Мелодия виолончели

      

«Просто, вероятно, любовь — это не то чувство, которое, как я думал, можно контролировать)»

(ответ Гоголя Достоевскому)

             Поднявшись с кровати, я направился в кухню, дабы приготовить нам на завтрак кашу. Так вышло, что по утрам редко когда мне или Николаю кусок лезет в горло, а потому предпочтением остается что-то легкое и простое. Так и сейчас легким и простым будет овсяная каша на воде с малиной и дольками клубники. Как-то я слышал, что молоко с кашей делают кишечнику мега-бум — в итоге, от этой идеи я отказался и теперь варю каши исключительно на воде.       Пройдя в кухню, я достал с полки пакет с овсяной кашей, черпая столовой ложкой крупу и отправляя ее в алюминиевый ковш. Теперь надо промыть, залить и поставить на плиту. Минута…две…пусть варится, а я пока достану тарелки и приборы.        Очень жаль, что Николай заболел… Кстати, в комнате есть аптечка и градусник. Точно! Разолью кашу и померяем ему температуру. Мало ли… Благо, я знаю, как лечить простуду. Но все же надеюсь, что она не столь сильная, как мне показалось вначале.       Каша готовилась около пяти минут, после чего, как и планировал, я разлил ее по тарелкам и ушел в комнату к Николаю.       — Федь?       — Вспомнил, что мы не измеряли температуру, — отозвался я, подходя к шкафу и открывая его двери.       — Зачем?..       — Затем. Если у тебя лихорадка и жар — будем сбивать. На твое счастье у нас целая коробка лекарств.       — Ты хоть ими пользоваться умеешь?..       Я бросил вопросительный взгляд на смотрящего также вопросительно на меня Николая.       — Ты мне не доверяешь?       — Доверяю, — ошарашенно ответил Коля. — Просто не люблю лекарства…       — Но в данный момент, у тебя нет выбора.       Я пожал плечами и продолжил поиски градусника. Возможно, не самые утешающие слова, но, по крайней мере, хотя бы не ложь. Было слышно, как что-то под нос недовольно буркнул Николай.       — Ага, нашел!) — улыбнулся я, доставая градусник.       Подойдя к парню, я протянул ему измеритель температуры — тот пробурчал и положил его под мышку. Вот и славно. А пока что полежу рядом с ним.       — Полагаю, прогулка на улице отменяется. На работу завтра я не выйду. Итак. Чем займемся?       Голос у Николая оказался весьма недовольный и мрачный. Он из тех, кто долго не может находиться взаперти. Долгое провождение дома больше подходит мне, а он, подобен свободной птице, иногда должен выбираться наружу и парить.       — Пока ты не станешь чувствовать себя лучше, придется побыть здесь, — вздохнул я, кладя голову на плечо Николая. — Знаю, тебе сложно, но ведь это не навсегда.       — Знаешь? — вдруг он стал смотреть в одну точку, будто о чем-то размышляя. — Пока я здесь с тобой, я готов оставаться. Скажи мне кто-то подобное раньше — в жизни б не послушал. К тому же ты прав — это не навсегда.       Слова Коли меня успокоили — значит, ему не сложно будет пробыть дома несколько дней. К тому же во всем этом есть один плюс, во всяком случае плюс для него.       — Я работаю онлайн, так что буду рядом. Кстати, позже займусь заказами.       — Много работы?       — Не сильно, но есть над чем работать.       В целом, работа фрилансером и онлайн-консультантом мне пришлась по душе. Не надо выходить из дома и кого-то или что-то искать. Ты сам себе хозяин и сам выбираешь график.       — А ты сможешь работать здесь, в этой комнате?       Я посмотрел на парня и его грустный взгляд. Знаю, что без меня ему трудно, и привязанность не позволяет надолго оставаться одному. К тому же Николай оказался весьма тактильной персоной и до ужаса любил обниматься. И тут в голову приходит простая, но интересная мысль.       — Обещаю, что останусь с тобой. А теперь ложись на меня.       Коля в полном недоумении посмотрел на меня, но спорить не стал и осторожно приземлился на мою грудь. В этот момент я положил руку на мягкие белоснежные волосы, гладя его по макушке и слегка улыбаясь. Николай всегда успокаивается от подобного рода вещей. Хотя…любой бы успокоился от такой ласки.       — Кстати, держи.       Он вынул градусник и передал его мне. Я сразу же включил стоящую на тумбочке у кровати лампу и глянул на показатель 37.8. Эх… Все же простыл.       — У тебя 37.8       — С простудой меня…       — А потому будем лечиться. Антибиотик есть, противовирусное и противожаровое тоже… Что ж сейчас достану все необходимое.       Стоило подняться с кровати и пройти вновь к шкафу, как я достал картонную коробку, размещавшую в себе самые различные лекарства. Сразу же я приступил к поискам, откладывая все, что необходимо.       — А вот и антибиотик. Однако тебе вначале надо поесть, — я указал на стоящую на тумбе кашу. — А через час-полтора выпьешь его. Потом противовирусное. Надеюсь, вскоре жар пройдет. Вода…лучше холодную, раз у тебя температура.       Николай скептически посмотрел на тарелку с кашей и, убито вздохнув, взял керамическую вещь и ложку, начиная черпать ею еду. Знаю, что ему хотелось бы чего-то более вкусного и сладкого, но пока что лучше подождать. Лично я хочу, чтобы Николай выздоровел быстрее…       Я выложил на тумбу все нужные лекарства и отправил картонную коробку восвояси. Стоило забраться на кровать, как я сразу укрылся, ставя на колени ноутбук. Итак…надо выполнить один заказ. Раз уж Николай заболел, а мне в зимний холод сидеть дома, тогда можно и поработать.       Пустая тарелка оказалась на уже знакомой тумбе, а мое плечо вдруг ощутило тяжесть.       — Спасибо тебе еще раз)       — Обычное дело.       — Ты заботишься обо мне и лечишь) — улыбнулся он, прикрывая глаза. — Полагаю, ты единственный, кто так бы смог сделать)       Я вздохнул, включая ноутбук и начиная щелкать стрелкой по экрану.       — Ты бы на моем месте поступил точно также, — совершенно спокойно отозвался.       — Ты прав) Я бы не смог бросить тебя больного здесь одного) В противном случае я разве б мог считать тебя своим другом?       И вот тут я отвел взор от экрана, потерев пальцами бороду и задумчиво смотря в стену перед собой.       — К слову о том, чтобы меня убить. Ты ведь так этого желал, пока я с Дазаем болтался в тюрьме. Разве нет?       Он тяжело вздохнул и отстранился, облокачиваясь о спинку кровати и мрачно смотря туда же, куда и я.       — Я думал, что, если убью тебя, то освобожусь. Что не будет больше границ и уз, которые связывают меня с лучшим другом.       — Однако ради свободы ты готов был убить лучшего друга.       — Согласен…эта идея звучало не очень-то и справедливо, — теперь он и вовсе обратил взор к окну.       Тогда я совершенно спокойно воспринимал слова Гоголя. Как и сейчас, тогда я не видел никаких проблем в том, чтобы умереть. Ни проблем, ни боли, ни грусти, ни печали. Все равно я никогда не любил этот мир и покинуть его было лучшей идеей. Но так и не удалось…       Я перевел мрачный взор на не менее мрачного Гоголя.       — Но почему тогда не убил?       — Поначалу, я и сам понять не мог почему, — спокойно ответил он. — Я воспринимал тебя как лучшего друга потому, что только ты мог меня понять. Наши мысли сошлись, но это породило зависимость, которая лишала меня свободы. Но знаешь? Даже если б я смог представить к горлу твоему нож…то убить бы все равно не смог…       — Поэтому ты решил перевалить эту задачу на Дазая?       — Отчасти так, — пожал он плечами. — Хотя я в душе и понимал, что буду по тебе тосковать. И все же я безумно был счастлив, когда в итоге всех итогов ты все-таки выжил.       Иногда кажется, что Николай противоречит сам себе. Если он мог меня убить, что ж не воспользовался шансом? Неужели было нечто, что его и потом остановило?       — И все же, — мирно продолжил я. — Почему ты не сделаешь это сейчас? Например.       — Не смогу…       — Но почему?       Он сглотнул, словно ответ на данный вопрос давался ему весьма тяжело. Но что в этом вопросе такого? Я уже понял, что Николай частично от меня зависим и, признаю, что жизнь с ним стала намного приятнее и веселее. К тому же ушло отвратительное и удушающее чувство одиночества.       — Потому что… — я вопросительно склонил голов у набок во время его ответа. — …вероятно, потому что я…тебя люблю…       Глаза сразу округлились от морем нахлынувшего ужаса. В душе стало пусто и темно, а слова словно иссякли. Что?.. Любовь? Любовь ко мне?..       — Но…       — Я думаю, что полюбил тебя с самого начала) — улыбнулся он, продолжая смотреть в окно, но теперь с еле заметной и легкой улыбкой. — Просто, вероятно, любовь — это не то чувство, которое, как я думал, можно контролировать)       С этим даже я не стану спорить. Но так грустно осознавать, что он питает такие чувства и страдает. Но что я чувствую к нему? Могу ли я его любить? С одной стороны, нет проблем, а с другой, стоит ли заходить так далеко и снова ставить себя в еще большие рамки или ловушку…       — Ну… — протянул я. — Удивил, конечно… Я пока должен разобраться с чувствами своими. Ведь искренней любви я не видел уже очень много лет…       — Я тебе ее покажу) — перевел взволнованный взгляд на него. Сейчас разносортные глаза Николая блестят радостью — даже этот взгляд может передать ощущение тепла и любви. — Конечно, если ты сам захочешь)