𝚜𝚌𝚎𝚗𝚝 𝚘𝚏 𝚕𝚘𝚟𝚎.

***

      Кириллу десять лет, когда он дрожащими руками набирает короткие две цифры в своём телефоне, звонит в полицию.       ему нужно просто сказать, чтобы они приехали, но он неожиданно впадает в истерику, не в состоянии даже слово произнести. достаточно сочувствующий полицейский пытается успокоить ребёнка, который неожиданно даже для самого себя выдаёт папа бьёт маму. но говорит он это серьёзным и собранным голосом без детской наивности и нытья.       он называет адрес и надеется, что люди в полиции не сочтут его звонок инфантильным, но через пятнадцать минут в дверь стучатся не особо настойчиво, но продолжительно. это оказывается полицейский, но с испуганными глазами и поджатыми губами. Кирилл после этого понимает, почему на горячей линии его адрес был сопровождён громким и несдержанным охом.       его отец слишком важная шишка, чтобы не а) бояться его; б) знать его адрес.       старший лейтенант Гром, только что закончивший учиться, который стоит за спиной у испуганного полицейского, настаивает, чтобы Всеволод пропустил их в квартиру, и очень сильно надеется, зная Гречкина-старшего как главу старейшего и влиятельнейшего преступного синдиката, что потом ему с превеликой радостью придётся приглашать мужчину пройти с ними. Всеволод лишь кидает ему в лицо пятитысячные купюры и настойчиво просит уехать.       полицейские уезжают, мать уползла в комнату и отключилась, а Кирилл остаётся один на один с Всеволодом, который избивает мальчишку почти до беспамятства. после того, как он падает в обморок, он приходит в себя спустя час от ужасной боли во всём теле.       он решается на рискованный и страшный поступок. он надевает кофту — в один карман все свои накопленные деньги, в другой телефон-раскладушка — и выбегает из квартиры.       адрес полицейского участка центрального района Кирилл знает хорошо: отец нередко проезжал мимо него, останавливаясь и заходя в отдел, чтобы закончить там свои какие-то дела.       забегая внутрь, охранник его пропускает, щурясь при взгляде на кровоподтёки на щеках. одним из немногих оставшихся в отделе в столько поздний час оказывается Игорь Гром. он, обратив внимание на ребёнка, усаживает того на колени, выслушивает грустный рассказ и набирает начальнику.       через пару суток Кирилл из одиночной камеры, где его приютил отдел, проникшийся бедным мальчиком, попадает в детский дом, не успевая даже понять, что происходит и почему.       его мать найдена мёртвой — Всеволод откупается.       после обвинений в непредумышленном убийстве, подозрения на преступную деятельность, и всё это вкупе с домашним насилием и опровержением подставных документов о факте смерти его жены, ни один откуп ему не помогает.       он садится на пожизненное.

***

      Кириллу пятнадцать, когда он наконец понимает, что его жизнь куда лучше, чем может показаться со стороны.       да, в детдоме не особо радужно, даже если учитывать его название, порой бывает одиноко, но в основном всё хорошо: где-то покоятся замороженные отцовские счета, которые не смогло обшмонать правительство, он неплохо пристроился среди остальных ребят, а до совершеннолетия совсем немного остаётся.       ну и как же забыть того прекрасного полицейского.       — товарищ капитан, рядовой Гречкин на месте!       Кирилл надевает кепку Грома и запрыгивает тому на стол, заслоняя собой все бумажки.       весь отдел привык к таким выходкам парня. один только Гром не привык.       — знал бы я, когда ты припёрся ко мне весь в крови, слезах и соплях, что ты, гадина, вырастишь таким подонком — не помогал бы.       все угрозы впустую, а Гречке нравится дразнить Игоря. какая-то особая форма наслаждения от взгляда исподлобья, хриплого низкого голоса и недовольства в словах.       — всё равно бы помогли бы.       Кирилл безбашенный, ветреный и весёлый.       он забирает кепку с собой, спрыгивает с стола, роняя все бумажки за собой, а затем идёт к кофейному автомату, прихватывая со стола кружку.       — тебе ещё нельзя кофе!       — тебе уже нельзя кофе!       весь отдел покатывается от этих двоих, бесконечно делая ставки самого странного содержания. они как братья, для кого-то как отец с сыном. кому-то как любовники. всё сводится к одному: Кира просто обожает поддевать Грома, а Гром ведётся.       — о, Кир, уже тут!       — так точно, Фёдор Иванович. — парень по стойке смирно становиться с кружкой кофе и приставляя к голове руку, заведомо проверив, что на ней есть кепка.       — вольно, боец. за Игорьком?       — так точно!       Кира смотрит на Игоря, раздражённо отводящего взгляд куда угодно, лишь бы не выдать собственную радость.       — правильно ты его таскаешь. а то недолго, и он в статую превратится.       посмеиваясь, мужчина похлопывает Киру по плечу и уходит. парень садится поближе к Игорю и пьёт кофе, морщась и плюясь на эту гадость из автомата, в ожидании, пока Гром перестанет сопротивляться и начнёт собираться.       они идут в парк, где Кирилл думает, что ему чертовски повезло, потому что его жизнь куда лучше, чем может показать со стороны.       и весь трепет, который он чувствует рядом с Игорем, покупающим ему мороженое, он списывает на то, что рад видеть Грома рядом. снова.

***

      Кириллу восемнадцать, когда он позволяет себе оторваться на все сто.       упавшие с неба, как снег на голову посреди июля, деньги от отца, парень очень практично их делит на две не равные части: поменьше себе в карман, побольше — доверенному лицу отдаёт, чтобы в банк под проценты положил. предприимчиво и правильно.       он позволяет себе оторваться на эту меньшую часть. но получается не просто оторваться — он крышей едет.       травка ему не нравится, как и наркотики в целом. алкоголь — вот это веселье.       Кирилл тусуется в клубах, просыпаясь как истинный Онегин во второй половине дня, и бодрствует всю ночь напролёт, заливая в себя алкоголь и разбавляя его компанией молодых людей: одни прикидываются друзьями, другие внимательными любовниками. и всем бы лишь заполучить толику от денег Гречкина-младшего, про которого говорят, как про будущего преемника дел своего отца, сгнившего в тюрьме, но продолжающего бороться, чтобы свет увидеть белый скорее.       над парнем прыгают и скачут люди, жопу лижут — только бы пробраться загребущими ручонками добраться до богатств парня.       Кириллу восемнадцать, когда он ловит себя на мысли, что он топит своё одиночество в алкоголе.       на их пьяный дебош с его друзьями вызывают полицию. среди одинаковых хмурых синих костюмчиков мелькает знакомое злое лицо. Кирилла вытаскивают из клуба, везут в участок, запирают в одиночной камере, от чего в голове мысли совсем как в детстве, дают проспаться.       — жаль его.       — многие сироты так заканчивают.       — Цветков! это не то, что нужно слышать Игорю в качестве поддержки.       — ах, ну простите, что не знаю, чем можно поддержать Грома в ситуации, когда его первая, последняя и единственна любовь всей одинокой жизни спит в одиночной камере на моей, между прочим, куртке, отсыпаясь от многочисленных пьянок.       — замолкни.       голос Игоря будит окончательно.       и заставляет пристыдиться.       Зайцева даёт ему кружку с чаем, Цветков не претендует на куртку обратно, но Кирилл отдаёт её обратно, ведь видит кожанку Игоря, висящую на кресле возле его стула.       — ей, Кирь, не дрейфь. — Зайцева чудо. думает парень. — мы все по молодости ошибок на совершали.       — женитьба на мне является глупостью?       Зайцева просто чудо и имеет такие стальные нервы, раз терпит Цветкова двадцать четыре на семь рядом с собой. от вида этих двоих — довольных и вполне счастливых — где-то в груди ёкает. руки, держащие кружку, начинают дрожать.       — короче, Кирь, Гром всё понимает. он обязательно простит. поверь мне и моему бесконечному опыту.       — он даже Димке стажёру все проёбы простил. — вмешивается Цветков, за что ему прилетает подзатыльник.       и ещё девушка добавляет что-то про то, что при детях выражаться нельзя, но Кирилл их не слушает. не слушает по той же причине, по которой эти двое замолкают.       честное слово, Кириллу от стыда провалиться хочется перед Игорем со своим вечно хмурым таблом. и разрыдаться хочется.       но Кира лишь кутается в куртку майора сильнее и пьёт чай, с горем пополам отводя взгляд от Игоря.       — ша, работайте.       ой на душе-то как не спокойно! у Киры сердце выскакивает из груди, кружка со сладким чёрным чаем грозиться вывалиться из рук. ему бы вздохнуть спокойно, без головной боли, без болящей спины после деревяной лавочки одиночной камеры, без страха. без грозного Игоря рядом, который с ума сводит. сбежать хочется. или хотя бы проветрить мозги: выйти к свежему вечернему воздуху, протрезветь окончательно, может остаточно проблеваться, покурить. хочется вот этого всего, а не вот это вот всё.       Зайцева бросает немое удачи, Цветков сжимает кулак, поддерживающе улыбаясь, и они уходят.       Игорь садиться до опиздюливания близко, подставляя стул прямо к стулу Киры.       — чё это было, малой?       от этого голоса спокойно на душе становится сразу. и Кирилл рыдает на плече у Игоря, ровно как восемь лет назад, рассказывая, что же с ним сделал отец. он рыдает, рассказывая об одиночестве, о боли. он почти говорит о том, что внутри него сидит дольше и глубже всего.       но чай заканчивается, а Игорь неожиданно кладёт руку на плечо парню.       — я знаю какого тебе. когда умер отец — я остался совсем один, ведь потерял мать много лет назад. и я был в таком же отчаянии. но это отчаяние привело меня к лучшему. а теперь посмотри на себя.       — Игорь, не все могут быть такими как ты, пойми.       Кирилл считает Игоря смелым, настойчивым, прямолинейным, честным. да вообще лучшим.       — есть лучше. и ты можешь стать таким. я верю в тебя.       для маленького мальчишки главной мечтой было побывать на Луне, прокатиться на Lamborghini и жениться на полуголой даме с календаря.       Кира мечтал о тёплом ужине, заботе и любви.       и явно поцелуй в полицейском отделении нельзя считать за мечту детства.       но это всё равно великолепно.

***