Плачь

      Довольно сложно описать депрессию простому человеку. Многие могут сказать, что сталкивались с периодами сильной грусти без причины, теряли интерес к привычным вещам, часто плакали или отдалялись от близких. Уже само слово «депрессия» обесценено из-за тех, кто, не воспринимая ее всерьез или, поддаваясь моде, называл себя человеком с депрессией. Так было и есть со многими психологическими заболеваниями.       Но, бывает, ты смотришь на фотографии тех, кто окончил свою жизнь, и не понимаешь, как этот обычный на первый взгляд человек мог решиться на такое? Это фотографии обычных людей, которые смотрят в объектив камеры с улыбкой, часто усталой или даже вымученной, но ничего не предвещает того, что случится с ними. Они просто в один момент, видимо, решили, что все, хватит с них этого всего. У всемирных звезд из этого раздувается огромная шумиха, но если посмотреть на обычных людей, то обычность и непредсказуемость их спокойного ухода даже пугает. Они знают, что хуже уже не будет, большинство, процентов восемьдесят планируют это заранее. Тяжелее, если есть семья или близкие, но обычно к запланированному моменту все уже достаточно взрослые и созревшие, чтобы перенести эту «потерю». Действительно подготовленные суицидники, у которых есть семьи, даже оставляют после себя какие-то средства — похороны довольно недешевы, пусть им на самом деле и плевать, что станет с телами; это больше нужно для тех, кто останется на этой стороне. Сознательный выбор, который не понять «нормальным» «здоровым» людям.       Тяжело в действительности описать это чувство тому, у кого все есть. Неудавшиеся бизнесмены, побитые жизнью алкаши, чрезмерно влюбчивые персоны, которые не могут жить без возлюбленных — это проще. Проще сказать, что человек не справился с потерей, чем разъяснить, как в груди растет и гниет это удушающее чувство. Можно было бы сравнить депрессию с ханахаки: схожее чувство переполненности и ощущение, что вот-вот выблюешь кусочки легких с цветами, только без цветов. Мне ближе было бы сравнить депрессию с влажным болотным мхом, который растет внутрь тела, разрастаясь в обильной влажности и тепле. Жить можно, даже не больно, просто неясно душит иногда, особенно когда ты один и не на что отвлечься. А когда влаги становится слишком много, она выходит со слезами, соплями и слюной в таком обилии, что хватило бы на целый тазик. И ты живешь с этим, и никто не подозревает о мхе, растущем внутри биологически здорового тела.       «Все хорошо», пока его совсем немного, но этому гипотетическому мху нужно питаться. И он паразитирует на тебе, по мере собственного роста сжирая все, что попадется на пути. И вот становится заметно, что не такие уж и сильные эмоции ты испытываешь — это кажется взрослением на первых порах. Малоэмоциональность заменяет цинизм, и хорошо, если в связке с юмором. Ты все еще обычный человек, просто немного подуставший от быстрого ритма жизни. Кажется: отдохнешь недельку, и все наладится.       Проходят года, и ты пустыми глазами смотришь на пачку сигарет. В ней чуть больше половины, ты не курильщик, затягиваешься иногда по моменту. И вот в эти самые моменты парадоксальная пустота поражает сознание. Ты чувствуешь, что ты полон, что жизнь как бы идет кругом, и хэй, обернись, у тебя семья, друзья, возможно, любимый человек. Но где все это? Почему вместо счастья и радости лишь отголоски вины и тягучая тяжелая пустота?       Мох может хорошо сжиматься, но на самом деле он невероятно объемный, а вот ты сам не безразмерный, чтобы сколько лет тащить его в себе. Оглядываешься на наиболее успешных одногодок, а чувствуешь себя глубоким стариком на их фоне. Кажется, что все прошло, уже было. Ничто не приносит новых эмоций, и этот тяжелый почти физически застой отягощает. Проблема не в отсутствии интереса, а в отсутствии полнейшего желания что-то сделать. Люди вокруг говорят очевидные вещи, настойчиво говорят, что злит. Отстраняешься от них, чтобы обдумать все самому, отдохнуть от людей, но это не помогает, а тянущее чувство уже в глотке стоит, и его ни сплюнуть, ни срыгнуть. Испуганные попытки биться в стены, кричать, резаться, чтобы это ушло, но это не проходит. Этот мох уже часть тебя: настолько разросся за эти года, что ты не замечал, или замечал, но отмахивался, надеясь все решить потом. И потом настает, когда наконец понимаешь, что это такое, и что тебе никуда от этого не деться.       И жить резко становится легко. Ой, да я помою посуду, нестрашно. Да, погуляю с собакой, воздухом свежим подышу. Навещаешь родственников с улыбкой и глядя на них будто бы новым взглядом. Оцениваешь. Вот такой могла бы быть твоя жизнь, если бы ты не был таким. Хах, даже толком не грустно, ничего не думаешь на этот счет и прощаешься так же с улыбкой. Конечно, навестишь еще. Конечно.       А потом идешь по дороге и понимаешь, что эту гниль из глотки уже никак не вытащить. Она везде: в теле, в ногах, в голове, вот-вот за край польется. Не жизнь, а существование. Невмоготу. Слишком тяжело, слишком душно. Немного шатаешься, в глазах темнеет, но страха нет, только бесконечная усталость, которая за пару лет успела съесть все нервы. Не будет жизни дальше. Не у тебя. Да в конце-то концов, можно и себя пожалеть, побыть эгоистом!       И последняя мысль о том, как ломается недавно купленный мобильник из какой-то новой серии под колесами машин. Маленький эгоизм затухает вместе со звуками сигналок, болью и окрыляющим облегчением.