Lost in the Fire

      (Каждый поступок имеет последствия, которые имеют необратимость действия. Сначала подумайте, а потом совершайте что-то глупое и безрассудное. Не совершайте поступков, что навредят вам и вашим родным. Не рискуйте теми, кто любят вас и готовы вечно прощать вам все, что вы натворите. Каждый человек имеет границу терпения. Просто не нарывайтесь на неприятности и всем будет легче. В первую очередь будет легче вам.)              — Куай! Ты что, мать твою, творишь?! Совсем из ума выжил?! — Рэйна отталкивает молодого человека от себя, в воздухе звеня громкой пощечиной, обрывая тем самым сумбурный поцелуй. В глаз девы он увидел разачарование, страх и непонимание, но ярче всего блестала злость, что накатывала одна волна больше другой на разум племянницы, от чего невольно Лиэнг словил себя на мысли, что такой она была похожа на большого и злого демона преисподней. — Ты вообще понимаешь, что ты мой дядя?!              Юноша мотает головой, пытаясь отойти от произошедшего, все обдумывая прошмыгнувшую в его голове мыслю. Рэйна смотрела на него как демон, что с радостью перережет глотку и забудет об этом, как о страшном сне. Да и, честно говоря, не только ему. Было в ее жизни столько людишек, что доводили ее до побелевших от боли костяшек, кому она, при удобной возможности, перережет глотку или вспорет живот, ведь в голове этой милой девочки крутиться множество вариантов для убийств.              «Ты серьёзно хочешь отправить меня на задание в общество с этими придурками? Не. Я только с Томашем и Куаем. Не более. Ты хоть понимаешь, что я, знаю двадцать способов убийства этим гребаным подсвечником?! То-то же.»              — Ты вся в своего отца: чуть что, так сразу бить! И, между прочим, радуйся — удар у тебя уж очень сильный! — Приложив холодную ладонь к своей щеке, мысленно Лиэнг отвесил себе по второй такую же пощечину, так ещё и с фразой «заслужил». Он облизывает свои губы и замечает на них вкус крови, тихо вздыхая от понимания, что сам виноват в произошедшем. Глядя на Рэйну, Куай все не мог понять смысл своего поступка. О чем были его мысли, когда он потянулся ее целовать? Что же, надо спасать ситуацию и ретироваться из нее. — Это вышло на эмоциях. Ты ведь знаешь, что я по собственной воле даже трогать тебя не стану. Ты не в моем вкусе, малыш.              — Конечно, это вышло нечаянно. — Просипел сквозь зубы стоящий в дверях Смоук, опираясь на косяк плечом, заставляя обернуться Рэйн на свой голос и осмотреть его с ног до головы. Что же, его злость явно готова была взорваться с минуты на минуту. И это мягко говоря. А что бы почувствовали вы, если бы вашу девушку поцеловал какой-то левый парень? Ну, как левый. Куай, все же, его лучший друг, а Рэйне он ещё и дядя. — Ты совершенно нечаянно поцеловал мою девушку, а она, конечно же нечаянно, ответила тебе. Прекрасно. Какие же вы неосторожные, дорогие мои. Я прям диву даюсь вам! Как же так случилось? Неужели подскользнулся? Ох, ничего! Так ведь с каждым бывает!              — Томаш, послушай, это не то, о чем ты подумал. — На лице Рэйны внезапно появилось смятение, страх и разачарование в самой себе, ведь ей представлялось что он чувствовал. Проведя ладонью по лицу, девушка поворачивается и даёт пару шагов вглубь комнаты, тут же посыпав на пол одним ударом ноги манекен с тренировочным оружием, меняя в комнате с собой и атмосферу. Внезапные постоянные смены эмоций все чаще заставляли Лиэнга коситься на своего друга с подозрением, а тот, пожимая плечами, говорил, что это не то, о чем думает юноша. — Знаете что? Я не намерена сейчас объясняться перед вами и говорить что-то в оправдание себе или Лиэнгу. Это вовсе не моя вина, так что разбирайтесь как хотите — хоть морды бейте. Мне плевать.              Обняв свои плечи ладонями, девушка поспешила покинуть поля зрения юношей, впервые в жизни ощущая, как те прямо выжигают в ее спине дыры. Ей казалось, что от поступка, которого не совершала, только что потеряла не только молодого человека, но и своего брата, дядю, друга. Людей, которые во всю ней заботились, а она довела дело до точки кипения, только секунды спустя понимая, что это был не просто поцелуй, а настоящий крик души Куай Лиэнга.              Очень жаль, что ее попытки оставаться в здравомыслии показалась молодым людям отстранением от них и хладнокровно поставленной точкой.              Стирая руками предательски катящиеся градом слезы, некоторые из них увиливали от рук и спускались на пол белыми снежинками, по которым быстрым шагом проходила Рэйна, скрываясь от всех встречных за поворотами коридоров. Никто не должен был видеть, что она слабая девочка, иначе загрызут.              Закрывая за собой дверь, Рэйна скатывается по стене и прижимает к своей груди ноги, утыкаясь в колени лицом, позволяя себе беззвучно впасть в истерику. Она и сама не понимала, почему все свалилось на ее голову таким огромным комом снега, и никто не собирается ее оттуда вытаскивать.              Никому нет дела до того, что девчонка ещё недавно думала о том, как бы скорее вырасти и стать самостоятельной, а теперь, когда она смотрит на себя смотрит в зеркало — Рэй видит там чужую девушку, которая смотрит на отражение таким до жути знакомым чёрствым взглядом тусклых глаз. Она чахнет на собственных глазах, не понимая, что в этом мире, где все построено на враньё и испытаниях — никому нет дела до хрупкой девчонки, что несётся с кулаками на единственных людей, кто ей искренно улыбаются.              Неужели эта самая темная сторона берет верх и попытки ее скрыть теперь ушли далеко в бездну? Да, наверное.              Папа бы точно не гордился.              — Это у нее из-за быстрого роста или мы действительно что-то пропустили за эти недели? — Смоук, на время потерявший нить ссоры, подошёл к другу и взглянул на него, видя, как напряжен Лиэнг, схмуривший свои брови. На первый взгляд Куай был взволнован произошедшим, но все намного глубже, чем простой поцелуй. — Больше не смей. «Нечаянно» или «Случайно» — меня не волнует, а иначе я двину сильнее и тогда собирать челюсть будешь по всей округе, если соберёшь. Меня даже не остановит то, что ты мой друг и соклановец.              Грубость, которой одарил своего друга Томаш, не шла прямо от всего сердца, он просто был напуган произошедшем и зол, не зная, о чем и думать, куда податься. Где лекарство от той головной боли, что теперь тучей нависла над пресловутой троицей? Она нахлынула, как волна, снося с ног даже их.              Выдохнув, Куай ощутил какое-то облегчение где-то внутри себя, понимая, что его крик наконец взорвался вулканом. Всегда холодный снаружи, он был мягкий и теплый внутри, вытягивая руки для желанных объятий, так успокаивающе поглаживая по голове. Он не Би Хан, более мягкий, эмоциональный.              — Если это тот самый синдром «подростка», который мы никогда не проходили в силу обстоятельств, то у нас огромные проблемы. Я, дедушка, произошедшее за год. Все навалилось на нее, словно лавина. — Прикрыв глаза рукой, молодой человек начал растирать свои виски пальцами, пытаясь угомонить звон в ушах, чтобы сохранить безразличие на своем лице. — Если мы оставим ее в таком состоянии, то каковы гарантии того, что она не поступит опрометчиво в силу подросткового максимализма? Потом, тоже самое, а может и намного хуже, с нами сделает мой брат.              Да, не лёгкое испытание упало на плечи молодой Рэйны, особенно после того, как ей тыкнули мордой в собственную безответственность. Теперь никто не сможет закрывать глаза на ее проступки и по пятам будут следовать верные псы Хошино, желая уличить девицу в проступке. Единственная ее защита разругалась и теперь как кошка с собакой будут ходить и косить друг на друга свои взгляды.              Рэйн кидает в стенку значок клана и тот звонко ударяется о две поверхности, под конец с расколовшимся цокотом упав на пол. Нет теперь никакого дела до этой безделушки, ведь дай ей время и волю — сбежит, ей богу, так ещё и утянет за собой двух идиотов, чтобы лишний раз не рыпались без ее надзора. Аж улыбнуться захотелось. Только губы не тянуться в улыбке. Только слезы продолжают катиться.              — У меня нет времени. — Врбада разворачивается в сторону выхода, в последний раз мельком кинув взгляд на дверь, надеясь, что оттуда вот-вот выйдет Рэйна и надает им двоим по голове за все, обнимет, и все снова будет так, как раньше. Словно мамочка, которая не желает видеть их по разные стороны баррикады.              Они больше не дети и это — не снежные замки, из которых они стреляли снежками.              Дверь, увы, не открылась. Дверь, через которую вышел последний его шанс на нормальную человеческую жизнь где-то далеко отсюда, с фальшивыми именами и улыбками каждое утро, кофе в постель и дети, выращенные в любви. Теперь в голове серого воина заела одна и та же пластинка для раздумий, от которой он так старательно пытался откреститься всеми способами, находя сотни причин отказать и оттянуть время — кибернизация.              Ещё бы чуть-чуть, честно, и Смоук накинулся на Тундру, разорвал его в клочья, на кусочки, сжёг себе на радость и забыл обо всем, как страшный сон, оставляя нутро страдать отголосками и фантомной болью от воспоминаний. Но юноша решил, что лучше подавить те чувства, что он испытывал к Рэйне, чтобы не тянуть их двоих вниз, видя, как иногда она страдает от чего-то своего.              Да, ей, конечно же, будет так же больно, как и ему, но она девочка сильна и сможет выдержать и понять его поступок, а уж если нет — ей помогут выстоять на ногах и остаться с поднятой головой на дорожке к лучшей жизни. У Рэй есть человек, кто поддержит и поможет, а вот у Томаша уже нет, и никогда больше не будет.              Так считал Томаш Врбада, зарываясь в свои собственные противоречивые мысли, пытаясь доказать самому себе ненужность. Ненужность в ее жизни. В ее окружении. Уж если бы он знал, насколько сильно был нужен Рэйне, то никогда бы даже и не позволил таким вещам мелькнуть в собственной голые, но сейчас все растерялось и всплыло грязной рябью фактов на чистой глади любви, доверия и надежды.              Пора заканчивать эту главу истории.              — Смоук. — Внезапно у самой двери Лиэнг окликает своего друга, заставляя того замереть на месте, сжав ручку ладонью. — Не оставляй ее одну.              — Это уже не нам решать. — Качает головой сероволосый и открывает дверь, позволяя холодному ветру ударить в лицо потоком, отрезвляющим мысли. — Далеко не нам, Тундра. Далеко не нам.              Смоук когда-то словил себя на мысли, что его любовь к Рэйне никакой не подарок, а настоящее проклятие, о котором он когда-нибудь пожалеет и будет кусать локти. Уж очень жаль, что это «Когда-нибудь» наступило в их отношениях.              Он хотел бы пожалеть о своем решении, но он, один из первых, будет настоящим примером для последующим, за ним пойдут другие. Сначала те, кто поддерживают новую реформу, кто видит в этом будущее, а дальше те, кто не успели унести вовремя ноги, хорошо спрятаться или плохо сопротивлялись.              Если убегут — их найдут и вернут в клан, как предателей. Уж сложно сказать сколько жертв полягут от рук любителей всунуть в вас побольше трубочек и проводов, но этих тварей будет сложно и демонами назвать, ведь у последних присутствует чувство жалости. Киборги не умеют любить. Киборги не умеют радоваться, сочувствовать, испытывать боль, смятение, удивление. Они вообще ничего не испытывают, кроме того, что в них вкладывают.       

Ты правда хочешь быть таким, Одинокий Странник?