𝚜𝚌𝚎𝚗𝚝 𝚘𝚏 𝚕𝚘𝚟𝚎.

***

      длинная тяжёлая рука соскальзывает с живота, выскальзывает из собственных рук, а затем тело рядом ворочается и переворачивается на другую сторону. парень прослеживает белую спину рядом, вперив взгляд в тонкие красные полоски на плечах, которые алеют в темноте комнаты. повернув голову обратно, парень пялиться на потолок, присаживаясь с бессонницей за круглый стол перемирия пить чай бесстрастия, принимаясь обсуждать насущные проблемы, и задумывается.       холодная голая спина прижимается к боку парня, и тот резко отвлекается от «чаепития», позволяя прикоснуться к белой коже.       руку, которой он проводит по обнажённому плечу, парень резко одёргивает, чувствуя фантомное жжение на запястье. тело под рукой тоже дёргается, будто от боли, но не просыпается.       на руке у парня огромный ожог на запястье, сделанный зажигалкой, на месте красивых завитков имени «Кирилл».       лёжа с Кириллом в кровати, Лёша забывает борьбу с бессонницей, устраивая с ней наиприятнейшее чаепитие, пока наслаждается теплом холодной спины.       сжимая запястье в руке, Лёша жмурится, пытаясь отогнать эту ноющую боль, и плотно сжимает губы, пытаясь не закричать.       двадцатипятилетний Кирилл Гречкин, уже как год имея на запястье имя «Макаров Алексей», отыскав около трёх парней с таким именем только в Москве, мониторил каждого, чтобы по очереди отсеивать, беря во внимание каждого: одному сорок, второму только одиннадцать, третий «смертный», четвёртый «пустышка», пятый нашёл родственную душу, а шестой уже «не в сети» около трёх лет — а если быть точнее, то с восемнадцати часов и тридцати трёх минут третьего марта восемнадцатого года.       а вообще, он надеялся всеми силами, что его соулмейту не меньше шестнадцати, потому что если младше — с таким Кирилл не хочет, а если старше — то с ним возиться не будут. нередкие приступы тщеславия успокаивались тем, что если его соулмейту уже есть шестнадцать, то он просто, понимая, кто такой Гречкин Кирилл Всеволодович, либо а) боится его, либо б) слишком занят учёбой или работой, либо в) ненавидит его, либо г) слишком гордый. пункт «а» заставляет его эго всколыхнуться, «б» усмехнуться, «в» оставляет в спутанных чувствах, а «г» приводит в истерику: он тут принцесса — его должны добиваться.       затем он разочарованно падает на скрещённые на столе руки и дальше продолжает скролить ленту людей с именем «Макаров Алексей» в базе данных, которую ему так любезно предоставил полковник полиции сразу же после лукавого взгляда Кира и намёков на то, что он помнит их короткий и весьма скучный секс на столе тогдашнего полковника, когда нынешний полковник был ещё простым капитаном. поэтому парень предпочитал майоров: они крепкие, заразы и погоны у них горят как ртуть; хотя у одного конкретного майора горели только глаза, и руки чесались парня посадить, пока эта злость со стороны майора не перекинулась на Кирилла, за которым мужчина по пятам чуть ли не ходил, чтобы доказать вину парня, но перекинулась в форме возбуждения, так что секс в какой-то подворотне стал одним из лучших в жизнь Кирилла…       кстати, на счёт вины — в двадцать три Кирилл малолетку сбил. не насмерть, но всё же. девочка оказалась из приюта, да к тому же отделалась лёгким испугом и синяками, поэтому в купе с этим наспех подделанные результаты судмедэкспертизы в краткие сроки заставили суд признать Гречкина невиновным.       так вот, в очередной раз пролистывая базу, парню в голову приходит мысль, которая где-то рядом последний год — фамилия «Макаров» очень знакомая, потому что такая же фамилия была и у сбитой им случайно девочки.       отвечая на звонок, тот самый полковник говорит что ещё хочешь выторговать шантажом? и Кириллу становится дурно: у него так близко шанс узнать где, с кем, как и кто его соулмейт — родственная душа, которая может о нём ничего не знает, с кем можно будет выстроить отношения, кто узнает его, Кирилла, с другой стороны, узнает о нём не то, что говорят в прессе, а настоящего.       это заставляет задохнуться воздухом, но пара уверен вздохов, и на следующее утро ему курьером привозят досье на Макарова Алексея Игоревича.       естественно оставив пару запасных «Лёшей», Кирилл принялся изучать файлы.       так, сестра есть… Лиза… «пустышка» к сожалению… так, детдомовские… умерли родители… уже семь лет как… ну где же… а, вот… четырнадцать…       е б а т ь.       Кирилл дальше помнит всё как собственную неудачу, из-за которой он ненадолго ушёл в запой, прежде чем Лёша сам к нему не пришёл мириться.       смирился.       потому что, если спросить Лёшу, что произошло, то он зайдётся слезами.       ему в четырнадцать всё до пизды было. но вот когда к нему заявился богатенький мажор, чуть не убивший Лизу, ему стало совершенно обоснованно на него до пизды. да, естественно мальчик понимал, зачем этот мажор приехал к ним в детский дом, раскидывая пожертвования направо и налево, судя по букве «К» на запястье.       хотя, эта буква может и что-то другое обозначать. может женское имя, на что очень хотелось полагаться, потому что смирится с тем, что, приехав в третий раз за месяц к ним в детдом, Гречка перехватил мальчишку в каком-то закутке, чтобы показывать своё запястье и требовать сделать это взамен, сложно.       и, раз парень не обратился в клинику соулмейтов, значит знает, что ему, Лёше, ещё пока не на что опираться, чтобы делать поспешные вывод о личности родственной души. детектив хренов, сыщик, блять.       избавиться от назойливого мажора сложно: сегодня приезжает, чтобы прогуляться, завтра, по найденному номеру, звонит и угрожает; послезавтра приносит извинения, присылая последние выпуски любимого мальчиком комикса, а на следующий день похищает сестру.       да, этот подонок крадёт Лизу у всех на глазах. ему ничего не стоит, чтобы договориться о том, чтобы замести следы, чтобы его не пытались найти и вычислить. ему ничего не стоит человеческая жизнь. истерика топит в слезах, подушка полностью промокла от слёз, а глаза болят — ему говорят, что ничего сделать не могут.       в отместку на это, когда апогей отрицания сменился неожиданным торгом, а после чего появился гнев — он берёт зажигалку, ремень и идёт в закрытый туалет для девочек на третьем этаже. сжимая зубами кожу, он думает три секунды, прежде чем покрутить колёсико, и пламя вырывается, обжигая нежную кожу детской ручки.       кожа вокруг витиеватой буковки «К.» покрывается красными волдырями.       он соглашается на встречу с Кириллом, который с первого же дня пропажи Лизы обещал, что вернёт её, если мальчишка соизволит показать руку. он добивается того, что сначала отпускают сестру, а затем, глотая слёзы, показывает ожог на всё запястье, где уже не разберёшь, что было написано.       так вот почему рука болела! я уж думал всё, соулмейт-то мой левша.       Кирилла обуревает ненависть — у них одни эмоции на двоих. оба ненавидят, оба чувствуют боль. оба считают это несправедливым, оба хотят покончить со всем этим.       импульсивного Лёшу едва ноги держат.       импульсивного Кирилла обуревает страсть.       там же, в той же квартире, куда привезли Лизу, куда приехал Лёша, и где он остался с Кириллом — парень не сдерживает себя, свою досаду, свою боль выплёскивает на Лёшу. на противный маленький комочек ненависти, из-за которого магия соулмейтов бунтуется, выходит из берегов, затмевает сознание и не даёт жить и думать.       всё, что помнит Лёша, так это бесконечно сильную хватку на запястье, боль в позвоночнике и слёзы. но не свои — чужие. и до чёртиков горячие.       но потом он понимает — это было насилие.       но что ещё он понимает, так это то, что он сам виноват.       врачи пытались написать заявление в полицию, но мальчик запретил. он не хотел, нет, не мог так поступить с человеком, которого сам же довёл. он мучался от боли в запястье и позвоночнике, пока посреди ночи, отчаявшись избавиться от неё с помощью медицинских наркотиков, закричал про себя, взывая к Кириллу.       и тот к нему примчался через полчаса.       боль физическую это сняло. из-за душевной же Лёша оттолкнул парня от себя, надеясь, что «Макаров Алексей» на запястье Гречки это какой-то другой Макаров Алексей. а его собственное бывшее «К.» было чем-нибудь в духе «Карина» или «Кристина». на худой случай и вовсе «Константин», если на то пошло.       в шестнадцать лет, почти уже и позабыв о резко пропавшем парне, Лёша на ожоге в день своего рождения обнаруживает ужасно корявое «Кирилл». всю ночь он проводит в истерике.       в Россию первым же рейсом возвращает Кирилл Гречкин, даже через весь земной шар чувствуя крик своей родственной души. он сидит и не высовывается, продолжая обучение в заочном формате, пока ему не исполняется через пол года двадцать восемь — он делает фотографию своей метки для Лёши, но прежде, чем нажать на кнопку «отправить» в дверь звонят.       — показывай уже и злорадствуй.       у Кира на запястье «Макаров Алексей Игоревич» такое чистое, аккуратное. аж завораживает.       у Лёши на запястье «Кирилл» такое уродливое, кривое. аж блевать тянет.       а Кир губами тянется, целует, прощение просит.       — идиот… сволочь… гадина… я же прощение просить должен.       Лёша слезами разражается, опуская голову на грудь, а Кирилл слёзы сцеловывает, просит перестать этот бред с извинениями нести, сам извиняется и чувствует, как у соулмейта с одной стороны груз с души падает, с другой — разочарование грызёт.       и кто бы что ни говорил — Лёша напрашивается, уговаривает и просит.       он заставляет Кирилла Гречкина переспать с ним, заставляет продолжить общение, заставляет любить его.       в моменты таких мыслей Лёша так же, как сейчас, валяется без сна, оставляет на своих ладонях следы полумесяцы. иногда даже плачет, утирая слёзы обожжённым запястьем. а потом Кирилл какой-то неподвластной движимой силой обнимает его и заставляет забыться по утрам.       а все эти записки, все поступки, все действия, все цветы, все подарки, вся помощь, все слова люблю и скучаю, все значки «: 3» после каждой смс-ки, все смайлики-сердечки, все уступки, все уже не грубые — нежные слова, все грёбанные поцелуи по утрам, перед уходом и при встрече — а это всё на секунды меркнет, прежде чем осознание, что его любят, не поразит разум цветочным фейерверком.       его любят.       но так ли это, Лёша всё ещё сомневается.       Лиза говорит, что он мазохист.       Кирилл присылает смайлики-сердечки.       Лёша чувствует стокгольмский синдром, глядя на собственными руками выжженную метку.

***