𝚜𝚌𝚎𝚗𝚝 𝚘𝚏 𝚕𝚘𝚟𝚎.

***

      среди всех рекрутов Серёжа выглядит смешно. совсем как гопник.       шалопай.       он выглядит оборванцем в ужасно потёртых джинсах, разбитых кедах и растянутой огромной футболке, снятой с чужого плеча, с растрёпанными волосами и безумными глазами, полными страха и опасения, пока он обводит медленным изучающим взглядом всех и каждого, задерживаясь на чертах лиц дольше всего. запоминает всех.       он боязливо ступает внутрь, с опасением подаёт руку Юле, которая первая со всеми перезнакомилась. уже явно составила о каждом мнение, предположение и умозаключение. о Серёже она остаётся лучшего мнения, потому что ей он скромно, но нежно улыбается, хотя быстро одёргивает руку, с вниманием слушает и пытается не дёрнуться на голос из-за спины. тут-то он и показывает эти самые отвратительно острые шипы, отвечая Кириллу остро-язвительными словами, ни разу не уступающими самому Кириллу в отвратительности.       кажется, Диме нравится Серёжа и его дрожащие руки, убирающие волосы за ухо.       точнее, он его интересует. да, однозначно интересует. да, Серёжа не знает про мешки для трупов, не имеет банальных манер, правила приличия не соблюдает, не надевает на ночь пижаму, не снимает часы. зато у него неплохо получается задерживать дыхание под водой, он сообразительный, пускай и слабый.       Дима первый рвётся помочь ему разбить стекло.       нежная кожа на костяшках после этого ужасно сильно опухает, сам Серёжа теряет сознание, наглотавшись воды, и у него ужасно худое тело. руки можно обхватить двумя пальцами с лёгкостью, намокшие лёгкие пижамные штаны обхватывают его длинные и костлявые ноги, а Дима думает, что ему не продержаться здесь и пары дней, пока делает парню искусственное дыхание рот в рот, а Юля — непрямой массаж сердца.       первым вылетает, неожиданно, не Серёжа. и вторым он не вылетает. и даже не третьим. он ни разу не попадает в лазарет и показывает хорошие результаты: в теории и решение аналитических задачек ему просто нет равных. с такой простотой решать задания про то, как выбраться из засады, если при себе пару ручных гранат, один полный магазин и бесконечное количество противников, словно он вычисляет логарифмическое неравенство с неизвестными и в самом логарифме и в основании, не пользуясь даже формулами приведения. да, Дима проводит такую незамысловатую параллель, слушая, как парень рассказывает Мерлину что и как нужно делать.       — как думаешь, он справится? — спрашивает Юля, подсаживаясь к Диме за завтраком.       — с завтраком? вряд ли, — иронизирует парень, уходя от реальной сути вопроса, наблюдая за тем, как Серёжа чуть не падает лицом в тарелку с овсянкой.       — да я не про это!       Дима знает, что не про это. он знает, что Юля, как и он, беспокоится за Серёжу, который, кажется, и вовсе не годится на роль шпиона, шутя пошлости через каждую не менее неадекватную реплику. Костя и Ксюша тоже переживают за парня, который еле может удержать винтовку в руках, но зато, когда целится, попадает в один из самых близких кругов.       среди людей, ещё, на самом деле, подростков, которые с детства учились держаться достойно, учились быть лучшими из лучших, чтобы, не дай Бог, пролилась хоть капля голубой крови, учились манерам, этикету, всем возможным наукам, ездить верхом, фехтовать, танцевать, музыке — среди зажравшейся золотой молодёжи Серёжа выглядит серым, но безумно притягательным пятнышком. если Кирилл и Костя похожи своей заносчивостью, умением одеваться, знают одинаковые сонеты на фортепиано и идентичные этюды для скрипок, то Серёжа знает тысячу и один способ своровать, взломать, украсть, схитрить, сбежать, прокрасться и притвориться. если Дима умеет танцевать Венский вальс и мазурку, то Серёжа умеет бегать по крышам, заниматься руферством, перебегать дорогу на красный цвет, перепрыгивать машины, проскакивать между людьми, забираться на заборы, проскальзывать туда, куда и кошка головы не сунет. если Юля умеет быть обольстительной, ходить на каблуках и носить корсеты, то Серёжа умеет делать горловой минет.       — он сможет стать Ланселотом?       — не хочу быть голословным, но создаётся ощущение, что да.       — даже Артур в этом уверен.       Артур — добродушный бодрый старичок, который улыбается всем через усы, похлопывает по плечу и зовёт уменьшительно-ласкательными прозвищами всех и каждого. он как-то раз пришёл к ним на занятие по стрельбе, с каждым поговорил, каждого похвалил, каждого пожурил, а потом отпустил отдыхать, пока Мерлин тяжело вздыхал.       — и наставники.       — и наставники… — протягивает Дима, когда Серёжа всё-таки роняет голову в тарелку с кашей.       — эй, придурок! — кричит Кирилл уже вовсю потешаясь над парнем, — ночью так старики загоняли, чтобы ты остался среди нас, что теперь спать охота?       и смеётся. звонко и громко. терпеливый Серёжа, наученный улицей, что в таких ситуациях лучше молчать, медленно вытирает лицо, жуя нижнюю губу, от чего та покраснела. этот смех стоит писком в ушах, и Дима медленно поднимается с места. Юля шепчет:       — ты чего?       — уведи его, — и Дима кивает на Серёжу.       и Дима идёт к Кириллу, который продолжает заливаться противным звонким смехом. Диму всегда раздражала несправедливость, чужая злоба, зависть, ненависть, гнев. он пытается сам не поддаваться этим эмоциям, но когда весь этот негатив направлен на человека, который не сможет дать отпор, да и не особо хочет, то Диму выводит это из себя.       Серёжа ему нравится. определённо и точно. и неважно как сильно, в каком смысле — Диме нравится неуклюжий Серёжа, читающий книги пачками, неспящий из-за это ночью, старающийся заниматься в зале дольше, из-за чего начал набирать мышечную массу, становится шире в плечах, терять костлявый вид и носить одежду на размер больше; завязывающий длинные волосы в тугой и красивый хвост в течение дня и развязывающий рыжие пряди перед сном, пока они вьются на его всё ещё хрупких плечах; носящий кучу браслетов и два кольца, старомодные спортивные часы, которые светятся в темноте и имеют будильник, по которому парень просыпается по утрам раньше всех и идёт на пробежку.       его, чёрт возьми, хочется защитить!       — чего тебе? — кривится Кирилл, рассматривая Диму снизу вверх.       и Дима знает, что когда он злой — он слишком страшный и ужасно всемогущий. первый удар приходится на угловатую нижнюю челюсть, которая, кажется, даже сломалась под натиском изящной, но сильно руки бывшего боксёра.

***

      — больно?       — нормально.       Дима держит ватку в спирте около своей разбитой губы и мечтает о том, что предательская дрожь в руках не выдаст его. сидящий рядом, просто непозволительно близко, Серёжа улыбается ему так лучезарно и мило, что больше всего на свете хочется улыбнуться в ответ, но тогда снова пойдёт кровь, поэтому Дима сдерживает рвущуюся улыбку.       когда дверь со стуком открывается, улыбаться не хочется — настроение портится.       — и так, Дубин, — говорит вошедший Мерлин, — объяснитесь?       — Кирилл оскорблял Серёжу, — гордо и без секундной заминки отвечает Дима, от чего рука Серёжи, лежавшая позади него, незаметно поглаживает его по спине.       — а Вы у нас взялись защищать маленьких и слабых?       эту подколку Дима воспринимает как упрёк себе, хотя она явно была направленна на Серёжу. его обижали — он должен был защищаться. или же быть мудрее и пропустить этот мимо своих ушей. хотя, если честь джентльмена была задета, то ей стоит восстановить, нанеся оппоненту ужасающее оскорбление.       и так и получилось: Кирилл получил ужасающее оскорбление. только вот не от Серёжи, а от Димы.       — Серёжа не маленький и слабый! — вступается за него снова Дима, подскакивая с кушетки и выпрямляясь в полный рост, смотря Мерлину с вызовом прямо в глаза.       — за подобное поведение Вас бы отчислить, Дубин. хотя Игорь бы тобой гордился, а я всячески порицаю то, что Вы затеяли драку за честь человека, который и сам мог бы вступиться за себя. хотя кто спрашивал, собственно говоря, меня…       — но он не мог. а я мог. и я хотел!       — говорю же, Игорь бы гордился. а вот Вами, Разумовский, Олег не гордится.       Мерлин оставляет их: Диму униженным, Серёжу смущённым. наверно, мужчина всё-таки в чём-то прав, но Дима упорно не хочет с ним соглашаться. да, у Серёжи теперь появились шансы уложить Кирилла один на один на лопатки, всегда имелись шансы подставить подножку, дать подзатыльник и убежать. но он не мог сразу среагировать, да и не хотел.       а у Димы кулаки чесались.       — ты не бери в голову…       — спасибо тебе, Дим. действительно спасибо огромное. если бы не вы с Юлей, я бы уже давно вылетел.       у Серёжи подрагивает нижняя губа, спутанные волосы небрежно спадают на порозовевшие щёки, руки скрещены на коленях, плечи опущены. он выглядит маленьким и слабым. его снова хочется защитить, только теперь от противного и ворчливого Мерлина.       присаживаясь рядом, Дима неловко поглаживает его по плечу и говорит да что ты… ты бы поступил так же. и в своих словах Дима не сомневается ни на секунду: Серёжа носится со своим пуделем мистером Дарси как с хрустальной вазой, всем мило улыбается, настороженно горбясь, а при виде Юли и Димы расцветает, помогает по мелочам, бесконечно извиняется и ужасно мило краснеет. у них было задание: ориентирование в лесу. главная задача — дойти до места сбора раньше другой пары. Серёжа был в паре с Юлей, которая на середине пути подвернула ногу так, что не могла ходить. и парень потащил её до пункта сбора, придя последними.       за такую открытую честность, доброту, самопожертвование и благородство Дима готов на дуэли драться.       — нет, Дим, ты не понимаешь, для меня такое мало кто делал.       Дима не верит.       у Серёжи честные красивые глаза, приятные объятия и мягкие губы — для такого Дима горы свернёт.       целует Серёжа мягко. просто прикасается губам к губам. но уже от этого хочется расплыться от восторга по кушетке, хочется обнять Серёжу посильнее, прижать к груди, сжимать аккуратные ладони в своих и наслаждаться запахом волос. бесконечная нежность окутывает-забирает к себе в лапы, утягивает-засасывает.       и Серёжа отстраняется так же неожиданно, как прикасается.       в кончиках пальцах пробегают заряды грома, и хочется схватить впалые скулы в ладони и нежно поглаживать мягкую кожу, горящую смущением.       — ты так долго ничего не делал.       — а было заметно?       — а то! — и Серёжа посмеивается, — болит?       — нормально.       — у тебя снова кровь. прости…       Диме хочется пошло поцеловать Серёжу, обхватывая-посасывая чужие губы, чтобы его кровь попала на чужой язык, и чтобы он смешалась с противным спиртовым вкусом. хочется услышать тихое ох, пока на языке играет смесь вкусов, но парень прикладывает ватку обратно к губе и обнимает Серёжу за плечи.       — не извиняйся.       — но…       — сделаем вид, что я первый полез целоваться, — теперь Дима позволяет себе улыбнуться.       и Серёжа улыбается в ответ своей лучезарной улыбкой, из которой пропадает весь страх, спесь и колючки. такая живая и мягкая улыбка растапливает сердце. все мысли о том, что они могут опоздать куда-нибудь, улетучиваются, и остаётся лишь желание так навсегда остаться с Серёжей, улыбка которого пропадает из поля зрения, за то макушка которого укладывается Диме на плечо.       — ты будешь хорошим агентом.       — я здесь тренируюсь на куратора. прямо как Мерлин, — вторую часть фразы Серёжа договаривает упадническим голосом.       — тогда я хочу, чтобы ты был моим куратором.

***

      — Кэй, поздравляю, Вы теперь новый куратор. Ланселот, поздравляю Вас, как нового агента.       Дима улыбается Серёже, размышляя о том, что теперь Серёжа среди всех агентов выглядит куда лучше. а Серёжа ему улыбается в ответ.

***