𝚜𝚌𝚎𝚗𝚝 𝚘𝚏 𝚕𝚘𝚟𝚎.

***

      почёсывая руку, на которой высвечивается противное тридцать часов, сорок семь минут и две секунды, Олег раздумывает над тем, что можно спустить пару десятков минут на выпивку в баре вместе с Игорем. может и час может. может и все три. главное, чтобы им с Юлей хватило на завтра.       на какое-то абстрактное завтра, которого, по сути, и не существует. которое есть у одних, и нет у других. которое есть и Олега, но одно действие — этого завтра нет. это всё выглядит как бесконечная попытка поймать птицу Будущее за хвост, в надежде всё-таки ухватиться и улететь куда-нибудь далеко и желательно на долго. а лучше — навсегда вперёд, где всем есть место, все могут жить столько, сколько хочется, не думая о цифрах на руке, не думая о Юле, не думая о том, как можно выжить в данных условиях.       в баре странно шумно. все пьют, что бывает крайне редко. и все пьют много. такого не бывает. все пьют что-то не то. что-то, что стоит один час за бокал. стоит многого.       Олег рассматривает пьющих: они уже пьяные, все весёлые, улыбаются и смеются, обнимаются и чокаются снова и снова, пока не допивают очередной стакан и не идут к стойке. все вокруг шумят так, что уставшее за день тело просится домой — туда, где тихо, спокойно, где можно с маленьким тортом отпраздновать своё день рождение вместе с Юлей, которая ничего, кроме тортика и шампанского, купленного чёрт его знает где, не может дать. а ещё ничего кроме заботы и бесконечной любви, которой, чаще всего, бывает достаточно.       достаточно, чтобы продолжить пытаться выжить. поймать птицу Будущее за хвост.       у Игоря всё так же плохо: у него есть Дима и маленький Лёша, которых нужно содержать, у него есть такая же, как у Олега, паршивая работа с паршивой зарплатой, есть куча долгов, ужасные условия жизни, неприемлемые для маленького ребёнка, совсем ещё младенца.       видимо, у Игоря всё ещё даже хуже.       но он не отчаивается: он зовёт выпить, чтобы поздравить, всегда предлагает помощь и никогда ни в чём не попрекает. он хороший друг, думает Олег, завидев того у барной стойки, махающего рукой, а другой показывая полный бокал алкоголя.       — с праздником, Олеж! — салютует Игорь, подталкивая к нему другой бокал, а свой выпивая залпом.       — спасибо, конечно, но не стоило тратиться на выпивку. сегодня я проставляюсь, но только не много. нам с Юлей скоро выплачивать за квартиру…       — Олег, оставь своё время в сторону и наслаждайся сегодняшним праздником! это джек-пот!       приобнимая мужчину за плечи, Игорь поворачивает его в сторону центра бара и показывает пальцем на бледноватую, пускай и с пьяно-возбуждённым румянцем, и ужасно чистую и ухоженную, по сравнению со всеми ними — работягами из двенадцатой зоны, фигурку молодого парня, у которого на руке светиться вызывающее число сто шестнадцать лет. Олег даже протирает глаза. нет, зелёненькие цифры никуда не уходят, не перетанцовывают в другую последовательность, а остаются манящей цифрой целых одиннадцати декад с лишком.       слишком заманчиво, неправдоподобно и сомнительно.       — короче, этот мужик, точнее, паренёк, припёрся сюда пару часов назад и всех угощает за свой счёт. прикинь? может подойдёшь и скажешь, что у тебя днюха? может он расщедриться и пару лет тебе подарит, а?       может и всё своё время, а? — хочет язвительно переспросить Олег, морщась от крепкого вкуса неплохого виски. в какой-то момент рассматривания фигуры, смеющейся над дурацкими шутками двух девушек и множества парней, надеющихся подольше продержать его в этом баре и вытянуть из него как можно больше денег, Олег действительно раздумывает, что у него есть все шансы соблазнить этого юнца, включив свой темперамент и харизму, нарушив личные границы, пошло полизывая кончиком языка обветренные и сухие губы. но зачем ему это? и Олегу зачем, и юнцу? зачем одному притворяться, а другому — ниспускаться до сношения с простолюдином-пролетариатом?       к тому же, Олег сейчас не в самой своей лучшей форме, хотя физически, он подготовлен просто прекрасно, и всё это из-з своей грязной работе на заводе, где ничего, кроме как трудиться и таскать что-нибудь — и не нужно. но чтобы быть настолько бесконечно уставшим в двадцать восемь, к тому же и выглядеть раза так в два старше, хотя внешне никто не меняется после двадцати пяти, нужно постараться.       а именно — поработать на заводе.       Игорь рад: на ухо наседает и непрекращающимся потоком льёт информацию о том, как лучше охомутать этого парнишку. как лучше с ним заговорить, как правильно улыбнуться, за сказать и что сделать. да, в этом он профи, судя по тому, что Дима ходит счастливым уже третий год, хотя вынести тяжёлый, как гиря, характер Игоря бывает просто невозможно.       сейчас у Олега нет никакого желания слушать реально действенные советы, потому что время этого красавца в центре бара ему не очень и нужно, потому что не за этим, так за Олегом придут.       — …лучше всего смотреть в глаза, потому что так лучше всего выстраивается доверие… эй, ты куда?!       не слушая окриков Игоря, Олег идёт прямо к парню. прямо к слащавой компашке, которые готовы отдаться ему через секунду, как тот попросит. прямо туда, где средоточие, сердцевина похоти, витавшей в воздухе назойливым раздражителем, от которой как ни старайся, этот парень, почему-то, пытается избавиться.       — эй, ты! — зовёт Олег парнишу. тот поворачивает к нему свой усталый синий взгляд, от которого хочется убежать. слишком тоскливо, даже для двенадцатой зоны. так смотрят лишь те, кому суждено жить лишь пару минут, а поделиться никто не хочет.       — что такое? ещё выпить? это пожалуйста — бармен!..       он кричит отчаянно равнодушно, сохраняя мертвецкую улыбку, скачущую на бледной извилине губ. он и правда напоминает живого мертвеца, пытающегося сохранить баланс между двумя состояниями: вроде и умереть готов, но и жить незачем.       — прекрати! хватит тратить впустую время. тебе здесь опасно находиться, так что шёл бы туда, откуда пришёл. туда, где такой же /как все/, а то ещё убьют ненароком где-нибудь.       сам не понимая зачем и почему, Олег пытается его спасти. пытается сохранить ему жизнь. и это понимает только Игоря, который возле стойки пытается докричаться до друга: врождённый синдром спасателя у Олега и Игоря в крови. и кроме Игоря, никто не понимает, зачем Олег это делает. ни такие же, как они рабочие, ни, тем более, рыжий парень, цвет волос которых удаётся мужчине рассмотреть получше, уже только подойдя к нему ближе и с прищуром вглядеться в мутно-табачный дым бара. рабочие не понимает зачем, потому что не каждый день можно нажиться на доброте не-просто-смертного, нажиться на чужом времени, потраченном на них, бедных и несчастных. а сам рыжий даже и не знает законов и порядков их зоны.       бедняжка, думает Олег и предпринимает ещё одну уже более уверенную попытку.       — пойми, здесь тебе и твоему времени не место. не хватало, чтобы сюда мародёры заявились, а то они всё дочиста заберут — чтобы другим не повадно было разбрасываться целыми декадами среди бедняков. уходи подобру-поздорову.       его оттаскивает Игорь, хватая за замусоленный и грязный ворот футболки, и приволакивает к барной стойке и шотам текилы. этот вкус, наверно, теперь будет ассоциироваться со вкусом богатства. всё что угодно лучше джина «Победа».       как только Олег переводит дух, переставая гневно рассматривать рыжую, в сизом дыме она кажется каштановой, макушку, неподвижно находящейся уже слишком долго, тут же в помещение врываются они — мародёры, похитители времени, бандиты; называйте как хотите, но главное то, что жизнь без них в одночасье станет легче. хотя, если перед их убийством у них забрать всё награбленное время, то можно нехило разбогатеть, и это в одночасье, дай Бог, станет мгновенно и на много лет вперёд       всё происходит так, как предвидел, но не озвучил Олег, морщась от текилы: люди бегут к чёрному входу, надеясь успеть сбежать до того момента, пока охранники не начнут допрашивать всех и каждого, забирая всё время, которое плохо лежит или некрасиво смотрятся на чьей-то руке. все в панике бегут, а рыжий пацан, не зная, что делать, даже не дёргается.       и Олег его спасает. на свою дурную голову, в которой так удачно сложился план бросаем Игоря, ждём подходящего (читать: любого, кроме удачно) момента, чтобы спасти рыжую жопу, сбегаем, становимся настигнутыми, погибаем. план странный и дурацкий, вообще-то, но у Олега получается после первого пункта переделать всё так, что все действия меняются на дождаться реально подходящего момент, удрать с рыжей жопой, спрятаться и не быть настигнутыми. они бегут так, словно от этого зависит не только их жизни, но жизни всех, кто живет с двенадцатой по шестую зону — тех, кому так же плохо.       они спасаются бегством, а Олег в голове продумывает свой старый план, ухмыляясь изменившемуся курсу событий. правда, если быть совершенно честным и откровенным, на счёт погибаем он всё ещё колеблется, но слушая мерные вздохи запыхавшегося парня, который бегает так, словно он тоже ром в двенадцатой, и располагаясь в полузаброшенном офисе, где можно успокоить зашедшееся чечёткой сердце и из мебели разбитый в хлам диван, несколько стульев и расставленные вдоль стен столы и тумбочки, Олег старается не думать об этом, потому что где-то там, внизу ещё шумят-кричат бандиты, надеясь всё-таки найти двоих беглецов.       и что-то Олегу подсказывает, что он теперь в чёрном списке у этих похитителей времени.       — зачем вообще сюда полез?       — зачем спас?       Олег молчит. у него ответа на этот вопрос, как и на тот, зачем пытался помочь, нет. в голове перекати поле и полная пустота, гулкое молчание, в котором раздаются эхом только слова этого парня, которого ему просто-напросто жаль.       сильный и закалённый мужчина, выросший на улицах треклятого гетто, просто не может этого признать, кусая губы и сжимая руки в кулаки. если сейчас же не успокоится, то кровь потечёт по сжатым пальца и прямо на пол.       — Сергей Разумовский, — он протягивает руку и улыбается.       теперь улыбка не равнодушная, не уставшая, не расстроенная, не убитая. она живая, немного по-детски кривая, очень честная и открытая. от этой улыбки хочется улыбнуться в ответ, залить весь свет ярко-жёлтым и думать о бесконечном жёлтом, которым светятся волосы Сергея от света далёких фар.       — Олег Волков, — он протягивает руку в ответ, думая, что выглядит немного глупо с такой же широкой улыбкой на усталом лице простого трудяги.       возможно его, Олега, улыбка даже уродливая, может отвратительная, потому что улыбка Сергея — восьмое чудо света.       — что ты там забыл? эти всех крышуют? тебе твоё время надоело?       — надоело.       глаза потухают, как сгоревшие лампочки, становятся тусклыми, и в темноте разбитого офиса кажется, что глаза теперь чёрные. хочется взять парня за лицо, встряхнуть и сказать улыбнись!       Олег лишь хватается за край своей оборванной рубашки. впервые за свои слова ему стало действительно стыдно.       — как может надоесть жизнь? у тебя ещё целых двадцать жизней впереди. съезди в другие станы, учись, развивайся, отдыхай. куда тебе такие суммы тратить?       — вы все бедняки так рассуждаете?       — как? — сразу обижается Олег, чувствуя себя ребёнком из-за своих реакций.       — однобоко, — выдыхает Сергей и с тяжёлым выдохом садиться на диван. — я ещё в сто пять понял, что устал. я видел много и достаточно. я знаю двадцать семь языков, включая древние и мёртвые. я просто пиздец как заебался…       теперь Олег понимает, где видел его — Сергей Разумовский долбанный создатель Vmeste, пользоваться которой у простых пролетариев нет вариантов, хотя бы потому, что для этого нужен телефон.       и на сто пять парнишка не тянет.       — лучше бы отдал кому-нибудь нуждающемуся.       ни разу за весь вечер у Олега не было и корыстной мысли — сплошное самопожертвование. сейчас он намекает на таких, как Игорь, но не произносит это вслух.       они ложатся спать: Олег на кресле, Сергей на диване.       посреди ночи, потревожив чуткий сон мужчины, парень целует его нежно касаясь рук пальцами. если и он норовит украсть время — я ебу это мир.       не потрать моё время зря — гласит кривая надпись на окне офиса, которую видит Олег, проснувшись ещё через пару часов.       наблюдая за бегущей зелёной строчкой на руке, где красуются сто шестнадцать часов, он не веряще бежит к ближайшему мосту к Сергею, думая, что Боже, мне больше никогда не нужно ещё больше времени, но дай мне его хотя бы сейчас.       его молитвы бесплотному завершаются громким хлопком чего-то об воду.

***