Sueños contigo

— Ей нельзя конфеты с кокосовой стружкой, аллергия. — Заранее предупреждает Марк, зная как Алёна любит покупать их для гостей и могла про это забыть. Девчонка на его руках только шмыгает носом и обиженно дует губки. — Да я помню, — кивает девушка, указывая на стол. — Я печенье пеку, а пока вот.       В конфетнице лежали только клубничные сосательные конфеты, которые она сама не особо любит, но зато племянница просто обожает. Грех не порадовать малышку, тем более с которой довольно давно не виделась. — Полин, давай, иди руки с улицы помой. — Угу.       Кареглазую, — вся в отца, — девочку опускают на пол, та почти сразу соображает куда нужно идти. И ведь не забыла ещё, где и что в квартире находится. Швецова пару секунд зависает, провожая взглядом красавицу до ванной и улыбается своим мыслям: чужие дети так быстро растут. А потом вспоминает что надо бы и тапочки гостю предложить, вытягивает из тумбочки в прихожей пару и вручает брату. Пушистые, розовые, в жёлтый горошек. М-да, в таких только на подиум в Париж. Но, благо, кроме близких друзей и родственников никто не захаживает, особо выделываться и не приходится. — Это Вероники, она когда приходит всегда их носит, так что если нечаянно порвёшь, она порвёт тебя. Не нечаянно. — Понял, принял. — Наспех влезая в забавные тапки, усмехается тот, и оставляя куртку и рюкзак в коридоре проходит вслед за Алёной в квартиру.       Хмыкает, потому что ожидаемо за несколько месяцев ничего не поменялось, Швецова вообще не любитель перемен. — Как отдых, удался? — прибывая в хорошем настроении интересуется Алёна, сразу ставя чайник и оборачиваясь к Марку, уже по-свойски раскинувшемуся на диванчике. — Смеёшься? Ты же не раз была у мамы в деревне, знаешь прекрасно. Сначала тебя заманивают в это богом забытое место на пирожки, а потом вручают в руки лопату и разгребай сыночек двор от снега! А летом ещё хуже — пока под палящим солнцем все грядки не перекопаешь вообще домой не пустят, так ещё и панамку эту уродскую всегда нацепляют на меня, ужас! — Ты утрируешь, — прыскает Швец, но понимающе кивает, зная свою маму прекрасно. — Если бы, ага. Ну за то Полине у бабушки понравилось. Она редко когда вообще так надолго из города выезжает, так хоть от шума вечного передохнуть успели. А у тебя что? — А что у меня? — Эхом переспрашивает она, подавляя нервный смешок: если брат снова соскочет на свою любимую тему, может моментально испортится такой прекрасный день. — Алён, ну ты в самом деле как маленькая! Ты же пыталась найти кого-то? Может на работе или..? — Я не собираюсь ни с кем знакомиться, Марк, мне это нахуй не сдалось! — раздражённо перебивает она, опираясь поясницей о кухонную гарнитуру. Тут же опасливо оборачивается в сторону ванной, но не замечая там Полины выдыхает. Не дай бог при девчонке сматериться, она схватывает на лету.       Швец глубоко вдыхает-выдыхает, умеряя свой пыл, и поднимает на Марка взгляд. Она просто устала от его упрёков и «помощи». Если родители не в курсе про её ориентацию и просто считают, что их дочь не готова к серьёзным отношениям, поэтому не заводит их вообще, то брат был единственным кто знал про Кристину. И рассказать ему было ошибкой, которую совершила Швец на эмоциях. Его отношение к этому оказалось скептическим, хоть он и не отказался от неё, с криками выбежав из дома, но принял с трудом. Хотя «принял» слово громкое, учитывая то, как он настоятельно рекомендует Алёне завести «нормальные» отношения и не говорить правду о себе родителям. Один раз даже пытался очень навязчиво познакомить её с парнем, за что схлопотал по заслугам и ненадолго прекратил. И сейчас эта сваха снова включает режим Ларисочки Гузеевой. — Да почему, Алён? Это же не конец света!.. Ой знаешь, у тебя ещё возраст подростковый твой не прошёл: вроде такой взрослый человек, но дури в голове… — И страдальчески выдыхает. — С Вероники бери пример: она хотя бы пытается найти себе кого-то. Активно и ревностно. А ты сидишь в своей норе. Хочешь состариться живя так? «Дом — работа — дом» не лучшее… — Замолчи, а. Себе кого найди, эксперт недоделаный… Давай не будем продолжать это, а?       Ставить в пример Веронику смешно. Нет, конечно Алёна её любит, они уже давно дружат, но не то что бы Швец считала её «похождения» с парнями такими уж правильныии и похожими на активный поиск того, кому до конца своих дней будет долго и мучительно клевать мозг. Вот уж кто точно не готов к отношениям. — Я знаю, прости… Просто родители о тебе спрашивали. Кстати, мама тебе там в контейнерах еды всякой напихала, я пакет в прихожей забыл. — Спасибо. — Повисает небольшая пауза и Швецова устало закидывает голову к потолку. — Вы не должны за меня переживать. Это же моё дело, на то личная жизнь и не публичная. Я не умираю завтра от рака, не выхожу на пенсию, не страдаю и не ползу на стенку от одиночества. — Может немного и ползёт, но об этом ему знать не обязательно.       Его переживания вполне оправданы, их можно понять: он хочет чтобы Швец как можно скорее осознала что лучше любить мужчин и завела семью, но увы и ах. У них достаточно большая разница в возрасте и сами они разные, так что совершенно неправильно так давить на неё своими рамками. — Но спасибо за заботу. — Считает нужным добавить она и спешит перевести тему, чтобы не испортить до конца своё настроение. — Как там папа, кстати? — Стабильно. Только на прошлой неделе ему скорую вызывали: поплохело резко, давление поднялось, а так хорошо всё, в больницу не положили. — Делится он. — Да, ты писал тогда, помню. Полина не перепугалась? — Марк только неопределённо качнул головой.       Будто услышав своё имя девчонка наконец выглядывает из-за двери и неловко мнётся пару секунд. — А есть полотенце? — подаёт голос, заставляя взрослых синхронно обернуться в сторону ванной комнаты.       Алёна кидает девчонке в руки куханное, которое висело под рукой, и та ловко схватывает, улыбаясь. — Кстати, в этом году в Питере снега прям щедро высыпало. — Да я вижу. — Швецов кладёт согнутую руку под голову, вместо подушки и блаженно прикрывает глаза: дорога была изматывающей, так что сейчас всё тело накрывает приятная истома и в сон клонит довольно сильно. Наконец окончательно забивает на попытки нормально поговорить с сестрой сегодня.       Девчонка подбегает к столу, забираясь на стул и наконец хватая жменьку клубничных конфет. Усаживается поудобнее, пока папа недовольно косится на неё, борясь с накатившей сонливостью. — Не треснешь, а? — усмехается тот, наблюдая как Полина пихает в рот сразу три подряд, убирая фантики в карман. Девчонка только мотает головой в ответ и две её косички, которые перед выездом ей заплела бабушка, забавно дёргаются из стороны в сторону. — Тёть-Алёна, а Вероника придёт? — Задорно болтая ногами под столом спрашивает она с набитым ртом. — Не сегодня, Поль, — виновато пожимает плечами Швец, зная как хорошо они с её подругой всегда ладят, и слегка перегибаясь через стол целует её в лобик, от чего Швецова-младшая смешно морщит носик: у неё с детства была эта привычка, и признаться Алёну очень умиляет это в племяннице. — Но можем как нибудь её позвать, когда вы в следующий раз приедите, тем более вы в Питере теперь, в любой момент договоримся! — Угу, — в своей улюбленной манере мычит голубоглазая и пихает в рот четвёртый леденец.       Чайник вскипает и Алёна уточнив что все, как обычно, будут какао, довольно принимается готовить любимый напиток, собрав волосы в небрежный пучок, чтоб не мешались. Из духовки приятно разносится ванильный запах, напоминая что печенье почти готово и Швец наклоняется, чтобы проверить не пора ли уже их достать. Все проблемы хочется отложить далеко на потом. Она периодически поглядывает на Полину, пока Марк пишет родителям, что они с дочерью прекрасно добрались до города и переживать не о чем. Та увлечена: вертит головой, рассматривая всё вокруг, а после пытается застегнуть карман, в котором разве что не с горкой насыпано конфет. Неужто у бабушки ещё не наелась? Девчонка милая, даже с куклой не сравнить: круглый год ходит с очаровательными щеками в веснушках, хотя зимой их почти не заметно, но к весне и появлению солнца они щедро рассыпаются по лицу; с густыми тёмными волосами, которые сейчас собраны в две очаровательные косы; с выразительными, искренними глазами. Так и хочется расцеловать и заобнимать до смерти, и не то что бы Алёна себе в этом отказывает: позже обязательно включит ей мультики на ноутбуке и посадит на колени, обнимая племяшку столько сколько вздумается. Скучать по кому-то страшная вещь — уж кому как не Алёне об этом знать.       Когда Швец заканчивает накрывать на стол, выставляя ещё и вкусности, которые родители передали в контейнерах, она зовёт Марка и садится рядом с Полиной, наблюдая как та дует на свою кружку с горячим шоколадом, смешно складывая пухлые губы трубочкой.

***

— Горько! Горько-о-о! — чуть ли не во весь голос выкрикивает Надя и все недовольно косятся на неё, особенно те кому она это кричит.       Саша отпивает любимое пиво и ставит его на пол, рядом с собой. Зрелище интересное, так и манит кричать на всю квартиру вслед за подругой, но она пока не настолько много выпила и просто с интересом наблюдает за друзьями. Аня, — из параллели, и кто её только пригласил — тянется к Антону, который не тот чтобы доволен, но таковы-суровы правила игры. Карта упала между ними в последнюю секунду, когда девушка передавала её ему без помощи рук. И ведь целый круг до этого все спокойно передавали её друг другу, ни у кого не падало! Кому вообще первому пришла идея в это играть уже и не вспомнить, — в какой-то момент игра в «дурака» наскучала и картам нашлось применение поинтереснее, — но Антон внутренне покрывал этого человека трёхэтажным матом. Чмокнув наскоро Аню, чтоб отвязалась, он поднимает карту и подносит к губам, «присасывая» воздухом и удерживает так, чтобы передать следующему игроку. Надя подхватывает ловко, без проишествий передавая Ангелине — подруге Ани. Саша хоть и не расчитывала что они соберутся компанией больше, чем договорились, но квартира Нади — решает она и не то что бы кто-то был против, так даже интереснее. Ангелина и Надя сидят рядом, потому что парней оказалось меньше и чередовать правильно не вышло. Может на трезвую голову кого-то бы и смутило, но сейчас девушки лишь ловко передают друг другу губами карту и Ангелина поворачивается к Дане. — Если уронишь тебя Сашка прикончит. — Весело напоминает Надя, в самый неподходящий момент. И не известно что смешного находит в этом пьяный мозг Гели, но девушка хихикает и карта летит к сложенным в позе лотоса ногам, под продолжительное «Уууу» от друзей. — Почему это прикончу? — Вполне серьёзно, хотя по факту еле сдерживая смех, заявляет Горбачёва. — Но Даня же… — Но карта упала перед ней, а не между Даней и ней. Она даже не сделала попытку передать её. А уронила из-за тебя. Так что по сути… вы должны целоваться, а не они с Даней. — Заключает шатенка, не столько сколько из-за ревности к Дане, сколько из интереса к тому как подруги себя поведут.       Надя смотрит на неё прожигающим, злым взглядом, пока все ещё раз тянут «Ууууу», но уже более заинтересованно. — Кто за то, что Саша права? — Врывается в диалог Антон и тут же с улыбкой поднимает руку. Не надо было Наде роллы заказывать, у него на рис аллергия и ведь знала же, сучка. Он ей это ещё припомнит.       Руки подняли остальные, единогласно требуя этого зрелища. И когда руку подняла сама Ангелина, Надя прихуела ещё больше. — И ты туда ж!.. — Не успела закончить Акимова, потому что рыжеволосая сама притягивает её, за воротник на кофте, целуя.       Сперва касаются губами почти по-детски боязливо, неторопливо и осторожно, пока Надя сама не подаётся вперёд более уверенно и настойчиво. Ох, пора ей прекращать пить. У Саши от этой картинки в HD-качестве краснеют щёки, а к моменту когда увлёкшихся девчонок прерывают настойчевым кашлем уже полыхают и уши. Она хватает бутылку с пивом, делая щедрый глоток. И ещё два. Игру продолжают как ни в чём не бывало: Геля быстро восстановив дыхание нервно передаёт карточку Дане и он Саше. Девушки друг на друга стараются больше не смотреть.

***

— Тебе не холодно? Ты слишком легко одета для такой погоды.       Саша пожимает плечами, смотря под ноги, а не на собеседника, что так настойчиво уговорил её пойти сегодня к нему после общей встречи. На удивление, на холоде девушка чувствовала себя абсолютно трезвой, хотя и не сказать что она сильно много выпила, поэтому логично. — Утром было солнце, — Горбачёва слегка ёжится и прячет руки в карманах джинс. — Не думала что мы просидим у Нади до поздна.       Даня мельком оглядывается по сторонам, прежде чем взять девушку под локоть и вместе с ней выйти на пешеходный переход. Красный только загорелся, но ближайшие машины сверкают фарами аж за два перекрёстка от них: смысла ждать зелёный свет особого нет. Дороги на этой улице почти не чистят, середина зимы, а уже всё чаще начинает выходить солнце, днём подтапливая высыпавший за ночь слой снега. Слякоть. Всё только липнет к ботинкам, перчаткам и, единственный плюс, такой снег хорошо лепится. Было бы только время развлекатся.       К дороге до дома Дани Саша уже успевает привыкнуть. Мимо пятиэтажек, детской площадки с поломаной горкой и небольшого сквера, а после поворот направо. Район спокойный, тихий, даже завидно: у них-то дом выходит окнами на проезжую часть и будят их далеко не пение птичек, а шум этого вечно живого города. На улице стремительно темнеет и девушка только больше радуется что существует такси и на обратной дороге ей не придётся идти по этим переулкам одной. Данил лениво копается в телефоне, пока Горбачёва плетётся рядом.       Через минуту Саша тормозит около дерева, которое практически свисает на дорогу своими ветками и заинтересованно прислушивается. — Дань? — Ну? — Светловолосый останавливается рядом и вопросительно смотрит на девушку. — Посвети пожалуйста.       Парень, включая фонарик на телефоне, еле поспевает за девушкой, которая шустро ныряет под голые ветки, настороженно переступая по снегу, словно по минному полю. Летом это дерево с невероятно густой листвой закрывает больше половины обочины, а сейчас выглядит не таким уж и громадным. Парень старается прислушаться и через секунд десять действительно начинает различать, помимо хруста снега под ногами, сдавленный писк. — Если это воронёнок — лучше не трогай. — Тихо мямлит блондин, стараясь точнее светить по земле фонарём, в поисках источника звука. — Сейчас нам родители этой птички пиздюлей дадут. — Сюда посвети.       Кареглазая тычет пальцем в место около выпирающего из-под земли корня этого дерева и Даня направляет туда свет. Воробушек. Хотя этот комочек может быть и вполне взрослым красивым воробьём, только сейчас выглядит он жалко. Слипшиеся и примёрзшие к крохотному тельцу пёрышки, зажмуренные глазки, и снег, который был везде: на лапках, клювике, маленьком хвостике. Весь этот комок сжался от страха и только хило попискивал. — Ты ему уже не поможешь, Саш, он же насквозь промёрз и дня не проживёт. Зачем мучатся? — Произносит как очевидное Даня, пока шатенка с предельной аккуратностью поднимает двумя ладонями птенца. — То есть предлагаешь бросить его тут? — хмурится девушка, не отводя от птички взгляда.       Этот крошка пытается встряхнуть головой, чтобы ссыпать с неё снежинки, но лишь вяло пискает и вжимается в тёплые ладони в перчатках, не в силах нормально шевелится. Саша даже не ждёт ответа от парня, возвращается обратно к обочине, где светит уличный фонарь и аккуратно снимает перчатку, сажая птичку в это тёплое укрытие. Даже если она не доживёт до завтра, бросить её замерзать было бы просто зверством. Никто не заслуживает такого обращения. — Саш, — тянет кареглазый, выходя следом, — Ну куда ты её понесёшь, а? — Вызови мне такси сейчас, пожалуйста.       Да, Горбачёва знает что мама будет категорически против оставлять пташку у них дома, отругает её за то что припёрлась поздно, хотя раньше спокойно реагировала на подобное. В последнее время она очень стремится высказать все недовольство дочери. София же совсем не такая: дома сидит, учится, родителей слушает, ну просто ангел, а не девочка. — Погоди, — вздыхает. Горбачёва приподнимает брови, и кивает чтоб он продолжал. — Давай всё-таки ко мне пойдём, у нас клетка от попугая осталась, могу отдать, она всё равно уже пол года как хлам валяется. Можешь взять для него, если хочешь, но не уверен что твои будут рады. — На Софию плевать, а мама выставит меня на лестнечную клетку за такие фокусы, да, — отшучивается девушка.       Перчатка уже остыла без тепла рук и воробушек хохлится, видимо только начиная отогреватся, и легко вздрагивает от потока ветра. Саша, аккуратно растегнув куртку прячет около груди это маленькое создание. Парень за этим наблюдает со смешком.

***

      Саша чувствовала себя отвратительно с самого утра. Вчера пол ночи она потратила на то, чтобы «реанимировать» бедное создание, для того чтоб отпустить на следующий день на свободу. Но одно его крыло было безнадёжно ободрано и в таких суровых условиях на улице птичка просто бы окоченела, либо бы её раздавили, съели, затоптали. Забрать эту крошку к себе, чтобы потом выкинуть обратно в этот ад? Увольте. Саша же не чудовище бессердечное. В клетке от попугая «Крошка» чувствовал себя на удивление уютно: к утру уже расшевелился, во всю чирикал и это уж точно хотелось слышать больше, чем храп Софии по ночам. Зеленоволосая весь вечер просмеялась, потому что «Какое же ты чудеще лесное притащила, Саш, что это вообще такое? Этот плешивый комок же не останется здесь?». Горбачёвой было впервые настолько плевать на её доёбы, потому что просто было не до этого. Она подобного и от мамы наслушалась. Хотя это даже заставляет пожалеть не секунду, что она нашла не попугая. Можно было бы научить его говорить круглые сутки «Кикимора» и София бы может съехала бы быстрее. Главное чтоб не крышей.       Главная задача этого дня для девушки была найти того, кому до вечера подарить пташку. Потому как мама обещала, что если по возвращению с работы она увидит «этого птеродактиля» у себя в квартире — он отправится зимовать на юг, против своей воли. И откуда в людях столько жестокости, боже? — Да блядская хуета, блять… — тихо бурчит себе под нос Саша, когда проливает воду слегка мимо кормушки и взглядом ищет половую тряпку.       Она нервно поглядывает на часы, прикидывая стоит ли бежать по гололёду на остановку, откуда должна отъехать маршрутка через семь минут или лучше сразу вызвать такси, потратив больше денег на дорогу. Вскользь замечает, что воробушек не съел ничего из того что Саша вчера ему насыпала, — пшена, немного овсянки и раскрошенный хлеб, — и в общем понятно почему: слишком сильный стресс для такой крошки.       К началу учёбы Александра всё же успевает: берёт такси. У школьных дверей чуть ли не сталкивается с Антоном, сразу хватая за руку и в лоб интересуясь, забыв кажется даже про приветствия, любит ли он, и его сестра в частности, домашних животных. — У нас как-то морская свинка была… — озадаченно проговаривает парень, но тут же веселеет, — Женька её нырять учила, чтоб в будущем на море выпустить, — Антон поджимает губы еле сдерживая смех, но серьёзный вопросительный взгляд Саши только больше смешит. — Да нормально всё с той свинкой, спокойно! Просто сестра моя ещё не доросла до… А ты вообще зачем спрашиваешь? — Воробушка нашла, хочу кому-то отдать, с клеткой уже, если что. — Нет, к нам не вариант, прости, у нас постоянно кот соседский трётся рядом, небезопасно. А ты выпустить его не хочешь? — Антон посмотрел почти удивлённо: никогда раньше не замечал у Саши тягу тащить уличных животных домой. — Он ранен, у него с крылом… — конец фразы обрывается звонком, разносящимся по школе и друг понимающе кивает, утягивая Сашу к лестнице на второй этаж. Сегодня первым стоит физика, про что, забитый абсолютно другими мыслями, мозг Горбачёвой конечно не помнит.       На уроках всё напрочь пролетает будто мимо неё. Она старается вникнуть, конспектировать, но на третьем уроке сдаётся, открывая общий чат: время до вечера остаётся все меньше, а сидеть сложа руки не хочется ни секунды. И когда она успела стать ярой активисткой Общества защиты животных?

Сашка. 10:24. «Ребят, кто-то хочет просыпаться утром от пения птиц, не смотря на то, какое за окном время года?»

      Через пару минут кто-то из чата появился в сети, о чём свидетельствовало «просмотрено» на последнем сообщении. Ещё пару минут все загадочно молчали: Саша готова поспорить, придумывали как подстебать её. Надя. 10:33. «К кому-то наутро с похмелья белочка приходит, а к тебе птички я смотрю» Данила-педрила. 10:34. «С каких пор воробьи красиво поют?» «Тох, ты у нас эксперт по животным, разводишь блох который год, поделись опытом что-ли» Тоха-блоха. 10:34. «Завалитесь, а, урок идёт» «Если я подстрегусь налысо, эти приколы про блошиную ферму станут неактуальными?» Данила-педрила. 10:35. «Нет))»

Сашка. 10:35. «НЕ СМЕЙ, АНТОН!»

Надя. 10:35. «Дань, а почему ты решил что у Сашки воробьи поют? Может она гуся завела, они тоже искуссные певцы» «АХАХАХАХАХХ» Тоха-блоха. 10:37. «А ты не в курсе что-ли ещё?»

Сашка. 10:37. «Надь, а ты не хочешь у себя оставить птенчика воробья, а?» «У тебя животных нет, а это бездомное чудо просто очаровательное. Вчера нашла его, если что с клеткой прям отдам»

Надя. 10:41. «Ты его прям с клеткой нашла, ахахах?» «Не-не-не, я сама их не люблю, прости» «Я бы с удовольствием, но убираться за птичками, это не то чтобы дело всей моей жизни» «А фотка есть?»       Саша усмехается. Она пока собиралась раз восемьдесят успела сфоткать нахохлившегося, сонного воробушка, поэтому её телефон постоянно сообщал что памяти остаётся критически мало. И пора бы уже удалить половину игр, год как не использует ничего из этого доисторического хлама. Хотя с Антоном они частенько на уроках играют партии в онлайн-шашки. Чем ещё можно с умным видом заниматься на уроках? Так, а о чём речь вообще была?

Сашка. 10:42. «*Фото*» «Блин, была бы моя воля, я бы его у себя оставила, эх..»

Данила-педрила. 10:42. «У меня даже не спросишь, Саш?)»

Сашка. 10:42. «Ни за что, Дань, ахахах»

      С Даней оставлять птенчика просто не хотелось. Либо выпустит его, либо забудет что он вообще существует и бедный птенчик умрёт голодной смертью. Надя. 10:43. «А вдруг он заразный?»

Сашка. 10:43. «Кто, Даня?» «А, точно.» «Тогда сто процентов не оставлю ему воробушка»

      Пока все начали отправлять в чат ржущие смайлики, Саша мысленно начала отчаиваться. И почему всем так в падлу просто взять к себе пташку?

***

      Антон протягивает Горбачёвой её куртку, которую вместе со своей забрал из гардероба. Младшие классы уже давно разошлись по домам, поэтому около выхода нет той привычной толпы, что образовывается по утрам. — У Ани из параллели спрашивала?       Саша кивает: она разве что объявления по школе не развешивала, всё напрасно. Около самого выхода их двоих одновременно обнимают за плечи и они застывают, переглядываясь. — Сбежать с дополнительных хотели? — Усмехается Алёна и ребята второй раз ахуевше переглядываются. Блять. — Нет! Конечно нет! Мы прос… — Алёна Сергеевна, — перебивает Антон, вместе с Горбачёвой неловко выбераясь из недообъятий и поворачиваясь. — Мы реально забыли, нам просто расписание только утром сегодня прислала наша староста, поэтому ещё не запомнили всё. Извините пожалуйста.       Саша в который раз за жизнь благодарит судьбу за таких классных друзей и кивает, подтверждая слова Антона. — Я наслышана про старасту вашего класса, да, Евгения тот ещё кадр, — улыбается Алёна Сергеевна и смотрит время на наручных часах. — Сегодня позанимаемся минут двадцать максимум, не буду вас долго мучать. Давайте, шагом марш на второй этаж! Я скоро подойду. — Так же весело добавляет преподавательница и ребята разом облегчённо выдыхают.       Горбачёва пару секунд мнётся от неловкости, но слегка задерживается, пока Антон направляется к лестнице на второй этаж. Цепляясь за последнюю надежду, нервно выдыхает: — Алён? — Чего тебе, Горбачёва? — отрываясь от пролистывания какой-то совсем тонкой папки, которую Саша даже и не заметила сначала в её руках, спрашивает Щвец. — И в школе, пожалуйста, Алёна Сергеевна, recuerdas?*       Девушка закивала, хотя не особо поняла какой смысл консперации в практически пустом коридоре. — Алёна Сергеевна, а вы животных любите?