Система помнит, кто здесь главный злодей?

Пик Цинцзин был идеальным местом для медитации и пополнения сил. До попадания в Бездну Шэнь Юань не слишком задумывался о важности фэншуя для заклинателей, и почему они расположили свою школу высоко в горах. Братец Самолет пару-тройку раз жаловался, мол, если бы знал, что окажется главой пика Аньдин, расположил бы школу Цанцюн на холмике у большого торгового города, примерно как Хуанхуа, а не позарился бы на возможность расписывать прекрасные горные виды в качестве декораций для па-па-па. Сейчас, исходя из казавшихся ему глупыми мифов и суеверий, Юань понимал, насколько расположение школы обусловило силу заклинателей Цанцюн. Небо – "ян", чем выше, ближе к небу – тем больше "ян". Мощные потоки светлой ци омывали горы, были естественны, как свежий воздух, и не замечались. В Бездне, в глубине, светлой ци практически не было, и Юань задыхался не только из-за удушливого воздуха. Попытка медитировать превратилась в пытку – не только Неисцелимый мешал стабилизировать слабые потоки ци в теле, но и окружающее словно пыталось высосать из него последние силы. Редкие клочки – их даже нельзя был назвать потоками – текущей вокруг природной ци были наполнены инь. В этой энергетической пустыне было бы тяжело даже демонам. Светлому заклинателю тут было не выжить – теоретические рассуждения оказались подкреплены практическим экспериментом. Юань мысленно рассмеялся – о чем он вообще думает? "Прекрасный" получился эксперимент! Нервный внутренний смех отгонял внутреннее беспокойство. Именно на краю Бездны до него наконец окончательно дошло, что он находится в романе. В книге, гуй ее раздери! В тупой новелле с тупыми сюжетными поворотами, и все законы мира тут так же банальны, как пожелания недалеких читателей Самолета, которые тот безропотно выполнял ради лишней пары юаней! И эти глупые, тупые желания просто не позволят ему благополучно инсценировать свою смерть и сбежать! Потому что бессознательное сих читателей требует грязного секса и щекотания нервов, откровенной порнухи и ужастиков – и потому ему, как бы он ни старался, не удастся избежать мести ученика. Потому что все ради долгого смакования подробного описания пыток – его, блин, страданий! – сидящих в своих тепленьких креслицах перед голубыми экранами! И ради этого, а не из-за желаний или обид протагониста, тот отроет его из-под земли и в любом теле! Законы этого гребанного мира не позволят ему сбежать. Сюжет не может обойтись без главного злодея. Что ж, хорошо! Он будет главным злодеем – но на своих условиях! По крайней мере, сюжет ему уже получалось менять. В оригинальном романе проходного, описанного чуть ли не парой абзацев Лю Цингэ вынесли быстро и бездарно, но неожиданно сей персонаж породил кучку... нет, целую кучищу разнообразных фанфиков. Шэнь Юань, мельком просматривая пейринги свежевыложенного, не мог понять, что читатели нашли в тупой недалекой горилле, умеющей только махать кулаками. О чем там можно писать? Наверное, только о грубом сексе, изнасилованиях и тому подобном. Юань не желал тратить время на подобную муть и эту писанину даже не открывал. Лю Цингэ этого мира разнес сложившийся у Юаня шаблон вдребезги. Во-первых, он оказался отнюдь не гориллой в два метра ростом, с горой мышц и квадратной челюстью лица, не отягощенного интеллектом, а миловидным юношей (Юань запоздало вспомнил, что по канону тот единокровный брат первой красавицы романа Лю Минъян) с грацией и повадками дикого кота. Во-вторых, у Лю Цингэ обнаружилось самообладание и даже интеллект. Соображалка и реакция. И толкать пафосные речи он умел не хуже признанного интеллектуала Шэнь Цинцю. А что адреналиновый наркоман... так изначально было ясно, что всем героям ПГБД требовался если не психиатр, то хотя бы психолог. Шэнь Юань соврал бы себе, если бы не признал, что такой Лю Цингэ ему очень нравится. Естественно, как персонаж... и когда смотрит как на добычу на монстров и демонов, а не на него самого. Шэнь Юань был очень доволен собой, что смог изменить сюжет. И Шэнь Юань собирался продолжить в том же духе. Он ясно дал понять Системе, что похоронить его тут ради пострадашек главного героя будет слишком банально. Да, это был типичный прием новелл и дорам – старшее поколение обычно пытались убрать из сюжета довольно быстро, чтобы герой мог самостоятельно проявить себя, а месть за отца или учителя – прекрасный "двигатель сюжета", но Юань предложил другой не менее типовой сюжет – идеальный правитель и злобный хитрый советник. Основные "реперные точки" при этом сохранялись – главный герой завоевывал Царство Демонов и Царство Людей, попутно обзаводясь гаремом. Шэнь Юань хотел убрать из этого списка только одну "точку" – Синьмо. И чувствовал, что за исключение ее из списка с Системой еще придется пободаться... "Литературные" размышления настолько отвлекли Юаня, что он незаметно для себя успокоился, а вслед за внутренним спокойствием успокоились и потоки ци. Боль ушла на грань сознания, и Юань снова полноценно ощутил присутствие меча. Сделав осторожный вдох-выдох, он аккуратно встал. Услышав шорох за спиной, Ло Бинхэ, сидевший на корточках, охраняя медитирующего учителя, резво вскочил и повернулся. Шэнь Цинцю расправил плечи и сделал несколько неторопливых шагов к ближайшему камню. Камень выглядел и ощущался довольно безобидно, и Юань, привычным изящным движением поправив полы ханьфу, уселся на него. Положив обнаженный Сюя на колени, он жестом подозвал ученика (попутно пытаясь разлепить губы жалкими остатками слюны в пересушенном рту) и закопался в рукава, один за одним доставая мешочки-цянькун. Поскольку на шкале удачи "главного злодея" показания обычно болтались около нуля, а Шэнь Юань как китаец 21 века уже привык к современному уровню комфорта, он, в отличие от гордого оригинального персонажа, постарался обеспечить себе этот комфорт всеми доступными способами. Это оригинальный Шэнь Цинцю, по обрывкам воспоминаний, оставшихся у Юаня, мог загонять себя до полусмерти, не желая ложиться спать, чтобы не мять и не пачкать свои прекрасные ханьфу, или не есть, поскольку грызть сухари считал ниже своего достоинства. "Неисцелимый" быстро отучил Шэнь Юаня от попыток следовать характеру оригинала, а прежняя жизнь лишь усугубила привычку запасаться всем, как улитке или хомяку. К счастью, в этом мире заклинателям не приходилось таскать с собой огромный рюкзак или даже фургон. Зная, что с его "удачей" самое простое задание легко может обернуться что непредвиденной (и не одной!) ночевкой в лесу, что многодневным заключением в пещере, Шэнь Юань постепенно экипировал себя всем. Шатер, вмещающий в себя несколько человек, из особо прочного непромокаемого шелка (да здравствует магия и магические растения!), легкие плотные циновки, одеяла, инструменты, ведро, в которое можно набрать и вскипятить воды, еда, лекарства... Зная свою удачливость, он постарался, чтобы подобный комплект экипировки всегда был и у главного героя – чтобы тому было, чем спасать незадачливого учителя. И сейчас Шэнь Юань перебирал свое "добро". Выудив из мешочка циновку, он кинул ее рядом и указал на нее жестом – "ложись". В результатах переговоров он почти не сомневался. Но не заартачится ли Система, и даст ли нужные знания Мэнмо?