Твоя хроматичность (Your chromaticity)

Равнина овального в диаметре озера расстилалась перед Чонгуком удивительным спокойствием и тишиной природы. Даже птичка не издавала из леса позади щебета, а деревья молчаливо уступили охотнику право на безмолвие данного места. Там, на другом берегу, отлично виднелись такие же просторы обширной и загадочной Айнокура. Он только что вернулся с той стороны, пытаясь найти хоть одно объяснение или догадку, куда пропали двое. И как бы он хорошо не знал дорогу к собственному охотничьему домику, который подарил отец, тропа петляла и возвращала его обратно к берегу с каждым разом все быстрее и быстрее. Он делал бесчисленные попытки помечать крестом деревья для самого себя, но каждый раз ни один ствол не давал подсказку, ведь метки пропадали. Так длилось сначала целый месяц, а Чонгук думал, что просто потерял навык следопыта. Он шёл и искал Чимина с Юнги по мимолетным зацепкам, хоть каким-нибудь деталям, но не находил. И так продолжалось год, времена года сменялись, как и озеро сначала оттаяло, а затем вновь к очередной зиме замерзло. - Кого я ищу? – Спросил он сам себя, присев и притронувшись к глади чернеющей воды. Чон никак не мог вспомнить, что именно искал, может, это был кто-то дорогой его сердцу друг? В деревне все шло своим чередом, никто не стремился к яркости и веселью – все просто было, как раньше и как всегда, а Чонгук так остро подмечал на серых улочках, что чего-то до тоски не хватает. Он спрашивал, но не получал ответа, потому что люди вокруг не понимали его вопроса: «Кто-нибудь видел Красную шапочку?». - Что за Красная шапочка? – Хмуро буркнул он сам себе под нос, а в груди вновь тоскливо что-то ёкнуло отголоском воспоминаний, как он случайно кого-то так назвал. Вот только почему и кого именно? В очередную зиму Чонгук решился и снова перешёл озеро прямиком по льду, замер перед чащей леса и не знал, куда идти. Столько дорог, а деревьев еще больше и каждое путало. Охота давалась все с трудом, особенно в одиночестве, поэтому он стал выходить только с бригадой ребят, лишь бы не быть один на один в этих кругах. Что-то здесь происходило или произошло, но забылось в местных людях. Некоторых Чонгук видел, будто, впервые, например, странного пожилого священника, который каждый месяц на закате дня и восходящей полной луны бил перезвон маленькими и одним крупным колоколами. Что это значило, Чонгук не понимал, но было такое ощущение, что это - личное молитвенное прощение перед кем-то. - Кого я ищу? – Вновь произнёс он куда-то в чащу леса перед собой. – Кого Айнокура унесла легендой в этом месте? Ответа не последовало, и Чонгук отказался слепо идти вперёд, развернувшись к озеру на обратный путь. Под собственные расколовшиеся мысли, как сеть трещинок на льду под ногами, охотник набрел на знакомый утес неподалёку и решил забраться вверх по наклону, чтобы осмотреть долину с высоты. Он часто бывал в детстве здесь, мечтая покорять леса самостоятельно. С ним был друг детства Хосок… с ним был и еще какой-то мальчишка, приезжий из города на каждое лето, но Чонгук не помнил ни имени, ни лица, размытым в памяти. Однако, он тосковал по какому-то другому человеку, что точно был связан с тем, кто разбитым воспоминанием сейчас не всплывал в памяти его дружбы. Кто-то, кто приехал так же сюда вновь, забрав навсегда близкого и для него теперь человека. - Но кто? Чонгук прямо так присел в снег и встревоженно всматривался с высоты в извилистые тонкие речки, что отходили от озера сетью подводных каналов и разветвлялись далеко в разные стороны. Кто-то дорогой ему так же ушел по одному из направлений далеко и подальше от Айнокура. Кто-то, кто скрытый от глаз с капюшоном на голове в контрасте красного длинного плаща, развивавшегося на ветру сквозь бурю над озером и туманами беспамятства деревни ушел рука в руку с первой и единственной любовью своей жизни отсюда, где проклятие снялось истиной чистотой цвета – его хроматичностью. Те, кто были изначально не в том месте и не в то время, но связались задолго до всего и получили право вернуться к началу начал, где о них не вспомнят. Айнокура не отпускает свои легенды, скрыв от простых глаз то, что наоборот видят другие. Сэнкури-Сан прикрыла книгу и заботливо провела по ее красному бархатистому переплету с надписью: «Твоя хроматичность» морщинистой рукой. С мягкой улыбкой на лице посмотрела на притихших подростков в классе и спросила: - Кому понравилась история? В классе взметнулись сразу кверху руки учеников и повисли восхищённые выдохи. Больше всех тянул короткую ручку Пак Чимин на первой парте у левой стены. Сэнкури-сан вновь улыбнулась уже сама себе, не останавливаясь на нем взглядом чуть дольше минуты. В ее истории имена были заменены, но вскинув вновь глаза на юношу, она поняла, что он видит мир так же чуть шире. - Через три дня полнолуние, - между делом выдала Сэнкури-сан, а дети опять не уловили ее вечные перемены тем от парада планет до легенд местных краев, - и лучше прямо сейчас не отторгать того, кто к тебе будет ласков. Чимин почти не моргал, расценивая её слова, потому что вчера на прогулке приезжий вновь из ниоткуда Мин Юнги, напросившийся к ним в компанию, сказал те слова, после которых Чимин его «оттолкнул»: - Красивые волосы.