Плачь

— Серая рыбка потерялась в водорослях…       Не было понятно, как это все работает. Удивление и испуг исчезли через пару дней, задавленные изнутри. Андрей делал вид, что все нормально — это всегда получалось у него лучше всего. Друг называл его приспособленцем, вкладывая в это презрительную интонацию. Андрей не оправдывался за свой способ выжить, просто принимал это, как еще одну данность; и сейчас, в поисках нормальных ответов, он «приспособлялся».       Чье это было тело являлось такой же неизвестностью, как и его попадание в странный азиатский мир каких-то тысяча триста… В древность, в общем говоря, потому что не было и намека на современную обыденность. Мылись и стирали каким-то порошком из мыльного корня, изредка добавляя что-то, чтобы одежда пахла свежо и цветочно. Последнее касалось их господ, что приютили Андрея и давали ему работу. Роль слуги «принеси-подай» не включала в себя сложностей, и довольно скоро он стал на хорошем счету у хозяйской семьи. А еще, как ни странно, пусть письменность оставалась китайской, но вот цифры были арабские. Знание банальной арифметики вызвали у господ большой восторг, и он довольно быстро вырос на социальной лестнице, обгоняя большинство слуг, не очень-то довольных таким продвижением дел.       Большую часть денег Андрей отдавал старушке, что приютила его; то, как улучшилось положение старушки Сиян было видно невооруженным глазом. Она все еще усердно работала, заслуженно получая свою плату, но дополнительные деньги позволяли увеличить количество еды и купить некоторые лекарства. Последнее было больше необходимо Бинхэ, постоянно влезавшим в драки. Сколько бы Андрей и Сиян не говорили ему не поддаваться на провокации, это не действовало: честь своей семьи Бинхэ бросался с отчаянием зверя. — А-Юй, я не могу позволить им говорить такие вещи! — Какие вещи? — устало спросил Андрей. После работы с бухгалтером и разбора запутанной системы налогов он чувствовал себя очень вымотанным. — Ну? Чего затих? — Что… — Ну? — Бинхэ зажмурился и замотал головой. — Бинхэ, пойми, всегда будут те, кто будет что-то за твоей спиной, будь ты хоть богом. Такова людская натура. — Слушай своего брата, Бинхэ, — Сиян выставила на небольшой стол три тарелки ухи. — Хуэй Юй достаточно сообразительный, чтобы не реагировать на провокации. К тому же господин ценит его. Разве это не важнее каких-то слухов?       Маленькая семья, не имевшая ни капли родственных связей, принялась за ужин. Андрей флегматично медленно жевал кусочки рыбы и пытался понять, что делать дальше. Рамки времени этой вселенной позволяли людям целыми поколениями жить на одном месте, занимаясь одним и тем же. Он уже планировал в качестве подработки пойти на рисовые поля — небольшая копейка тоже являлась важной, пусть у него и было недостаточно времени, чтобы полноценно заниматься этим. Зато это могло занять Бинхэ, который, как младший в их «семье», ничего пока не делал, кроме как уборки в комнате и мытье посуды с остальными слугами в реке. Прагматичный взгляд позволял заметить, что старушка Сиян все больше слабела и хуже справлялась со своей работой прачки. По вечерам она как можно тише кряхтела и постанывала от боли в спине и руках, а жесткий соломенный матрас не облегчал отдыха. Они должны иметь стабильный заработок к тому моменту, когда Сиян окончательно сляжет, не в силах выполнять свою работу. Андрей довольно удачно появился в этом мире: она еще была при силах и могла объяснить ему рамки жизни здесь, и теперь он мог в случае чего взять Бинхэ под свое крыло. Что мог бы сделать мальчик, когда она умрет? У Андрея по крайней мере был опыт похорон родственников, да и опять же — работа, дающая ему прибыль — похоронить Сиян они смогут. И что бы Бинхэ делал дальше без него? Семье Сян не нужен был бесполезный оборвыш, его бы точно выкинули из поместья, и он бы скитался попрошайкой на улицах. В благодарность за приют Андрей собирался помочь этому ребенку с дальнейшей жизнью, по крайней мере на первое время.       Слушая надрывный кашель Сиян, которая глушила его в тряпке, Андрей гадал: грипп или туберкулез? Слабость день за днем охватывала ее все сильнее, и в какой-то момент она не смогла даже встать с лежанки, находясь в лихорадочном сне. Бинхэ плакал и молил не оставлять его одного. Это зрелище вызывало жалость. Когда же в голову Бинхэ пришла идея принести ей последний ужин, Андрей остановил его, сказав, что сам все сделает и принесет: у него были разумные сомнения в том, что Бинхэ опять во что-то вляпается, особенно когда друзья младшего господина Сян были в доме. Обойти громко шумящую компанию было не сложно, как и достать на кухне продукты. Приготовить конджи и лекарственный чай не заняло много времени, как и дорога обратно. В комнате за это время ничего не поменялось. Сиян слезящимися глазами смотрела на Бинхэ, гладя его по голове что-то говоря, а тот давил рыдания, панически цепляясь за одежду старушки.       Вся еда была съедена до последней крошки под внимательным взглядом Андрея. Он же сам, наблюдая за этой трагической картиной, не чувствовал почти ничего. Где-то в глубине была жалость к мальчишке, но познавший смерть сам, он не видел в ней ничего сверхъестественного. Наоборот — Сиян умирала от старости, а не от какого-то несчастного случая. Это было лучше всего. — А-Юй, — Бинхэ был отправлен мыть посуду, хотя отчаянно не хотел расставаться со своей матушкой. — позаботься о нем. — Это будет сложно, — Андрей нахмурился. — Он словно магнит, притягивающий неприятности. — Я верю, что ты сможешь что-то сделать с этим, — в ладонь тихонько было вложено два небольших кулона на красной нити. — и сам не пропадешь. Я же вижу, — она хрипло рассмеялась. — что ты был послан нам благодатью от небожителей. Спасибо тебе за это. — Не стоит благодарности. Вы сделали для меня не меньшее.       На следующее утро она не проснулась. Если бы не Бинхэ, намертво вцепившийся в него, то Андрей тут же отправился докладывать ситуацию, но сначала предстояло утешить мальчика. Его вой был настолько громок и переполон боли, что Андрей не услышал звука открывающейся двери.       Госпожа Сян не выглядела расстроенной, прикрывая лицо веером. Она лишь бросила, что поможет с похоронами. — Мы премного благодарны вам, госпожа Сян, — Андрей глубоко поклонился, как было принято здесь. — Если вы позволите, мы бы хотели и дальше работать в вашем доме. — Этот вопрос решится после похорон.       Вздохнув, Андрей погладил все еще плачущего Бинхэ, на шее которого покачивалась подвеска из нефрита с одной из половинок Инь-Янь.