отрывает два куска скотча и клеит их крестом в районе сердца. Юнги открывает стерильный шприц и, нащупав ранение, протыкает скотч, вводя толстую иглу в тело младшего.       Машина несётся по городским дорогам с бешеной скоростью, и мирно едущий домой Чонгук, заметив знакомый внедорожник, решает набрать брату.       Хосок видит, что ему звонит младший брат, берёт звонок, подключая его к стереосистеме рендж ровера.       — Ты максимально не вовремя, — произносит Хосок, срезая путь через все возможные повороты.       — Я уже это понял по тому, как ты несёшься. Что случилось?       — Юнги решил ебануть Чимину аварийную кнопку Толедо не предупредив заранее.       — За дорогой следи, долбоёб, а не по телефону пизди, — агрессивно бросает старший, высасывая из лёгкого омеги кровь.       Когда большая часть крови оказывается в шприце, Чимин приходит в себя, делая резкий вдох через рот, как человек, наглотавшийся воды после откачки.       — Живой… — облегчённо выдыхает Мин и прижимается ко лбу младшего своим, чувствуя слёзы на глазах.       — Отбой тревоге. Не останется твой Тэхён-и без лучшего друга, — говорит Хосок брату, смотря на друга через зеркало заднего вида.       — Юн… Юнги… — шепчет Пак, зовя любимого.       — Я здесь, — нервно тароторит альфа, немного отодвигаясь от адвоката и кладя окровавленные руки на бледные щёчки, — здесь. Слышишь? Это я.       — Т-ты… жив… — неверяще говорит младший, мутным взглядом смотря на альфу.       — Да, я жив. Это были всего лишь бронежилет и краска. Я бы не умер, не бросил бы тебя. Я же обещал, — говорит Мин, сжимая маленькую ладошку Чимина и рыдая не стесняясь слёз, — Говори со мной, слышишь? Говори, не теряй сознание, — просит старший, придерживая качающуюся голову адвоката.       — Ты меня спасёшь? — тихо спрашивает Пак, пытаясь сжать руки в ответ.       — Конечно спасу. И всегда буду спасать.

/end of flashback/

настоящее время

      — Ты вообще должен в кровати лежать и помыкать мной, потому что я в тебя пулю всадил, — виновато произносит альфа.       — Хорошо, что это был ты, а не они, — отвечает ему Чимини, не собираясь пользоваться своим положением раненого. Klergy, Mindy Jones — Will You Follow Me Into the Dark       Юнги замечает на себе странные взгляды друзей и, и тяжело вздыхая, шепчет омеге на ушко:       — Сегодня здесь ещё одни похороны.       Омега в непонимании хмурит брови и поворачивается к своему альфе. Тот в свою очередь кивает в сторону похоронной процессии, которая, в отличии от их, уже заканчивалась. Чимин смотрит в том направлении, куда показал старший, и замечает взрослого омегу, что в отличии от остальных, что уже идут к выходу, всё ещё сидит перед могилой на корточках. Его утешает маленький омежка лет четырёх, может пяти, что является его сыном.       Юнги подталкивает адвоката в спину, а когда Пак удивлённо на него смотрит, слегка кивает, дав, тем самым, одобрение.       Чимин не волнуется, пока идёт. Он знает, что ему там не рады. А когда знаешь, чего ожидать, смысла нервничать нет.       — Ёнгук, сходи, пожалуйста, к дедушке, а то он скучает без тебя, — говорит сыну Сокджин, когда чувствует приближение такого противного аромата корицы для него, — И почему я не удивлён, что ты не умер? — сам у себя спрашивает Ким, когда сын уходит на безопасное расстояние, — Припёрся то ты сюда нахера? — он встаёт и поворачивается к Паку.       — Он тоже был для меня близким человеком… — «правда, несколько лет назад» остаётся неозвученым.       — И поэтому он умер. Из-за тебя. Из-за того, что за эти годы, он так и не забыл тебя.       — Ревнуешь? — спокойно спрашивает Чимин.       — Нет, просто обидно.       Сокджин смотрит омеге в глаза и лезет в карман своего чёрного, как ламборгини Намджуна, в которой он утонул, пиджака и достаёт бархатную коробочку.       — Можешь забрать, — говорит Ким, протягивая её адвокату, — Хотел подарить Намджуну в день, когда он станет президентом, но видимо не судьба.       Сокджин отдаёт коробочку ничего не понимающему Чимину и уходит вслед за сыном, оставляя Пака в компании могилы его мужа и маленького секрета, что хранился долгие годы.       Младший смотрит ему вслед и переводит взгляд на коробочку. Обычно с такими делают предложение руки и сердца. Он открывает её с приглушённым щелчком и видит недостающую деталь пазла. На белой шёлковой подушечке лежит его кольцо из белого золота. Этот набор он надевал лишь раз, когда ехал в ресторан с Намджуном, после чего они переспали. Оказывается, кольцо нашёл Сокджин.       А Чимин всё это время думал, куда оно могло закатиться.

The end…