Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * - Учитель? Жалкие останки человека на полу не пошевелились. Еле сдерживая подступавшую к горлу тошноту, Ло Бинхэ резким жестом развеял остатки морока, превращая его в туман, все еще грязно-сизый и не желавший пропускать и толики света, и опустился на колени. Бледное лицо вблизи казалось еще ужаснее, чем изможденное лицо утратившего свое самосовершенствование в Бездне настоящего Шэнь Цинцю – заострившееся, с глубоко запавшими глазами и иссиня-темными тенями под ними, с незажившими загноившимися шрамами на щеках, обрамленное грязными, спутанными волосами, похожими на старую половую тряпку, оно уже ничем не напоминало прежнее красивое молодое лицо бессмертного. Из головы вымело последние остатки мыслей. Не зная, чем помочь, Бинхэ осторожно прикоснулся кончиками пальцев к самой страшной ране на щеке и попытался залечить ее, передав свою ци. Учитель дернулся и попытался отстраниться. - Убирайся, - зло проговорил он. От его тона внутри Бинхэ все свернулось в ледяной комочек. Никогда, никогда прежде, даже сердясь, даже обзывая ублюдком и приказывая жестоко наказать, учитель не говорил с ним так... "Пожалуйста, учитель, это не я! Это не я сделал с вами такое! Я бы никогда..." – хотел сказать Бинхэ, но Шэнь Цинцю умудрился извернуться своим искалеченным телом и плечом откинуть его руку. - Убирайся, дрянь! Бинхэ не успел ничего ответить, как его буквально вышвырнуло из сна. * * * Ло Бинхэ очнулся, судорожно хватая ртом воздух, и вцепился руками в вышитое шелковое покрывало. К счастью, в предоставленных ему Ша Хуалин покоях никого не было – прежде всего ее самой... Второй раз он видел этот проклятый сон учителя, и с каждым разом он становился все кошмарнее. И каждый раз в нем присутствовал... он сам? Учитель... видит меня таким... чудовищем? Это... не укладывалось в голове. Бинхэ спрятал лицо в руках. Все вокруг знали, что Шэнь Цинцю ненавидит демонов. Но все вокруг знали и то, что Шэнь Цинцю – холодный, отстраненный и безжалостный. Бинхэ и сам долго так думал, пока... пока случайно не заметил его улыбку. Случайно не скрытую за веером. Еле заметную на губах. Как улыбку за веером, он... скрывал и все остальное? Доброту, тонкую чувствительность, ранимость? Учитель... учитель почти всегда вел себя так, будто все кругом – его личные враги, от которых не стоит ждать ничего хорошего. И при этом делал... делал все наоборот? Он, казалось, тысячу раз зло говорил, что лично убьет главу Лю. Никто не сомневался в его ненависти к шиди. И... он рискнул жизнью, спасая его в пещерах Линси. Он каждый раз был так холоден с главой Юэ, и так зол после каждого его визита, что нередко ломал свой веер... и вот, в кошмарах, он, безвольный пленник, изо всех сил сопротивляется мороку, защищая... своего шисюна. Сам Бинхэ много лет был уверен, что учитель ненавидит его. Слабого, бесполезного, бестолкового. А он... он пожертвовал своим бессмертием и жизнью ради призрачного шанса спасти полудемона от гнева четырех школ! Бинхэ... Бинхэ не понимал! Почему? Шэнь Цинцю недаром боялись многие демоны – тех, что творили бесчинства в Царстве Людей, мастер Сюя безжалостно уничтожал. И вот... он спокойно договаривается со старейшиной Мэнмо, как ни в чем ни бывало играет с ним в вэйци и планирует организовать ему тело священного демона... отсылает Бинхэ к Ша Хуалин и рассчитывает, что тот вернет себе наследие демона-отца... и это – смертельно ненавидящий демонов мастер Сюя?! В кошмарах учителя, он, Бинхэ, был злобным чудовищем. В этом отвратительном мучителе нельзя было не узнать... себя, как бы Бинхэ не старался отринуть очевидное. И при этом... учитель все это время заботился о нем, и, кажется, хотел обеспечить ему хорошее будущее в Царстве демонов. Он даже о матушке вспомнил, когда сам Бинхэ, неблагодарный сын, о ней почти позабыл! От вороха мыслей раскалывалась голова. Разве люди бывают такими... добрыми и чистыми? Учитель, он... действительно небожитель, каким-то образом оказавшийся среди грязных смертных? И учитель... он... он прогнал его... полудемона... будущее чудовище... Но я... я не... В смятении Бинхэ вскочил и стал спешно одеваться. * * * В Царстве демонов, где время текло иначе, было еще раннее утро. Наскоро собравшись, он оседлал своего коня и, ничуть не смущаясь, потребовал у слуг встречи с хозяйкой. В покоях его встретила заспанная полуобнаженная Ша Хуалин, с которой Ло Бинхэ быстро распрощался, отговорившись необходимостью срочно добыть некие ингредиенты для их плана. - Но как же охота?! Гости?! – попыталась удержать его демонесса, но Бинхэ твердо снял ее руку со своего плеча и заявил, что не стоит делить шкуру неубитого медведя, тем более задолго до охоты, а обзавестись подходящим оружием важнее подготовки к празднованию успеха. С этими словами он оставил недоуменную демонессу, в расстройстве топнувшую ногой так, что серебряные колокольчики слетели с ее щиколотки и рассыпались по всему полу. * * * Бинхэ несся во весь опор и, казалось, потратил лишь день, добираясь до нужного прохода между мирами. За границей, в мире людей через дымку светило неяркое зимнее солнце, а степь внезапно оказалась покрыта ровным слоем чистого белого снега. Заприметив знакомые холмы, Бинхэ вскочил на усталого коня и припустил к ним. В курганах было тихо и пусто. Потеряв знакомые ориентиры за укрывшим все снежным пологом, юноше пришлось потратить немалое время, прежде чем он обнаружил заветную расселину. Идя по ней, он ощутил неясное беспокойство. Вокруг царило гнетущее безмолвие... белая пелена, укрывшая камень, белая пелена неба над головой, ни звука, ни дымка... Показался заметенный снегом, провисший и покосившийся от его тяжести навес. Никого. Ни следа на ровном снежном полотне. Бинхэ соскочил с коня и бросился к пещере. Она была пуста, лишь небрежно брошенную у входа одинокую циновку наполовину замело снегом. Учитель... ушел? Действительно... бросил его? Оставил? Они же договорились... Бинхэ вернется... Он обшарил глазами неровный земляной пол. Никого. Ничего. Учитель собрал вещи и ушел... На глаза навернулись невольные слезы. Бинхэ устало привалился лбом к каменной стене и в отчаянье стал бить по ней кулаком. За что? За что?! Слезы потекли по щекам... но слезами горю не поможешь. Бинхэ сквозь зубы выдохнул, отстранился от стены и стряхнул с руки грязь. Проморгавшись, чтобы стряхнуть с ресниц слезы, он заметил на стене, кажется, какую-то надпись. Запалив светящийся голубой огонек, он сумел разобрать остатки иероглифов: в Цанцю... главе.. Учитель почему-то отправился в Цанцюн, к главе Юэ, оставив ему записку на стене? Он почему-то обеспокоился о главе – потому его кошмары и были каждый раз связаны с главой школы? Бинхэ попытался разобрать послание, но на осыпавшемся камне больше ничего не сохранилось. Обругав себя последними словами, юноша выскочил из пещеры. Учитель направился в Цанцюн – следовательно, на юг и юго-восток. Может быть, он еще успеет нагнать его?