Лекарство от одиночества

Его жизнь не всегда была такой до жути спокойной. Когда-то он, как и все, в 13 лет впервые попробовал алкоголь. В те же годы у него начался период так называемых гормонов. Джисон на автомате засматривался на красивых девочек из класса, за некоторыми даже бегал, но безуспешно. Всех отталкивал его вид "глупой белки". Он не был спортсменом, не был высоким красавчиком со смазливым личиком, не был богатым или умным. В общем, он был обычным. Самым обычным худощавым подростком, похожим на маленького бельчонка. В 14 лет, в прочем как у многих, у него начались первые отношения. Сказать, что они совершенно не складывались, ничего не сказать. Он боялся сделать первый шаг навстречу своей на тот момент девушке, а она, конечно же, ждала этого шага от него. Продлились эти отношения не больше месяца. После них была череда других отношений, которые, впрочем, тоже успехом никаким не обвенчались. В 15 лет он связался со своей первой плохой компанией. В этот момент в его жизни появились алкоголь и сигареты. Нет, он не курил, но иногда случалось. Он зависал у друзей, не появлялся дома, гулял по заброшенным зданиям. В тот момент ему казалось, что вот оно - он чувствует веселье. Большое количество новых знакомств на какое-то время дало ему почувствовать себя живым. Однако, всë хорошее имеет свойство заканчиваться. Однажды, знакомые пригласили его на день рождения в какой-то коттедж. Когда он пришел, там уже был разгар вечеринки: Кто-то сидел, попивая пиво, на диванах, кто-то танцевал под громкую музыку, кто-то был уже настолько пьян, что спал прямо на полу, кто-то блевал в ванной комнате, а кто-то целовался со своей девушкой у всех на глазах. Джисону было немного не по себе, так как в доме было слишком много незнакомых людей. Отойдя в сторонку от громкой музыки и танцующей толпы, он выпил пару стаканов чего-то очень крепкого, чтобы быстро нагнать остальных. После пары стаканов ему стало заметно лучше. Он решил выпить ещё немного в компании знакомых. Через какое-то время все знакомые разошлись по своим делам, а Джисон, уже заметно напившись, решил с кем-нибудь поговорить. Присев на диванчик, он разговорился с каким-то незнакомым парнем, немного старше него. Во время довольно продолжительного разговора, пьяный Джисон почувствовал руку парня на своём колене. Рука с каждой минутой сдвигалась всё выше, дыхание начало подводить, возбуждение накатывало волной и отпускать совершенно не стремилось. Видимо, старший это почувствовал, ведь уже через какое-то время он предложил выйти в коридор. В коридоре он приблизился к губам Джисона. Ответ последовал незамедлительно (наверно, так подействовал алкоголь). Сколько длился этот поцелуй не известно, наверно, никому. Это было так страстно, что у Джисона начало сводить где-то внизу живота. Язык старшего проходился по его дëснам, сплетался с его языком, а зубы оставляли больные укусы на губах. Через какое-то время Джисон опомнился. Алкоголь начал резко выветриваться из организма, оставляя после себя сильную тошноту. Хан попытался отстраниться от старшего, но тот ему не дал. Адреналин подскочил в крови, в ушах трещало, а мозг пытался понять, что происходит. Он снова попытался отстраниться, но парень крепко взял его за руку и повёл куда-то в сторону комнат. Джисон понимал, что происходит что-то странное, но сделать с этим ничего не мог - тело не слушалось его из-за алкоголя, а сексуальное напряжение сходить не собиралось. Заведя парня в какую-то темную комнату и закрыв за собой двери, старший снова впился ему в губы. Его руки залезли Джисону под футболку.... Хан почувствовал прилив возбуждения снова. В тот момент, когда чьи-то властные руки блуждали по его телу, он почувствовал себя настолько хрупким и маленьким. Он чувствовал, что хочет отдаться во власть этого сильного человека. Он поддался ласкам незнакомого парня. В ту ночь он впервые почувствовал себя на своём месте. Ему не приходилось играть роль крутого парня, чтобы впечатлить девушку, не приходилось никого добиваться, он просто стал собой. Однако, всё было не так радужно. За минуткой счастья пришли годы боли и страданий. На следующий же день тот незнакомый ему старший во всех деталях рассказал своим знакомым о случившемся. К великому сожалению, их общие знакомые учились в той же школе, что и Джисон. И он сам не знает как, каким, чёрт возьми, волшебным образом, слухи о нём начали ходить по всей школе. Если бы в ту ночь он склеил какую-нибудь пьяную девушку, он бы, наверно, прослыл в кругах друзей крутым альфа-самцом. Но здесь дело было не в его пользу. Старшие, при виде Джисона в школе, кидались ядовитыми шутками в его адрес, младшие косились на него, как на разносчика какой-то заразы, а одногодки и вовсе желали смерти, грозились, что побьют. Эти слухи задели даже учителей. Каково было удивление Джисона, когда к нему подошла учительница и начала расспрашивать о правдивости слухов. Те знакомые, с которыми он выпивал, гулял ночами напролёт, которым он начал доверять, отвернулись от него, буркнув что-то типо "не подходи к нам, мелкий пидор, ясно?". Джисон был раздавлен. Он не чувствовал, что сделал что-то плохое. Он знал, что никто не имеет права лезть в его личную жизнь, но ему всё равно пришлось оправдываться, врать, говорить, что это всего лишь слухи, что ничего не было. И всё равно он остался один. Он не знал что делать, куда прятаться от этого кошмара, кому можно доверять. Он остался один. В тот момент он впервые намеренно сделал себе больно. Он резал себе руки, стоя в ванной, смотрел, как из ран вытекает кровь. Это повторялось изо дня в день. От этих ран на душе становилось немного легче, его злость на весь мир и на себя помещалась в эти раны. На руках уже не было не порезанного участка кожи. Он начал ходить в толстовках и рубашках с рукавами целыми днями. Он не мог позволить кому-то увидеть себя в таком состоянии. Он перестал нормально спать. Бессонница стала настигать его всё сильней. Он ложился спать только под утро, а днём не было сил вставать. Он стал плохо питаться. Он не ел сутками, после чего падал в обмороки. Он не знал, что будет дальше. Он боялся каждого дня, каждого человека. Он боялся, что его изобьют или унизят. Но больше всего он боялся, что об этом всём узнает его мама. Случилось то, чего они боялся, слухи о том, что с ребенком что-то сделали, не смог проигнорировать классный руководитель. Он позвонил маме. Мама забрала его из школы. Когда он сел в машину, она посмотрела на него взглядом, в котором была грусть вперемешку со злостью. В тот момент сердце Джисона, кажется, пропустило пару ударов. - что это за слухи? - это просто слухи, мам. Им просто захотелось меня унизить. Вот и всё. - и давно это происходит? - достаточно давно, мам, не надо, пожалуйста. - Джисон.. - она помолчала, что-то явно обдумывая - закатай рукава. - мам, не надо.. - надо, закатай рукава. Джисон закатал рукава. Раны от порезов были хаотично разбросаны по всем рукам. Новые порезы пересекали почти зажившие старые, оставляя глубокие полосы. Мама смотрела на него молча ещë очень долго. Наверно, ей было больно от того, что она так долго не замечала, что с сыном что-то не то. Она замечала, что он изменился, но она не думала, что всё настолько серьёзно. Джисон тоже молчал. Он боялся. Боялся, что мама разозлится, что скажет ему что-то плохое. Но ещë больше он боялся, что ей будет больно. -сын. Послушай. Завтра мы поедем в больницу. Я свожу тебя к психологу и психиатру. И это не обсуждается. - мам.. - сынок, мне плевать, правда эти слухи, или нет. Я поддержу тебя в любом случае. Но я боюсь за твоё состояние. На следующий день его повели по врачам. Психиатр назначил таблетки, которые якобы должны были помочь избавиться от селфхарма. Конечно же, они не помогли. Спустя месяц приёма таблеток, Джисон понял, что состояние ухудшается. На очередном приёме у психиатра он сказал, что таблетки действительно помогли, улыбнулся своей самой счастливой улыбкой и пообещал больше так не делать. К его искреннему удивлению, это сработало. Слухи утихли через несколько месяцев. Больше он не слышал в свой адрес угроз, ругательств и смешков. Он решил, что это самое время, чтобы начать жизнь заново. Он натянул свою лучшую улыбку, и с тех пор пообещал себе всегда улыбаться. А ещё завязать с алкоголем и плохими компаниями. Он стал активнее, веселее, громче. Он надеялся, что так сможет снова расположить к себе людей. Через ещё полгода он начал встречаться с девочкой. На этот раз он сделал первый шаг. Девочка была очень милая, умная и весёлая. Они провстречались два года. Джисон правда полюбил её. Было лишь одно "но", которое свербило в его душе каждый день. Он понял, что любит её больше как друга, что романтических чувств а-ля "Как в сказке" он не испытывает. Она тоже это замечала, поэтому нередко между ними случались ссоры. Джисон не знал, как объяснить ей то, как она ему дорога. Он доверял ей. Она была единственным человеком, кому он доверял. Но он не любил её в том смысле, в котором ей было нужно. В итоге, это привело к громкому расставанию и к ещё большему чувству одиночества. После неё была ещё одна. А потом ещё одна. И ещё одна. Всё было точно так же. Он не знал что делать. Он не понимал, почему не может полюбить так, как любят все остальные. Он любил их по-своему. Он дорожил ими. Он им доверял. Но чувство одиночества так и пожирало его изо дня в день. Он вырос, поступил в институт, завёл себе хороших друзей. Как и тогда в 15 лет, он снова натянул на себя маску вечно весёлого и активного Хан Джисона. А по вечерам закрывался в своей квартире, как в крепости от всего внешнего мира, снимал с себя эту сраную маску и был собой. Только дома, только наедине он мог почувствовать тебя менее одиноким. И он не хотел ничего менять.