Янтарная канарейка

***

Maitre Gims — Je te pardonne       Юнги ставит на кофейный столик два бокала с любимым вином омеги.       — Не много ли ты пьёшь? — спрашивает старший, садясь на белоснежный кожаный диван рядом с Паком.       — У меня работа нервная, — говорит Чимин наклоняясь к столику вместе с Ёнтаном на руках.       — И сколько ты пьёшь в день? — задаёт вопрос альфа, подпирая щёку кулаком.       Мина впервые за несколько лет кто-то видит в растянутых домашних штанах и футболке. С взъерошенными волосами и в тапочках. Он не переехал к младшему, просто иногда ночует у него.       Прошло уже около месяца с похорон Гюмина. Уже около месяца омега не один, и не будет один. Юнги каждый день заезжает за младшим, чтобы отвезти в офис. Если конечно не остаётся с вечера. Каждое утро, сидя в машине перед входом в здание, где работает Пак, он целует его. Когда долго, когда коротко. Но каждый раз их прощание заканчивается фразой старшего «я рядом, звони».       — По бокалу в день, не меньше, — произносит Чимин, отпивая алкоголь и смотря на экран телевизора, — Это, вообще то, полезно.       Пак всё это время живёт как в сказке. Он боится проснуться одним утром и понять, что всё это было сном. Но просыпаясь, он видит свежие цветы на тумбочке или лежащего рядом альфу, что мирно спит, обнимая одеяло и думая, что это младший.       Он с детской несдержанностью ждёт окончания рабочего дня, чтобы приехать домой, где его будет ждать любимый альфа с цветами и его любимой едой. Он готов сделать всё, лишь бы эти моменты не заканчивались.       — Не знаешь когда Чоны и Тэхён возвращаются из Японии? — задаёт вопрос Юн, нагинаясь за вторым бокалом с вином.       — Послезавтра, а что? Что-то случилось? — Пак отрывается от просмотра дорамы по телевизору и поворачивается к старшему.       — Хотел, чтобы ты слетал в Таиланд, Там одного нашего человека поймали с большим количеством кокаина. Там законы ещё строже, чем у нас. Но с Ёнтаном ты особо не наездишься. Как ты смотришь на то, что вы встретитесь в аэропорту, ты отдашь Тэхёну его собаку и сядешь в самолёт? — спрашивает Мин, смотря на такого домашнего, но не менее красивого омегу.       — Если нужно, я поеду. Надо защищать человека в Таиланде? Значит я полечу в Таиланд, — мило улыбается Чимин, гладя щенка за ушком.       Юнги забирает у Пака Ёнтана и ставит на пол, чтобы тот убежал. Он ставит свой и омеги бокалы на столик и притягивает младшего к себе, усаживая на свои колени. Мин обнимает адвоката и зарывается носом ему в ключицы, вдыхая любимый аромат.       — Юнги? — зовёт его Чимин, — Всё нормально? — спрашивает Пак, касаясь волос Юна пальцами.       Омеге непривычно. Старший никогда до этого себя так не вёл. Он был нежным, заботливым. Но он никогда не отодвигал всё и всех ради того, чтобы обнять его.       — Юнги? — ещё делает попытку адвокат.       — Я просто соскучился, — в шею отвечает альфа.       — Я же никуда не уходил, — говорит Пак, копаясь в волосах Юна.       — Это не имеет значения.       Ёнтан, видя, что его временный хозяин не обращает на него внимание, убежал на кухню есть.       — И частоты так скучаешь? — прикрывая глаза и обнимая в ответ спрашивает адвокат.       — Всегда, — легко отвечает старший, — Мне мало тебя даже когда ты рядом. Хочу, чтобы ты не отходил ни на шаг.       — Ты же знаешь, что это не возможно.       — Знаю, но от этого не легче, — он целует свою метку на плече младшего и поднимает голову, смотря в глаза Паку, — Возвращайся быстрее. Быстро добейся того, чтобы нашего человека отпустили под залог и возвращайся.       — Я постараюсь.       Мин накрывает губы Чимина чувственным поцелуем. Он целует нежно, потому что по другому с этим омегой не умеет. Да и не хочет.       Юн надеется, что когда-нибудь перестанет видеть, как Пак каждый день пьёт таблетки, название которых не говорит. Адвоката часто можно застать за тем, как он сидит в прострации, смотря в одну точку. Старший предлагал ему сходить к хорошему специалисту, к его знакомому, но тот отказывается, говоря, что с ним всё в порядке. Альфа лишь надеется, что однажды младший не переборщит с дозой.       Ну а пока что он будет ждать его возвращения из Таиланда.

***

Claudio Capeo — Ma jolie       Сентябрь радовал погодой. Светило солнце и жарко было как летом.       Двое альф и омега выходят из самолёта по трапу, прикрывая глаза от палящего солнца.       — Какова вероятность того, что Юнги опять не приедет? — Задаёт вопрос Хосок, надевая солнцезащитные очки.       — Высокая, — ровным тоном заключает Чонгук, закрывая солнце для глаз Тэхёна ладонью, а сам при этом жмурится.       — Он никгда не встречает вас с аэропорта? — спрашивает Ким, как и Хосок надеваясолнцезащитные очки и отодвигая руку младшего.       — Какие вы умные, — возмущённо говорит Чон младший, смотря по очереди на брата и на омегу, — сами очки взяли, а мне не напомнили.       — А кто же знал, что ты старый дед, больной альцгеймером, деменцией и сколерозом? — говорит Хосок, поднимая чемоданы на ленту для досмотра.       — Вы проигнорировали мой вопрос. Оба, — возмущённо произносит детектив.       — Встречает, но очень редко, — отвечает ему Чонгук и коротко целует в щёку, чтобы тот не обижался.       — Думаю, ни для Юнги, ни для Чимина это новостью не станет, — говорит Чон старший, который забрал все чемоданы и ждал, когда пара пройдёт через металло-детектор.       Компания выходит из здания и видит на парковке знакомую синюю БМВ. Чонгук сжимает руку старшего, шепча на ухо, чтобы тот не переживал.       Юнги и Чимин выходят из машины с Ёнтаном. Когда они подходят к братьям и омеге, то сразу замечают сцепленные руки Чона младшего и детектива. Мин негромко присвистывает, приспуская свои очки.       — С тебя десять тысач вон*, спокойно говорит Пак, протягивая раскрытую ладонь своему альфе.       — Вы на нас спорили?! — возмущённо говорит Чонгук, смотря на то, как Юн достаёт из кармана несколько купюр и отдаёт адвокату.       — Я же говорил, что новостью это не будет, — произносит Хосок, закуривая сигарету.       — Я потом тебе всё выскажу, — обиженно говорит Тэхён, забирая у лучшего друга своего питомца.       — Я удивлён, что вы оба приехали, — говорит Чон старший, выдыхая сигаретный дым в сторону и стряхивая на асфальт пепел, — Ладно Чимин, но ты, Юнги… Я польщён.       — Не обольщайся. Я вообще тут только потому что Чимин улетает.       — Ты улетаешь? — спрашивает друга Ким, забывая об обиде.       — Да, в Таиланд. Там кого-то с наркотиками поймали. Нужно добиться залога, — говорит омега, перекатывая по асфальту камушки, — Мой рейс через полтора часа.       — И кого там загребли? — спрашивает Хосок, кидая окурок себе по ноги и туша его подошвой берцев.       — Луи. Ума не приложу как. Причём он даже не перевозил. К нему домой с ордером на обыск пришли.       — Как будто знали где искать… — серьёзно говорит Чонгук, удобней обхватывая руку Тэхёна.       — Вы то хоть узнали что-то?       — Да, по дороге расскажу. Потому что эти двое будут сразу вещи Тэхёна перевозить. А я, чтобы самому вести вести машину, уже выпил в самолёте. Мне сейчас лишние проблемы с полицией не нужны.       — Тогда тебе придётся ждать меня. Потому что я поеду только после того как Чимин в самолёт сядет.       — Думаю, мы все подождать можем, — говорит детектив, гладя Ёнтана.       — Загрузите тогда вещи и пойдём в комнату ожидания. Не хочу в общем зале сидеть, — произносит Мин, снимая машину с блокировки, чтобы достать вещи Пака, а на их место положить вещи Хосока.

***

BLESSED MANE — Lost Orion       — Рассказывай.       Пятнадцать минут назад Чимин сел в самолёт, и когда железная птица оторвалась от земли, все расселись по машинам.       — У меня есть две новости: хорошая и плохая. Спрашивать не буду и начну с хорошей, — говорит Хосок, вновь закуривая в открытое окно, — Это действительно Хёнджин. Квон видел, как Хёнджин уходил куда-то минут на двадцать с Кимом. Слабо верится в то, что они там погоду обсуждали.       — В таком случае он умер не зря, — заключает Мин, включая поворотник и крутя руль влево, — В чём заключается плохая новость?       — С Намджуном видели не только Хёнджина. Он был в ресторане с Чимином, за дальним столиком. Я проверил его телефон. Он был вместе с министром в яхт-клубе с восьми вечера и до рассвета.       Оставшиеся несколько гвоздей в гроб, где находится Чимин, вбиты.       — Ты в этом уверен? — через какое-то время спрашивает Юн, сосредоточённо смотря на дорогу.       — Да. Всё встаёт на свои места, после того, как мы узнали, что с Намджуном говорил Хван, но что там делал Чимин, я вообще не знаю.       — Зато я знаю, — произносит альфа и тормозит на обочине.       Трасса не центральная, машин мало. Самое то, чтобы остановиться и подумать.       — Вы тогда даже не были вместе, Юнги, — говорит Чон, смотря на друга, у которого враз огонёк в глазах потух.       — Да, но он работал на меня, — произносит Мин, как и друг опуская окно и поджигая сигарету, — Он работал на меня, Хосок, на тот момент уже ебучий год. Он, блять, уже тогда был главным адвокатом Организации, хоть и неофициально. Я эту суку уже тогда подпустил к себе ближе некуда. Так потом ещё и в постель залез. Кима ему что-ли мало, что она на меня замахнулся, — без остановки говорит Юн, делая глубокие затяжки.       — Блять, Юнги. Сначала разберись в ситуации. Может это мы всё так видим, а на самом деле ситуация другая.       — Хосок, не прикидывайся дураком. Мы оба знаем, что всё так, как сказал я. Ему же лучше, что его сейчас в стране нет.       — А если бы он был здесь? Ты бы его поселил в подвал, в котором ещё год назад похититель его брата сидел?       — Это было бы слишком просто для него. Эта ебливая сука достойна моей лучшей мести, — заговорчески говорит Юн, невидяще смотря на дорогу перед собой и делая последнюю затяжку, тосле чего выкидывает окурок в окно.       — Не делай глупостей. Разберись сначала, а потом уже бошки сноси.       — Я уже всё разобрал и участвовать в этом цирке в роли клоуна не намерен. Я просто убью обоих.       Перед глазами у Юнги стоят все те моменты, что связаны с омегой. Вот они первый раз в суде. Тут он узнаёт, что Чимину вернули лицензию. Здесь они встретились в театре. Альфа даже слегка улыбается, вспоминая лицо Пака, что замечает Хосок. Дальше они в ресторане в Тэгу. Потом Мин ищет младшего брата адвоката. И следом миллионы встреч по работе. А дальше то самое сокровенное, что не узнает ни одна живая душа. Их первый раз, что для каждого стал большим, чем просто сексом.       — А ведь я поставил ему метку… — устало и с нотками обречённости, говорит Юн.       — Чего? — ошарашенно переспрашивает Чон.       — Я сделал его своим омегой. Ещё месяц назад. После похорон его брата.       — Ты шутишь? Ты и сделать кого-то своим омегой? Ты даже Сугён метку поставил только потому что Шихёк требовал.       — Я похож на клоуна чтобы шутить? — саркастично спрашивает Юнги, поворачиваясь лицом к Хосоку.       — В таком случае, умрёт он — умрёшь ты, даже если не в буквальном смысле. Хочешь к сорока годам загнуться?       — А кто говорил, что я убью его физически? Физически умрёт только министр. Он же будет страдать всю оставшуюся жизнь из-за угрызений совести, потому что Кима убили из-за него. Это гораздо приятнее, чем просто бездумно пустить пулю в лоб.       — Или ты просто не хочешь, чтобы на кладбище было надгробие с его именем.       — Я не знаю, Хосок. Я ничего не знаю. Меня предавали не раз и будут предавать дальше. Но почему сейчас больнее всего? Почему какой-то омега делает больнее, чем альфы, стреляющие со всех сторон, как тогда, в Тэгу? Мы тогда еле выбрались, почему же сейчас хуже?       — Юнги…       — Я Юнги уже тридцать четыре года! — срывается на крик альфа, впечатывая кулаки в руль до красноты. Яростный звук клаксона распугивает всех птиц в округе, отражаясь в тишине деревьев, что растут вдоль загородной трассы, — Мне уже тридцать четыре года, а я как мальчишка до беспамятства влюбился в этого чёртового омегу, Хосок. Мне тридцать четыре года, а я только сейчас кого-то по настоящему полюбил. А этот человек оказался полнейшей мразью и предал меня.       — Юнги, успокойся, — стараясь сохранить ровный тон, когда нервы как и у друга на пределе, говорит Чон.       — Я не хочу успокаиваться.       Хосок оттягивает ручку на двери и выходит из машины. Обойдя автомобиль и остановившись у водительской двери он открывает её, и схватив Мина за воротник пиджака, вытаскивает его из машины.       — Хосок, ты ебанулся? — возмущается альфа, в непонимании смотря на друга.       — Ударь меня или я ударю тебя, — спокойно говорит Чон, разминая кулаки.       — Я не буду тебя бить, ты мой друг, причём лучший.       — Бей меня или я буду бить тебя. Я считаю до трёх.       — Хосок, ты в своём уме? Ты что устроил? — с шоком в голосе спрашивает Юн.       — Один, — он хрустить шеей и пальцами на руках.       — Я не буду с тобой драться, — отрезает Мин, смотря на друга с уверенностью в своих словах, что читается в его глазах.       — Два, — он снимает с себя куртку и кидает недалеко от себя.       — Чон Хосок, отставить кулаки. Это приказ, — сурово произносит Юнги в надежде, что это поможет.       — Я не подчиняюсь приказам когда дело касается моих близких. Три.       Альфа замахивается кулаком на Мина и бьёт того в челюсть. Годы в рядах армии Организации не дают о себе забыть. Юн отшатывается назад и удар получается смазанным. Он никому не позволяет себя бить, даже друзьям. Юнги считает признаком слабости, когда кто угодно может врезать тебе.       — Ну ладно, будь по твоему, — говорит альфа, снимая светло-голубой пиджак и кидая его так же, как Хосок свою куртку.       Альфа щурится от яркого солнца и видит только очертания Чона. Он бьёт ногой с разворота, задевая рёбра лучшего друга острым каблуком туфли. Хосок инстинктивно прижимает руку к месту где болит. Свободной рукой он бьёт Юна в грудь, но тот перехватывает её и выворачивает, из-за чего альфа становится к нему спиной, прижавшись вплотную.       — Ты всегда был хорош в рукопашке, — тяжело дыша говорит Хосок. Не смотря на боль в руке и рёбрах, Чон собирает мысли в кучу и бьёт Мина затылком в нос, а когда тот сгинается и ослабляет хватку, альфа перекидывает его через себя, впечатывая в асфальт, — Но я был лучше.       Альфа присаживается на корточки перед другом у которого из разбитого носа идёт кровь, и держит его руки над головой чтобы не получить удар. Мин отхаркивает багряную слюну на асфальт и поворачивает голову к другу.       — Ключевое слово «был», — хрипло говорит Юн, ударяя Хосока коленом в подбородок.       Он отталкивает от себя Чона и на четвереньках отползает к машине, облокачиваясь на неё спиной и прикрывая глаза. Мин слышит как подходит к нему его друг и, взяв что-то из открытой машины, садится рядом.       Альфа поджигает две сигареты и одну вставляет в приоткрытые губы друга.       — Легче? — спрашивает Чон, смотря на Юна и делая тяжкку.       Мин вдыхает дым, что такой же горький как реальность.       — Легче, — на выдохе произносит альфа, — Спасибо, Хо.       — Я твой друг, — с доброй усмешкой говорит Чон, — Это мой долг: помогать тебе.       Они сидят в тишине ещё долго, пока не докурили сигареты и не взяли новые.       — Ты мне челюсть вывихнул, — немного шепеляво говорит Хосок.       — А ты мне нос сломал, один — один, — всё так же с закрытыми произносит Мин.       — Что я могу сказать, — начинает Хо, — в отличии от тебя самого, твой удар не постарел.       — Ты нарываешься. Прям конкретно, — говорит Мин с наигранной агрессией, а потом слегка улыбается, насколько это возможно с разбитым лицом. Он не долго смотрит на друга, а потом поднимает взгляд вверх, смотря на ясное небо, — Ни разу не пожалел, что нашёл вас тогда.       Чон, как и его друг, поднимает взгляд вверх, моментально щурясь от яркого солнца.       — Ни разу не пожалел, что согласились.

***

Gibran Alcocer — Solar       Сидев на очередном совещании, мыслями Намджун был не здесь. Он продумывал варианты того, как уберечь Чимина.       Заседание уже почти закончилось, как секретарь Кима оповестил его о важном звонке.       — Кто звонит? — спрашивает альфа, уходя в свой кабинет.       — Господин Бан.       — Звонит по несколько раз на дню… Что ему, блин, от меня надо? — разговаривает сам с собой министр, потому что Донхёк уже вышел.       Намджун ждал, пока секретарь соединит его с Кристофером. Услышав радостный голос альфы, настроение у Намджуна стало ещё хуже.       — Здравствуйте, министр Ким.       — Здравствуйте, прокурор Бан, — с натянутой вежливостью ответил альфа.       — Я был в суде. Специально назначенное Большое жюри вернуло обвинительные акты, которые мы им послали, со всеми нужными подписями и печатями. Все без исключения. Теперь всё готово.       — Это прекрасно, — с наигранной радостью проговорил Намджун, подходя с офисным телефоном к панорамному окну кабинета и смотря на дневной город.       — Завтра будет последняя встреча со всеми организациями, которые будут участвовать. Вы сможете присутствовать? Нужно сжать кольцо в течении суток, скоординировать действия. Без вас будет сложнее.       — В таком случае, я буду.       — Я сообщу о времени и месте вашему секретарю.       — Хорошо.       Намджун отключил звонок. В переговорном зале ждут его, чтобы закончить совещание, а он не может сдвинуться и с места. Он вновь звонит в офис Пака, но ему опять говорят, что его нет на месте. Альфа делает пару глубоких вдохов и возвращается на заседание с мыслью о том, что у него больше нет выбора, кроме как прийти в офис омеги.       Так же как и до этого, Ким практически не слушает речь присутствующих.       — Намджун, ты сегодня какой-то вялый, — говорит ему тесть, когда совещание закончилось и все разошлись, оставив зал заседаний практически в одиночестве, — У тебя всё хорошо?       — Голова просто болит. Я с этими арестами, допросами и прочим скоро с ума сойду, — говорит Ким, устало потирая переносицу.       — Скоро это всё закончится, — подбадривающе хлопает его по плечу Гючёль.       — Да, а потом я стану президентом, и работы будет ещё больше, — обречённо произносит министр, разминая плечи.       — Только не говори, что не хочешь им быть, — настороженно говорит старший.       — Хочу, но это так выматывает. Эта работа забирает очень много сил, времени, энергии и дальше по списку. Я дома почти не бываю, Сокджин был прав, когда сказал, что такими темпами Ёнгук забудет как я выгляжу. Да и сам Сокджин. Он же тоже моего внимания хочет. А я… — «А я думаю о том, как спасти другого…» — а я всё это внимание отдаю этому Мин Юнги. Я это имя уже слышать не могу, — Намджун устало валится на кресло и яростно трёт лицо. Он складывает руки на стол и кладёт на них голову, — Иногда я задаюсь вопросом: а не слишком ли много я на себя взял? — говорит младший, не поднимая головы.       — Ты не всегда будешь министром, — начинает его тесть, — И не всегда будешь президентом. Когда нибудь ты уйдёшь на заслуженный отдых и будешь с гордостью рассказывать внукам о годах в президентском кресле и с радостью принимать плоды того, что посеешь сейчас. Сначала ты будешь работать на должность, а потом должность на тебя Это как с учёбой. Когда ты учишься, то ненавидишь это и думаешь, что это сложно. А потом ты вырастаешь, становишься мудрее и понимаешь, что было не так уж и тяжело на самом то деле. Не можешь сделать это ради себя? Тогда сделай это ради семьи и их будущего. Подумай об этом.       Старший вновь слегка хлопает Кима по плечу и выходит из зала, оставляя наедине с собой.       Альфа встаёт со стула и берёт свою бутылку воды, что осталась нетронутой, и выливает немного на руки, растирая и проводя несколько раз мокрыми ладонями по лицу. Jagwar Twin — Happy Face       Он подходит к секретарю, и предупредив о том, что ему нужно ненадолго отлучиться по делам, выходит из министерства. Министр выходит с запасного выхода и без охраны садится в свою новую чёрную, блестящую на солнце, ламборгини, о существовании которой знает только ближайшая охрана и семья, дабы не светить лишний раз свою излюбленную ауди.       Он за несколько минут доезжает до офиса Пака, и так же, паркуясь в небольшом переулке, незаметно заходит в здание.       Уже пару лет как небоскрёб полностью принадлежит фирме Чимина. Но его кабинет, кабинет главного заместителя и секретарь находятся на этаже, который в самом начале снимался в аренду и был единственным, где работали люди из «Кристал».       Министр может с закрытыми глазами найти кабинет Чимина. Хоть он и был здесь последний раз больше двух лет назад, но до этого он был частым гостем.       Намджун подходит к стойке секретаря и видит всё ту же омегу по имени Рона, что не менялась все эти годы. Пак как-то упоминал, что он не планирует её увольнять, потому что она прекрасно выполняет свою работу.       — Здравствуйте, министр Ким, — как всегда вежливо здоровается омега.       — Здравствуй, господин Пак в офисе? — ненавящиво спрашивает старший.       — Нет.       — А господин Ким? — не теряет надежды Намджун.       — Его тоже нет.       — А ты не знаешь где их можно найти?       — И господина Пака, и господина Кима нет в стране. Они по работе улетели в Таиланд.       — А название отеля они оставили?       — Нет, была проблема с бронью, улетели без неё и решили всё на месте. Но название так и не прислали. Им что-то предать? — любезно спрашивает Рона.       — Нет, просто хотел увидеть старых друзей, — мило улыбается министр, а самому весь офис к чертям разнести хочет, — До свидания.       — До свидания, министр Ким.       Омега провожает старшего взглядом и, когда двери лифта закрываются, она переводит глаза в конец коридора, где закрытые жалюзи кабинета приоткрывают двумя пальцами и одобрительно кивают.

/flashback/

пять минут назад

      Рона допила кофе и уже собиралась уйти в туалет, как ей на рабочий телефон позвонили с ресепшена на первом этаже.       — Да?       — В офис пришёл министр Ким и сразу направился к лифу.       — Я вас поняла.       Омега набирает номер заместителя директора, что сейчас за закрытыми жалюзи в нескольких метрах от неё.       — Да, Рона.       — Господин Ким, мне позвонили с первого этажа и сказали, что в офис пришёл министр Ким и направился к лифту. Что мне ему сказать?       — Скажи, что ни господина Пака, ни меня нет в стане. По работе улетели в Таиланд. По работе уехали в Таиланд, а из-за проблем с бронью в отеле не оставили название, — быстро инструктирует Тэхён секретаршу.       — Я поняла вас, господин Ким.       Детектив сбрасывает звонок, и взяв телефон, чтобы написать другу, подходит к боковой стене кабинета, от которой его будет видно только Роне, и слегка раздвигает пальцами жалюзи.       Сообщение Чимину с содержанием «В офисе Намджун» отправляется со звуком открывающихся дверей лифта.

/end of flashback/

***

Die Antwoord — Cookie Thumper!       Юнги стоял напротив могилы человека, которого ещё год назад сам спас от смерти. Малышу Гюмину было пять лет когда он умер и своей смертью положил начало чудесным, но таким недолгим дням.       Альфа возненавидел Чимина, но Гюмин в этом не виноват, поэтому Мин ходит на его могилу.       Юн меняет засохшие цветы на свежие и разворачивается к своей машине, набирая номер офиса. Он опаздывал на встречу и хотел договориться о переносе на другое время. Трубку подняла его секретарша.       — Мёнхи, это я, Юнги. Ты можешь…       — Господина Мина нет в офисе. Перезвоните позже.       — Я буду на «Лампе», — коротко говорит альфа и отключает звонок.       «Лампой» называется запасной офис, на случай экстренных обстоятельств. О нём знали единицы, но он так же выполнял важные функции, как правило те, которые не мог выполнять официальный офис из-за освещённости общественностью. А прикрытием всей этой деятельности была электрокомпания по переработке старых батареек и лампочек. Естественно, это было только на бумаге.       Когда Юнги подъехал к нужному зданию, на парковке уже стояла единственная в своём экземпляре ауди с внутренностями гоночной машины, принадлежащая Феликсу. Альфа проходит в свой кабинет, где его уже ожидает друг.       — В твоём офисе и доме менты вперемешку с армией, — сходу докладывает Ли.       — Я уже понял.       — Я уже поговорил с некоторыми Семьями. Правительство наносит удар за ударом по всей Азии, причём достаточно метко. Никто не знает откуда точно утечка, но все валят на нас.       — Если учесть тот факт, что правительство даже у меня дома, то эта теория имеет право на существование. Твою мать, вот надо было Чонам прям сейчас на рыбалку свалить, — раздражённо говорит альфа, потирая лоб.       — Ты же знаешь, что у них традиция, — спокойно отвечает младший.       — Да знаю я, — говорит Юн, садясь в кресло и начиная перебирать имена, — Сможешь узнать что именно оказалась в руках у ментов? — спрашивает он, поворачиваясь к Феликсу.       — Уже узнал. Больше половины наших людей в полиции и армии были арестованы; почти все склады были вскрыты, даже те, которые не отмечены не на одной карте; точки сбыта наркотиков оцеплены; казино закрыты; бухгалтерия вскрыта. Они знают практически всё.       — Твою мать… — тихо говорит альфа, осознавая масштаб проблемы.Он встал и начал нервно ходить по кабинету. У него было ощущение, что он что-то опустил. Что-то очень важное. Что-то, что может положить конец всему этому кошмару, — Перечисли мне ещё раз всё то, что находится под контролем правительства.       Феликс начал заново всё перечислять.       — Стоп, — остановил его Мин, — бухгалтерия?       — Ну да.       — Какая?       — Чёрная. Белая их не особо интересует.       — Чёрная бухгалтерия… чёрная бухгалтерия… — как в бреду повторял Юнги, — Да не может этого быть. Феликс, проверь ещё раз.       — Юнги, сядь, — ровным тоном говорит Ли, сидя перед включённым ноутбуком и подпирая подбородок сцепленными руками, — Не мельтеши перед глазами. Я проверил всё несколько раз, чтобы найти оставшиеся утечки. Чёрная бухгалтерия была у них одной из первых.       — Это элементарно не возможно.       — Да почему? — не выдержал младший.       — О том где спрятаны бухгалтерские книги знали только я, Чоны и Хван. Хван мёртв, себя мне подставлять незачем. Остаются только Хо и Гук.       У Феликса кожа покрылась мурашками от того, как Мин уверенно утверждает, что Хёнджин мертв.       — Уверен, что больше никто? Чимин, может Тэхён? — пытается вести себя как ни в чём не бывало Ли.       — Нет, — резко отрезает альфа, слыша любимо-ненавистное имя.       — Чимин же главный…       — Говорю не знает, значит не знает! — повышает голос Юн, — Прости, — тут же извиняется перед другом.       Юнги старается остудить разум и думать трезво. Зачем Чонам понадобилось сдавать его полиции? Он бегло оглядывает кабинет и цепляется взглядом за своё кресло. Мин подходит к нему и, облокотившись на мягкую подвижную спинку, опускает голову и начинает тихо посмеиваться. Только все знают, что такой Мин Юнги — затишье перед бурей.       — Юнги, всё… нормально? — сопаской спрашивает младший.       — Мы знакомы шестнадцать лет, — как будто сам себе говорит альфа, — Чонгука я вырастил. Хосоку доверил свою жизнь… — он сжимает рубашку в районе шрама от пули старшего Чона, — Мы стали братьями, а они там и не научились ходить под моим началом. При условии, что сами были начальниками, — грустно усмехается старший, смотря на стол перед собой, но при этом не видя его, — Убей их, Феликс, — спокойно и еле слышно говорит альфа, всё так же смотря в никуда.       — Что?! — Ли в шоке уставился на друга.       — Они знали, что сегодня будет пиздец, вот и свалили. Убей их. По старой памяти дарую им лёгкую смерть. Два выстрела, — он наконец переводит взгляд на друга, — два трупа.       — Я не могу Юнги. Они наши друзья.       — Меня не волнует. И это приказ, Ли Феликс, — сурово произносит Мин, чуть повышая голос, — Я приказал тебе убить, значит ты должен убить. А кого именно тебе должно быть плевать.       Феликс глубоко вдыхает и трёт переносицу, прикрывая глаза.       — Хорошо. Я убью их, = отвечает младший, открывая глаза и смотря на друга, у которого на лице читается сумасшествие вперемешку с жаждой мести, — Два выстрела — два трупа. Я всё сделаю как надо.       — Я знаю, ты же один из лучших. Один из трёх.

***

GTA feat. Sam Bruno — Red Lips       Хосок сидит на походном стуле у воды. Озеро ещё не успело остыть, поэтому пиво пришлось охлаждать под кондиционером в салоне машины.       Чон старший в наслаждении прикрывает глаза, вслушиваясь в шелест листвы, что ещё немного и пожелтеет, а потом и вовсе опадёт; в свист лёгкого ветерка; в журчание озёрной воды; в громкое кваканье лягушек. Он любуется красотой лесных звуков, что не слышал уже год, и ещё столько же не услышит. Альфа следит за спиннингом и спиннингом Чонгука, стоящими у кромки воды. Хо расслабленно потягивает прохладное пиво из алюминиевой банки в ожидании брата. Младший несколько минут назад отошёл, чтобы позвонит Тэхёну и только сейчас объявить об их со старшим сентябрьской традиции.       Альфа слышит неторопливые шаги по мокрому песку и усмехается.       — Домой можешь не возвращаться, вещи твои носят бомжи, а живёшь ты теперь с рыбой? — с улыбкой на лице спрашивает Хосок, всё также не открывая глаз.       — Не знаю как бомжи, а лично я одолжил бы у Гука пару штанов с условием невозврата.       Чон старший приоткрывает глаза и видит перед собой не кровного, но всё равно брата.       — Ликс, — радушно тянет старший, приветствуя друга рукопожатием.       — Как улов? Клюёт? — спрашивает Ли, держа руки в карманах лёгкой куртки и смотря на Хосока сверху, потому что тот сидит.       — Бывало и лучше, но бывало и хуже, — отвечает Чон, кивая на сетку, что на половину погружена в воду, дабы убить рыбу перед самым отъездом.       — А мелкий где? — интересуется Феликс, оглядываясь по сторонам в поиске второго брата.       — Поговорить отошёл. Этот дурак не предупредил Тэхёна о рыбалке. Вот я и гадаю о том, что его ждёт по возвращению домой. А ты тут какими судьбами? — поворачивается альфа к другу, но быстро возвращает взгляд воде.       Феликс заводит правую руку за спину, и достав из-за пояса заряженный пистолет, направляет на Хо, снимая оружие с предохранителя.       Чон держит в руках огнестрел с четырнадцати лет. Он наизусть знает звучание каждой модели и её характеристики.       — Юнги знает? — спокойно спрашивает старший, понимая, что тянуться за своим пистолетом в кармане стула бессмысленно.       — Если бы не его приказ, меня бы тут не было, — легко отвечает альфа, а самому дышать становится тяжело от осознания того, что он держит на прицеле человека, которыйй ему братом стал.       — Скажи хотя бы за что, — поворачивается к нему Хо, игнорируя направленное на него дуло.       — Правительству кто-то слил огромное количество информации, и теперь все Семьи Азии несут убытки. Министр Ким идёт туда, куда ему укажет этот кто-то. Юн голову сломал над именем, пока я ему не сказал о том, что полиции известно о чёрной бухгалтерии. О том, где хранятся записи знали лишь Юнги, вы с Гуком и Хёнджин. Хёнджин мёртв, Юнги не дурак поставлять самого себя. Остаётесь только вы.       — Значит Хёнджин всё-таки не умер, — усмехаясь заключает старший.       — Вы хотели похоронить его моими руками, не догадываясь о том, что у стен есть уши, — с обидой произносит Феликс, — Но теперь я своими руками похороню вас.       — Я знал, что всё к этому идёт, — говорит Чон, наклоняясь к воде, и набрав её в руки, ополаскивает лицо, — Что однажды ты всё-таки выберешь его. Это было лишь вопросом времени. Передай Юнги, что я был рад быть его лучшим другом и чтобы не сходил с ума, а то больше некому будет ему нос ломать.       — Не уверен в том, что он станет слушать, но я постараюсь, — скучающе говорит Ли, боясь не успеть до возвращения младшего.       — И ещё скажи, чтобы теперь по сторонам чаще смотрел. Лучшего друга Тэхён ещё мог простить, но вот своего альфу — никогда.       — Ему будет приятно, что даже перед смертью ты беспокоился о нём.       — Такова роль лучшего друг и помощника, — слегка улыбается альфа, но улыбка тут же сползает с его лица, — Рад, что он жив? Что убивает всё то, что строилось годами, что мы строили годами.       — В том то и дело, что вы, а не мы, потому что я для вас всегда был просто маленьким мальчиком, не способным даже омегу выебать.       — Это ты так решил, не мы.       — Я бы мог сказать «передай привет Хёнджину», — через какое то время говорит младший, кладя указательный палец на курок, — но его же там нет.       Хосок помнит как зародилась эта традиция с рыбалкой. После смерти отца, они с Чонгуком много бродяжничали, воруя на рынках. Уже в середине октября братья наткнулись на это озеро.       Чонгук до сих пор иногда забавы ради забирается на старый могучий дуб, в толстых корнях которого они прятались от полиции.       Здесь они учились ловить рыбу, плавать, нырять, задерживать дыхание. Метать ножи, искусству рукопашного боя…       В этом месте начался их путь криминала, здесь же он и закончится.       Чон вновь слушает шёпот леса. солнце всё греет воду в озере, лично варя в нём рыбу. Лягушки поднимают свой шум, глуша все остальные звуки. Но вскоре они замолкают, уступая место птицам, сидящим до этого в сочной листве, а теперь в страхе разлетающимся от звука выстрела, сменяющегося звуком падающего тела.