Плачь

      От тошнотворного вкуса протухшей рыбы во рту сводило живот. Это чувство находило приступами пополам с голодом, но Андрей продолжал игнорировать бурчание желудка и стоически делал вид, что все еще без сознания. Разум пребывал где-то во вне, и Андрей чувствовал себя пузырем из чего-то, что явно было плотнее мыльной воды, но в то же время стенки этого образного пузыря были достаточно тонки, чтобы нечто «острое» могло их разорвать. Когда вблизи начали тихо говорить люди, Андрей сменил определение «Пузырь» на «Пакет», который с шуршанием медленно сдувался. Вода изо рта и легких давно вышла, но в ушах еще было противное чувство наполненности, мешавшее слышать. А еще вода была холодной, поэтому когда капельки все же потекли вниз, он едва заметно передернулся, сдерживая себя, чтобы не поморщить лицо.       Устойчиво воняло рыбой и, так как этот запах никуда не перемещался с предполагаемым источником, воняло как раз от него. Это было странно: копаясь в мутной после пробуждения памяти, он никак не мог вспомнить, чтобы имел дела с какой-либо рыбой вообще последние так года два. Память была мутная, ассоциируясь с мутной от мертвой рыбы в ней воде, поэтому Андрей задержал дыхание и срочно попытался переключиться на что-то иное. К примеру, на головную боль и все еще присутствующих поблизости людей. — …а потом я потянул и!.. — Тише, — говорила какая-то бабушка. Андрей разобрал звук помешивания чего-то по, видимо, котелку. — Подожди, пока проснется наш гость, там и накричишься.       В принципе, с планированием у Андрея было плохо всегда. Но жалкая надежда на то, что если он продолжит лежать на жесткой соломе, сверху прикрытой какой-то грубой тряпкой на месте головы, и уснет, то все вернется на круги…       Осознание произошедшего на удивление мягко дошло до него вместе с парадоксальным спокойствием. Андрей помнил, как безраздумно бросился на проезжую часть сразу в полугоризонтальном положении. Практически мгновенно кузов какой-то легковушки протаранил его вперед, что-то сломав внутри от мощи столкновения и панически затормозил. Помнил, как из не защелкнутого кармана вылетел телефон, пролетел полметра и погиб под колесами еще какой-то машины. Несколько мгновений Андрею казалось, что обошлось. Не получилось. А потом в легковушку мощно врезался кто-то сзади, и она проехалась левым колесом по его глотке. И все, несколько секунд агонии и разрывающего голову шума, а потом тишина… — Матушка, он не спит!       …и рыбный вкус во рту. Пришлось поколупать глаза пальцами, чтобы суметь разлепить ресницы. Боли в теле не было, только странные легкие онемение и воздушность, словно Андрей находился внутри набитой воздухом фигуре, которые ставят у автостоянок и у которых еще вечно во все стороны болтается рука, зазывая клиентов. Неспециально, но неловко Андрей с силой царапнул кожу под глазом, от чего зашипел. — Эй, ты как? — Подожди, А-Хэ, не напирай. Он, наверно, очень испуган, — Андрей аккуратно повернул голову, смотря на мальчишку и на севшую на колени перед лежанкой бабушку не до конца разлепленными глазами. На мальчишку он не смотрел вовсе, застыв на женском лице. Узкие темные глаза напоминали запятушки, от которых исходило много старческих морщин, а еще они казались очень добрыми, прямо как у собаки. Андрей нелепо моргнул. — Как ты себя чувствуешь? Ты понимаешь меня? — Да… — Андрей на мгновение запнулся от холодка легкого страха. Голос был точно не его. — Наверно, да. — Сесть сможешь? — кивнув, Андрей закрыл глаза и еще раз проверил свое состояние. Тело продолжало ощущаться легким и будто бы пустоватым, но сейчас до этого не было времени. Помогая себе руками, он приподнялся, а потом с помощью старушки сел, опираясь спиной на стену. — Вот и молодец, — его погладили по голове, от чего он сначала нелепо дернулся вниз. Все эти слова, это отношение — в его года так обращаются только с умственно отсталыми, но никак не со взрослыми лбами. — Кушать хочешь? У нас есть немного каши. — Д-да, спасибо…       Старушка встала и бодро двинулась к другому концу комнаты, и лишь после этого, проводив ее сухую спину взглядом, Андрей опустил взгляд вниз. На льняном, или что это была за грубая ткань, одеяле или простыне лежали небольшие детские ручонки очень бледного цвета с длинноватыми пальцами. Посгибав их, Андрей отметил, что ногти были довольно мягкими, а потом совершенно случайно отвел взгляд в сторону и замер. Сердце испуганно йокнуло в груди, и это было ощутимо.       Мальчишка, про которого он совершенно забыл, сидел подле лежанки и сверлил его жуткими черными глазами. Пока Андрей делал вид, что спит, он уже сделал примерную характеристику мальчишки, куда входили непоседливость и любопытство, типичная детская громкость… Под этим долгим неморгающим взглядом жутких непроглядно черных глаз Андрей, как бы смешно от этого не было, боялся пошевельнуться. Мальчишка тоже молчал, ни в какую не желая моргать и, видимо, найдя в лице Андрея что-то крайне интересное. — А вот и каша, — бормотания старушки позволили Андрею сглотнуть и передернуться, да и мальчишка перенес свое внимание на нее. Сильно сутулясь, она села на колени подле лежанки и сама на колени уложила ему деревянную тарелку с чем-то жидким как бульон. — Ты кушай, кушай, тебе нужны силы после… После пробуждения.       Нелепо кивнув, Андрей зачерпнул толстой ложкой нечто, оказавшееся пресным раздавленным рисом с водой, и в достаточно быстрой мере съел, допив прямо из миски. Руки отчего-то слегка подрагивали, когда он отдавал тарелку, поэтому старушка сказала укладываться ему обратно и спать. Андрей снова бросил взгляд на странного мальчика. — А это Бинхэ, — она положила ладонь на вихрастую откровенно нечесаную голову. Может, Андрей не заметил, и ребенок улыбался и до этого, но почему-то нахождение его в поле зрение нестерпимо нервировало. — Меня можешь звать Сиян, я прачка у господ Чон, а как тебя зовут? — Андрей открыл было рот, а потом закрыл его обратно. Среди азиатов его имя естественно будет выделяться, так что надо что-то придумать, но в голову не лезли совершенно никакие мысли. — Не помнишь? Наверно, ваш корабль разбило в море, и ты чудом доплыл до нас. Не будешь обижаться, если я пока дам тебе имя? — Андрей помотал головой. — Тогда Юй. Хуэй Юй, как тебе? — Серая… Рыбка? — Андрей чувствовал, что совершенно перестал понимать ситуацию. — Да… Да, нормально. — Ложись спать, тебе нужно набраться сил, — Андрей и вправду хотел бы забрать немного бодрости этой Сиян. Слабости как таковой он не чувствовал, но в голове царил шум из обрывков мыслей и воспоминаний, да и странное ощущение в теле не давало покоя. — Если станет холодно, то позови меня, я дам тебе еще одеяло. — Спасибо.       Она ушла вместе с посудой из комнаты, оставив его наедине со странным ребенком.       Соскользнув вниз, он отвернулся к стене с ошарашенным выражением лица. Андрей даже накрыл голову простынкой, поджав под себя ноги, чтобы мальчишка, чье имя он забыл, не пялился на его лицо. Прыгая под колеса машин, он ожидал совсем не этого, но продолжать думать он себе не дал. Плотно закрыв глаза — мысленно он все еще передергивался, представляя, как странный мальчишка сверлит его спину черными глазенками — и прижав к себе руки, Андрей попытался расслабиться и действительно уснуть. На более-менее сытый желудок это удалось лучше, и он и вправду почти уснул.       Андрей сознательно внутренне передавил голосовые связки и прикусил губы, чувствуя копошение сзади. Мучительно хмурясь и мысленно матерясь, он ждал итога действия странного мальчишки, но тот только поерзал, казалось целую вечность, и тоже улегся. В голове Андрея царила полная пустота в мучительном ожидании, что еще он сделает. Но, казалось бы, все успокоилось. Не будь у Андрея шоковой отстраненности, он бы начал истерически хихикать от напряжения. Этот ребенок просто лег рядом, ничего страшного. Судя по соломе на полу и тряпкам вместо нормального одеяла, он попал в дом явно не к богачам. Возможно, он невольно занял чужую койку, а ребенок не захотел ютиться на полу?.. Судя по свету из трещин в стене, еще светло, почему он не бегает где-то на улице, играет там?! Андрей не боялся детей, просто буквально все в его нынешней ситуации было странно, как и то, что… Он положил на него руку и прижался! Андрей чуть не хныкнул от досады. Почему этот ребенок никуда не уйдет, оставив его одного осознавать собственное перерождение или переселение, черт подери?! Неясным образом этот ребенок действовал на нервы сильнее, чем что-либо еще за последние лет пять! Или же это Андрей настолько забаррикадировался в своей зоне комфорта, что теперь боялся ребенка? Ну, помнится, от встреченного около озера бешеного бобра он убегал с похожим энтузиазмом, вслух проклиная Женю и все его затеи…       Бинхэ, заслышав, что дыхание незнакомца наконец из натужного стало ровным и расслабленным, зачарованно прикоснулся кончиками пальцев к коротким седым волосам. Было очень странно видеть седину у ребенка, а еще у него были такого потрясающего голубого цвета глаза! Не как голубое небо, но как речка, такая серо-голубая. Без одеяла было холодно спать, но беспокоить матушку Бинхэ не хотел, она и так была поругана за то, что притащила еще одного бродягу в дом, поэтому Бинхэ посильнее прижался к Хуэй Юй и довольно задышал ему в затылок. Вскоре ему стало достаточно тепло и он уснул.