Sueños contigo

      Аромат от кофе, — крепкого, но с молочной пенкой, точно как любит Швец — разносится по всей кухне. Вероника расхаживает по квартире и крутится у плиты в одной белой рубашке, которая едва скрывает нижнее бельё, но видимо её это совсем не смущает. Она всегда так ходит по дому, да и зачем расфуфыриваться, всё-таки, в жизни в одиночку есть свои плюсы. Напевает что-то себе под нос и с ботающимся на плече полотенцем пытается осторожно перелить напиток из турки в чашку. — Не обожгись там, — хмыкает Швецова, наблюдая за неувереными движениями подруги, и ловя в ответ уничтожающий взгляд. Несколько капель всё же летят мимо, на стол, но девушка машет на это рукой и оставляет всё как есть, довольная тем, что кофе хотя бы не подгорел — и такое бывало. — Может всё-таки вина? — Вероника не теряет надежд, но Алёна упрямо машет головой на это предложение в шестой раз за утро. И перед ней на столе, со вздымающимися клубами пара, опускается кружка свежесвареного, бодрящего напитка.       За окном где-то мерцнула молния и за ней эхом раздался раскат грома. Вид из кухонного окна выходил на улицу и захватывал край асфальтированой дороги, по которой изредко проезжали машины и Алёна, от нечего делать, следила за каждой, провожая взглядом без особого интереса. Сегодня ни у кого не было особого желания куда-то ехать. Выходной, а город был облачён во мрак и сырость, хотя, дождь сегодня не обещали, лишь сухую грозу.       Швец благодарно кивает подруге и тянется к печенью, которое было не особо аккуратно вываленно на тарелку. — Ты не в настроении. — Девушка со вздохом опускается напротив, складывая руки в замок и кладя их перед собой на столешницу. Чёрные, кудрявые волосы неопрятно торчат в стороны, сползают на глаза, мешаются, вызывая желание просто взять и зачесать ей их в высокий хвост.       В принципе это вполне соответствует её стилю, так как в квартире царит такой же вечный хаос. Беспорядочно, небрежно, нерашливо, — Алёна такое не любит. И несмотря на это, они, полные противоположности дружат не первый год. Вероника любит спонтанность, Швец же планирует всё чуть ли не за неделю. Алёна старается следить за здоровьем, черноволосая же любит выпить по поводу и без. Вероника обожает случайные знакомства, отношения без обязательств, а Алёна всерьёз любит. Любит донельзя искренне, основательно этому отдаваясь. И оставаясь одной бездыханной оболочкой, если всё рушится и идёт не по плану. — Тебе кажется, Ник, — Швец растягивает губы в подобие улыбки, и прячет её за чашкой, отпивая кофе.       В мыслях же порядка и организованности не было нисколько, и, наверное, это единственное, что оставалось неподвластно девушке. Они просто были. Всё ещё туманные, мутные, как в состоянии лёгкого — или не очень — опьянения. Кажется, начинаешь их ловить, выстраивать и только-только получается упорядочить, как они, подобно карточному домику, сыпятся обратно.       Несмотря на зимние каникулы, у мозга выходных нет. Да уж что там, он и в ночи продолжает функционировать, являя во снах всё те же дневные беспокойства, ну и вдобавок рисует откровенную чушь, не давая выспаться. Справедливо? Отнюдь.       По телу следом за касаниями, — невесомыми, пропитаными щемящий нежностью, — пробегают мурашки. А в районе ключиц влажные, припухшие после поцелуев, губы. Девушка прикрывает веки, наслаждаясь и будто стараясь выпасть из реальности, безосновательно отдаться ощущениям. Дыхание то углубляться, заставляя грудь тихо-тихо вздыматься, то учащается, оттого как кислорода вокруг в раз становится критически мало. И для сна это кажется слишком настоящим, ярким, чувственным. Чуждыми касания не кажутся не на секунду, не смотря на то, что в этих движениях Швец не узнаёт те, к которым привыкла.       Бережно, особенно, ласково, чутко, изящно. Это не прикосновения — искусство. — Завтра начинаются занятия. — Меланхолично начинает Швец, дабы хоть чем-то перекрыть настойчивые флешбеки из сна, — Директриса ещё эта, хочет чтобы от старших классов несколько человек на красный диплом шли, а других «особенно одарённых» хочет к олимпиадам приурочить.       Опирается щекой на руку, потому что голова от мыслей пухнет, хочется хоть как-то это облегчить. — А тебе то что? — хмыкает, сощурив глаза Вероника. — Она тащит их ко мне на допы. Ко мне, блять! — Столько возмущения в голосе, что и глухой расслышил бы. — А ты отказаться не можешь? — саркастично поддевает подруга.       Подходит к серванту и выуживает из-за стеклянных створок бокал. Алёна только усмехается, видимо, подруге можно было не дарить оставшийся сервиз, — только бокалы, — потому что всё остальное уже покрылось заметным слоем пыли. Вино как-то само оказывается на столе, Швец даже не улавливает момент, когда черноволосая плескает его в свой бокал. И снова устраивается напротив. — Могу. — Вот и не жужжи мне теперь.       Алёна на это только топит усталый взгляд в чашке с кофе. Выжато и скомкано улыбается, потому что давно знала: Вероника читает её как расскрытую книгу. И хочется попросить почитать для неё вслух, потому что Швец сама себя зачастую не понимает.       Мгновение — и прохладные пальцы накрывают кожу на шеи, проводя воздушным, лёгким касанием до воротника рубашки. Накрывают пуговицы, отстёгивая их одну за другой порывистыми, уверенными движениями, но такими, в которых по прежнему можно прочесть нескрываемую нежность. И она накрывает с головой, когда Швецова приоткрывает глаза, наблюдая как Саша льнёт только ближе, интимнее, теснее. Улыбается так неловко, расслабленно. И пока, такой знакомый в карих глазах блеск, не отрезвляет.       Не отрезвляет, заставляя Алёну немедленно проснуться, всё ещё с фантомным ощущением чужих губ на своих. Чужих? Это слово не звучит, потому слишком разнится с тем как по-родному её касались. Будто это правильно, словно так и должно быть… — Да я не жалуюсь на работу. Она мне нужна. Мне скорее детей жаль. Ты вообще видела как их в этом выпускном классе гоняют? — Швецова ёрзает на стуле.       Берёт с тарелки ещё печенья. Овсяное, с шоколадом, со сладким кофе как-то приторно, но слишком искушающе они лежат на тарелке, поэтому Алёна тянется за ещё одной. И ещё. — Не жалуешься на работу, потому что сама же и нагружаешь себя. — Деловито вздыхает девушка, напрочь игнорируя её последнюю реплику. Изящно прокручивает в руке бокал, наблюдая за плавно перетекающей алой жидкостью в стекле. — А ты при каждой проблеме что делаешь? — Усмехается голубоглазая, сама же и отвечая на поставленный вопрос:  — Правильно — пьёшь. У каждого свой способ забываться.       Алёна судорожно вцепляется пальцами в одеяло, силясь понять что забыла в её сне Горбачёва. Какого чёрта мозг играет с ней в настолько отвратительные игры, подливая бензина в и так не тухнущее пламя? Отвратительно было только от себя, потому что в душе, она как преданный Хатико тоскует по одному человеку. И то, что за три года её мысли впервые захватывает кто-то другой, внутри что-то нещадно ломает. От этого есть хоть какое-то лекарство, кроме работы до изнеможения? Этот вопрос повисает в тишине, которую уже через минуту рушит звонок от Вероники, с приглашением распить бутылочку вина. Но эта тишина всё равно повисает неприятным звоном в ушах. А ответа на поставленный вопрос так и не следует.       Швец пожимает плечами, и утомлённо вздыхает: — Я, наверное, попрошу у директрисы ещё кого-нибудь взять к себе на индивидуальные дополнительные. — Может вина всё-таки?       И Швец седьмой раз за утро отрицательно мотает головой.

***

      Звонок набатом бьёт по ушам. Разговоры школьников постепенно стихают, сменяясь занятостью, подготовкой к уроку и недовольными вздохами. Саша, успевшая отвыкнуть за каникулы от всей этой школьной суеты, только подавляет зевок и быстрее начинает идти к кабинету химии, помня о том, что училка по этому предмету просто чудовище и опаздывать не желательно. В кабинете преподавательницы нет, даже класс ещё не в полном составе, но Горбачёва взглядом пробегаясь по знакомым лицам быстро вылавливает глазами и свободное место за последней партой, рядом с Антоном. Направляется туда, по пути скидывая с плеч лямки рюкзака, чтобы сразу кинуть его на парту, а самой занять место рядом с другом. — Как каникулы? — вместо приветствия интересуется, отрываясь от телефона, парень. Выглядит он так же помято как и Саша, но всё равно светит улыбкой, пусть и ещё сонной. — Пойдёт. Сам как? — Вроде нормально всё, только сестра осталась за городом с бабушкой. Родители повздорили позавчера. Нехило так, — он запинается, поджимает губы, но качает головой и продолжает, — Мама позвонила и сказала, чтобы Алиску с собой обратно не вёз, что сама заберёт через недельку-другую от бабушки. Отец опять в проблемы ввязался вроде, но меня в известность поставить не сочли нужным.       Он машет рукой, всем своим видом показывая что ему наплевать и снова переводит внимание на телефон, пока Саша достаёт нужное для урока и убирает рюкзак под стол. — Не думаю что всё серьёзно, — хмыкает со знанием дела Горбачёва, — Не в первой. Да и сестра отдохнёт подольше, твоей маме сейчас не до неё, отцу тем более. Ты же просто не потянешь, и так с ней возишься постоянно.       В классе стоит гул из голосов, который не затихает не на минуту, даже когда проходивший мимо учитель истории заглядывает к ним, и просит быть потише. Саша успевает чуть расслабиться, вытягивая ноги, которые побалевали от долгой ходьбы. Сегодня маршрутка уехала прям из-под носа. — Урок должен уже минут семь как идти. — Саша заглядывает в телефон друга, сверяясь с временем и согласно кивая. Химичка опаздывает наверное впервые, в этом учебном году уж точно. — Как с Даней? — без энтузиазма интересуется парень, убирая в карман смартфон, и поправляя браслеты, которыми постоянно были заняты руки. Саша уже не помнит, когда видела его без них, но ему однозначно идёт. На вопрос она пожимает плечами. — У нас всё отлично. — У вас, или у него с тобой? — вопрос поставлен чересчур правильно. Как же, сука, в точку.       Саша откидывается на спинку стула, лениво пробегая по кабинету взглядом. Пустая кафедра, доска, идеально вымытая от мела, растения в горшках на подоконниках. Вроде обычный класс, но из-за тошнотворно-серых стен выглядит неуютно. На первом этаже есть химическая лаборатория, в которой занятия ещё не разу не проходили. Но химичка каждый урок держит их в этом помещении, заставляя конспектировать тонны информации, которая вылетает из головы так же быстро, как и Саша из класса после таких пар. Опыты на практике ставить было бы интереснее, но «вам только школу спалить не хватало» всякий раз было безоговорочным аргументом учительницы. Взгляд цепляется за плакаты, висящие на стенах, а потом возвращается к Антону, который всё ещё выжидающе смотрит. — Есть разница? — косо улыбается Горбачёва, получая в ответ ухмылку. — Естественно. Потому что у тебя с ним.. отлично громкое слово, вот как.       Дверь в класс распахивается, и на порог смело ступает директриса, заставляя всех заткнуться и разом подняться с мест. Все хором здороваются и женщина, в строгом, сером костюме и в хвост зачёсанными — даже зализанными — волосами, кивает. — Садитесь. — А Елизавета Николаевна где? — бестактно выкрикивает из-за последней парты Женя, которая каким-то образом была старостой их класса уже второй год. — Евгения, если бы Вы были внимательны, предупредили бы свой класс прийти сегодня ко второму уроку, потому что первый у вас — окно. Елизаветы Николаевны сегодня в школе нет. — Директриса поправляет очки, перехватывая в руках поудобнее толстую папку. — Вас предупреждали между прочим и просили всем передать. — Класс раздражённо оборачивается на неловко поджавшую губы девушку. — Через… — Женщина запинается и сверяется с часами на руке, — Двадцать минут у вас будет алгебра, как обычно, на втором этаже.       Она обводит класс глазами приунывший класс и переключает своё внимание на синюю папку, которую держала в руках. Открывая её, пробегается глазами по каким-то листам и кивает самой себе. — Так.. у нас проходят в этой четверти несколько олимпиад, — начала директиса и ребята тут же недовольно загудели, но под недовольным взглядом женщины моментально заткнулись, — Вы единственный класс, который не участвовал в этом году ещё нигде, поэтому… Несколько человек, если быть точнее — шесть, будут писать олимпиаду по разным предметам. Есть плюсы и для вас — по выбранному предмету автоматом хорошая оценка в четверти, а это неизменно влияет на то, как вы закончите год. — А если я в этом предмете как рыба в песке? — Евгения снова выкрикивает с места, не дождавшись разрешения говорить. Женщина скашивает на ученицу усталый взгляд. Эта девушка — просто бог выражений. Её же авторства такие гениальные фразы как «пока краб на горе не прыснет», «работа не волк, но кусается больно» и «семь раз отмерь и один раз… не пидорас». И директриса делает пометку: такие гении в их школе не должны сидеть сложа руки, пусть пишет олимпиаду по литературе. — Жабры забиваются? — поддевает сидящий впереди парень и по классу проносятся смешки, Женя фыркает: — Ага, плавники мешают конспекты писать. — И обиженно складывает на груди руки. — Так, тишина! Я ещё не закончила. Значит… — она возвращает взгляд в папку, пробегаясь по документам глазами и попутно сообщая классу: — Будете на дополнительные ходить, разумеется. Вам же никто за каракули в олимпиаде не собирается ставить хорошую оценку в четверти. Сразу спрошу про добровольцев.       Саша кидает взгляд на Антона, тот пожимает плечами и поднимает руку. — Хорошо, — поднимая глаза, и цепляясь за пару поднятых рук, кивает женщина. — Предметы? — Испанский, — сразу выдаёт Антон. Горбачёва только усмехается. Она не сомневалась. Антон не плох в этом предмете и, в принципе, на дополнительных сможет отдохнуть. А оценка в четверти, считай, халявная.       Во всё остальное она даже не вслушивается. Пока директриса оставляет на листах из папки пометки, Саша только успевает внутри ликовать тому, что химия сегодня отменяется. Да, она всё ещё никак не нарадуется. — Так, ну и последнее, — в руке у неё оказывается лист, на котором уже что-то расписано и она крепит его на стену, возле доски. — Двое согласились добровольно и сами выбрали предметы, остальные четверо уже по оценкам распределены. Здесь фамилии тех кто ещё будет участвовать. Обсудить расписание дополнительных с вами — задача преподавателей. Хорошего учебного дня.       Все встали с мест, провожая взглядом женщину, вышедшую из кабинета. Хлопок двери и класс практически моментально направился, толпясь и толкаясь, к листу, висящему у доски. Саша только окинула одноклассников взглядом и начала закидывать в рюкзак не пригодившиеся — спасибо и на этом — тетради и книги по химии. Она достаёт телефон, и сама не замечает, как зависает в нём до того момента, когда как в кабинете не остаётся почти никого, кроме Антона, который улыбается, закинув на одно плечо сумку, а второй рукой протягивает ей лист. — Ну по крайней мере, теперь ты не будешь ходить на допы одна.       В графе с их классом девушка еле успевает выловить нужную строку:

Горбачёва Александра — Испанский язык. Преподаватель: Алёна Сергеевна.

***

Тоха-блоха. 17:38. «Ребят, вам не кажется что мы давно не собирались вместе?» Надя. 17:39. «С самого декабря» «Надо что-то придумать, да»

Сашка. 17:44. «Парк? Пиццерия? У кого-то дома?»

Тоха-блоха. 17:44. «Я за пиццерию» «И не говорите что не согласны» «Камон, это лучшее место в мире, пойдёмте» Надя. 17:45. «Туда не пускают с алкоголем. Как ты вообще можешь рассматривать этот вариант?» «Нет уж, давайте у меня, а?» «Саш, я тебе пиво из Пятёрочки захвачу»

Сашка. 17:46. «Уже лечу» «И пиццу закажи для Антона»

Надя. 17:46. «Ага, щас. Мчусь на всех порах» «Единственное, что в жизни я закажу для Антона — шампунь от блох» «Ахахахах» Тоха-блоха. 17:47. «Откуда вообще пошёл этот уёбский прикол? У меня даже собаки нет, почему именно блохи?» Данила-педрила. 17:47. «С таким чувством юмора, Антох, блохи твои дела» «*Плохи» Надя. 17:48. «АХАХАХАХААХВХВХХ» «Ну и зачем надо было исправлять»

Сашка. 17:48. «Дань, есть варианты куда пойти можно ещё?»

Надя. 17:48. «Я думала мы решили» «Закажу я эту пиццу, чё вы» «У меня предков дома нет» «Ну ребят» Данила-педрила. 17:49. «Я за, если Сашка не против» Тоха-блоха. 17:49. «Только не с ананасами, ради бога, Надь» «Ну так что, Сань, единогласно?» Надя. 17:50. «С киви и петрушкой, блять, закажу» «Конечно не с ананасами, я что деньги зря тратить собираюсь» Тоха-блоха. 17:50. «Да я сам за пиццу заплачу, не парься» Надя. 17:50. «А, хорошо» «Что ты там говорил, семь штук с ананасами, телячьими мозгами и баклажанами?» «Заказ уже в пути, ахахахах»

Сашка. 17:52. «Через полчаса выхожу»