Система помнит, кто здесь главный злодей?

Экстра 2.14-22 В Царстве демонов (Шэнь Цинцю, Мэнмо, Бинхэ) * * * ...Его встряхнули за плечи. Шэнь Цинцю с трудом разлепил веки и инстинктивно дернулся, увидев перед собой темные глаза и пылающую метку на лбу Императора Ло. Сюя больше нет, но... сжав губы, заклинатель собрал в руке все силы и направил удар сконцентрированной энергии в грудь этому отродью. Укус комара для потомка Священного демона, но... - За... Цанцюн... – пробормотал Шэнь Цинцю, чувствуя, как его отпустили и он падает... на гору подушек. Перед глазами была знакомая шелковая вышивка. - Бинхэ? Юань пытался повернуть голову и привстать, но тяжелая слабость не давала даже шевельнуться. Темная тень скользнула рядом, теплая рука скользнула по запястью. Шэнь Цинцю судорожно схватил тонкие пальцы. - Бинхэ... ты... не пострадал? Прости... - Учитель... это ученик виноват... - Ты... точно? Тебе нужно показаться... лекарю. Юань понимал, что сам не может проверить состояние мальчика. Да, он наполовину Священный демон, а сам он слаб, но расползшиеся в лохмотья одеяния на груди ученика не утешали. Если он даже несильно его ранил... Шэнь Цинцю в беспокойстве и смущении чуть закусил губу. - С этим учеником все в порядке... он – наполовину Священной демон... горстка инь может повредить разве что его одежду, - Бинхэ проследил за обеспокоенным взглядом учителя. - Прости... я обещал больше не... – Юань отвел взгляд. - Этот... ученик... обещал верить учителю... По запястью потекла демонская ци, наполняя меридианы – и словно царапая их жестким скребком. Юань инстинктивно дернул руку, стараясь избежать неприятных ощущений, но Бинхэ лишь крепче вцепился в его запястье, и прижал безвольную ладонь к щеке. - Учитель... так беспокоится... так добр ко мне... - Глупый ребенок, - пробормотал Шэнь Цинцю, утыкаясь носом в подушку. Юань не хотел видеть, как двадцати... двадцатипятилетний владыка демонов опять рыдает, как пятилетняя малышка. Если бы речь шла о реальности, можно было бы немного порадоваться – столько лет зажимающий в себе горе мальчик наконец решил его выплеснуть, и, к счастью, не отрывая головы всем подряд. Или как минимум начиная с виновников. В новелле или дораме подобная истеричная слезогонка с пустого места смотрелась бы по-идиотски. Не то что скромная слезинка в сильном моменте, когда сам читатель или зритель готов рыдать – а совсем неэстетичные слезы и сопли в три ручья. Юань искренне понадеялся, что эту хрень вырежут, как, наверное, вырезаны все посещения уборной, купания и прочие... хм, не обязательные для сюжета действия. К счастью, пару раз всхлипнув, потыкавшись щекой и лбом в ладонь и выпросив привычного взлохмачивания вихров, как требующий поглаживания котенок или щенок, Бинхэ успокоился и пристроился рядом, свернувшись клубочком. Благо размеры ложа были сравнимы чуть ли не с футбольным полем... - Учитель... – разомлевший от поглаживаний юноша мягко вынырнул из-под ладони, сверкнув глазами. - М? – Юань очередной раз запихал смущение куда подальше. Чем он тут занимается? Взрослый мужик. Бывший владыка пика Цинцзин. Гладит по голове взрослого парня. Нынешнего повелителя демонов. Как какого-то щеночка. Стыдоба. Позорище. Но лучше гладить, чем он пойдет отрывать головы, верно? Небеса... когда ж мальчик обзаведется, наконец, гаремом с сотней сестричек, и он, старый лис, займется исключительно политикой, предоставив поглаживание и все остальное юным девам? Впрочем, было понятно и логично, что если озлобленный, выбравшийся из Бездны оригинальный главный герой, уже, вообще-то, если Юаню не изменяет память, потерявший невинность с девой Цинь, легко воспользовался Ша Хуалин, ее безумной влюбленностью и статусом для старта в Царстве демонов, а заодно и снял напряжение отличным развратным па-па-па, то его Бинхэ, еще... о каком па-па-па с девой Цинь могла идти речь, если ее сестру только что сожрало водное чудище, сам "Неисцелимый" достался не ей, а главному злодею по его же дурости, и гуй знает сколько "глав" назад, и сам сюжет пошел лесом с появлением Мобэй-цзюня? Да и ни с Инъин, ни с девой Лю сложиться как-то не успело. Лю Цингэ остался жив, и дева Лю с несчастным Бинхэ даже друг друга первыми невинными детскими поцелуями не утешили... Что-то Юань явно упустил. Продолжить мысль он не успел. Бинхэ, опять подластившись под ладонь и пожмурившись от ласки, словно бы нехотя открыл глаза, взгляд которых стал серьезным. Он привстал на локтях. - Учитель... вы... не подозревали, что я буду шпионить на демонов, после появления Старейшины Мэнмо. Вы... вы же знали, что я наполовину Священный демон, уже в Шуанху. "Твою ж..." Система никогда не мешала Юаню читерить и пользоваться знаниями оригинального романа. Вот только сейчас провалами в памяти не отбрехаешься... А голова и так еле варит! - Почему ты... так решил? – как можно спокойнее спросил Юань, собираясь потянуть время и, если повезет, перевести разговор на что-то еще. Бинхэ мягко взял его ладонь в свои. - В Шуанху вы сказали тому демону странное – чтобы он ударил меня. Не... взял мою кожу, вместо вас или Инъин, а ударил. Он был слабым демоном, уже истратившим почти всю силу тела жертвы, и... его удар не повредил бы мне, но он мог вызвать всплеск моей демонской ци, даже несмотря на вервие, достаточный, чтобы оглушить его, так? Вы... вы дали мне новые руководства, сказав, что мое тело... отличается. И при нападении на Цанцюн... вы вызвали меня, потому что знали – я единственный в школе, кому не повредит яд Старейшины демонов. Я же наполовину демон... И когда старейшина Мэнмо заинтересовался мной... вы сделали вид, что ничего не поняли и не заметили. Вы позволили мне учиться у него. И позволили... остаться у вас. Сказали, что демоны – не все плохие, как люди – не все хорошие. Поддержали меня... хотя я тогда опять этого не понял. Шэнь Цинцю тихо вздохнул. - Только не допытывайся, почему я это сделал. Я и сам не знаю. - Вы... не помните? Значит... вы знали еще раньше? Когда я только пришел на Цанцюн? То есть... я... я опять не понял... я думал, вы... вы строги со мной, по сравнению с другими, потому что я бесполезный и никчемный... но если вы знали, что я демон... они же много сильнее людей... вы просто оценивали меня по силам демона... "Да что ж ты делаешь, главный герой, твою ж..?! Оправдываешь главного злодея?! Да он же издевался над тобой, убить хотел! Система, что это за бред?! Ну и что я должен ему на это сказать?!" Юань кое-как собрал в кучку остатки самообладания. - Бинхэ, я не помню. Я не знаю, как и когда я понял. Просто принял как данность. Думал – как вспомню, так и решу. - Кх-кх... и хорошо, пожалуй, что не вспомнил, - на углу кровати материализовался синий туман Мэнмо. Юань отвел глаза в сторону. То, как оригинальный Шэнь Цинцю издевался над мальчиком... гребанный стыд. Так, погодите... - Старейшина... сумел заглянуть в мои воспоминания? - Кхм... в то, что от них осталось. "Что если это... выход? А то главный герой из меня какого-то святого небожителя делает! Доверие доверием, но если он так меня и дальше оправдывать будет... перебор!" - Вы можете показать их мне... и Бинхэ? - Мочь-то могу... но... – старый демон с сомнением посмотрел на заклинателя. Шэнь Цинцю чуть пожал плечами. - Любопытство этого мальчика не знает пределов. Боюсь, вскоре он все равно покопается в моих воспоминаниях. Бинхэ смущенно покраснел, но по его отведенному взгляду было понятно – еще как покопается, как только успокоится после прошлого "эксперимента". Что поделать – у нищего мальчишки да воспитанного демоном кошмаров с уважением личных границ все плохо. Вот, уже его ложе оккупировал, как свое. Ни стыда, ни совести. Экстра 2.14-23 В Царстве демонов (Шэнь Цинцю, Мэнмо, Бинхэ – "Немного обоснуя для главного злодея") * * * ...Гладкий тонкий фарфор коснулся губ. Шэнь Цинцю медленно вдохнул... ...Молодая трава после дождя, чуть луговых цветов, лепестки яблонь, облетающих от дуновения весеннего ветра... Целый мир, прекрасный и гармоничный, вмещался в простой небольшой пиале чая. Целый мир умещался в руке. Целый мир держала его рука... "...ученик приветствует учителя." Его словно разбудили, оторвав от чарующего сна. Шэнь Цинцю недовольно взглянул на помешавшего ему наглеца. Все его ученики отлично знали, когда не стоит дергать учителя... ...Новенький, которого захотела заскучавшая крошка Инъин. Еще не знает. Маленькой нужна компания. Маленькой нужно учиться заботиться о младших. Нежность к крошке смыло волной усталости, опять обрушившейся на ровно удерживаемые плечи. Теперь ему предстоит возиться с этим грязным, невоспитанным помойным щенком, не знающим даже основ благопристойного поведения. И зачем он опять поддался ее непосредственному очарованию? ...Да мне нет дела до твоего имени! Это настолько срочное и важное знание вернет мне несколько минут тишины и покоя, что ты только что уничтожил?! Дрянной мальчишка! Шэнь Цинцю встал из-за стола – дарующий такое глубокое спокойствие и отдохновение измученной душе чай был безнадежно испорчен, потерял вкус и аромат. Оставалось только пойти прогуляться, урвав несколько минут отдыха от ночного сна: послушать шелест листвы, провести рукой по замшелым камням, полюбоваться на окружающие пики туманные облака, ища в них хвост и усы дракона... Может быть, этот прекрасный мир сегодня будет щедр и одарит его малой толикой покоя... ...Мальчишка поднял на него темные, такие знакомые глаза. И улыбка... Откуда он все же знает этого малыша? Через пару шагов и пару биений сердца понимание поразило ударом молнии. Перехватило дыхание. "Его улыбка. Его глаза". Пиала с чаем выскользнула из внезапно ослабевшей руки, но Шэнь Цинцю не сделал и малейшего движения, чтобы подхватить или подобрать ее. Прочь, прочь! Ноги стали как ватные. Шэнь Цинцю инстинктивно собрал все силы и волю, подчиняя перестающее слушаться тело, заставляя себя вдохнуть, выравнивая дыхание, выходя... За порогом он замер. Тело окончательно перестало подчиняться. Светлое небо было готово рухнуть на него. Шум бамбуковых листьев так оглушил, что он не с первого раза расслышал вопрос ученика. Мин Фань обеспокоенно смотрел на побелевшего как полотно учителя. "Пусть остается в доме. Ничего не трогает. Вообще не шевелится... до моего возвращения". "Да, учитель". * * * ...Он судорожно рылся на дальней книжной полке, не обращая внимания, что книги и дорогие статуэтки летят на пол. Наконец заклинатель извлек старую, грязную и потрепанную тонкую книжку. Стараясь идти ровно, он покинул Бамбуковую хижину, у которой уже ждал Мин Фань. Шэнь Цинцю сунул ему в руки жалкое, изорванное и многократно подклеенное подобие брошюры: - Отдашь новенькому. Пусть занимается по нему, пока не научится обращаться с книгами. Мальчишка понимающе кивнул – грязный оборвыш и книги, небось, никогда в руках не держал. Эту – не жалко. ...Шэнь Цинцю, изящно заложив руку за спину, неспешно направился в сторону покрывавшего склоны бамбукового леса, отгоняя от себя мысль, что просто бежит... * * * Шэнь Юань смотрел воспоминания глазами оригинального персонажа, краем сознания осознавая, что не только видит как он, но и ощущает, как он. Все чувства и эмоции, лишь чуть размытые за давностью воспоминаний. Рядом, словно соседи по кинотеатру, ощущались Бинхэ и Мэнмо. За закрытыми веками мелькнула ассоциативная картина теплого, клонящегося к вечеру весеннего дня, порожденная тонким ароматам чая. Промелькнуло раздражение смертельно уставшего человека, лишенного даже минутного покоя. Юань мог это понять – со старшим братом бесполезно было разговаривать, пока он не выкурит свою сигарету. Со средним – пока он не выпьет свою чашку кофе. От накатившего страха Юань чуть не задохнулся вместе с оригинальным персонажем. Сквозь цепенящий ужас не прорывались сформулированные мысли, но Юань знал, что Шэнь Цинцю ищет свое старое руководство по совершенствованию. В оригинальном романе Мин Фань неправильно объяснил Бинхэ основы совершенствования, чтобы грязный оборвыш ничего не достиг и был выкинут с Цинцзин, не оставшись стоять рядом с утонченными благородными господами. Шэнь Цинцю всего лишь смотрел на это сквозь пальцы. Юаня и тогда смутило несоответствие – Самолет как-то странно "оправдывал" злодея. Просто... оставил очередную сюжетную дыру? Мысли спутались, Юань продолжал задыхаться от ужаса. Руководство... неправильное руководство... чуть не убившее самосовершенствование Бинхэ накорню. Чуть не убившее его самого. Этого он ему никогда не простит... Он будет висеть, подвешенный за пояс на цепях, без рук и ног, хрипеть от боли, а Бинхэ – смотреть на него своими темными глазами и улыбаться, потому что сумел отплатить за все издевательства и унижения... Юань был готов взвыть, но из горла вырвался лишь судорожный всхлип. Его встряхнули. - Учитель... Юань с ужасом распахнул глаза. Темные глаза. Ярко сияющая метка. Он судорожно дернулся – и оказался в теплых объятьях. - Учитель... это не я... я никогда с вами такое не сделаю... пожалуйста... даже если я демон... Юань кивнул и попытался отстраниться. Наконец, ученик выпустил его из объятий – похоже, напуганный больше, чем он сам. - Учитель... вы же сами сказали, что демоны не обязательно злые. Почему вы считаете, что я... я сделаю с вами все это? - Не ты, - раздался кряхтящий голос из угла. – Тяньлан-цзюнь. Экстра 2.14-24 В Царстве демонов (Шэнь Цинцю, Мэнмо, Бинхэ) * * * - Тяньлан-цзюнь? Мой... отец? Но он же... погиб? Заклинатели запечатали его под горой Байлу, кажется... Хоть Бинхэ и был гением, но в соответствии с приоритетами романа больше уделял внимания "крутости" и нужным для интриг вещам, чем истории, покрытой пылью... то есть той, которую Самолет не хотел развивать, оставляя болтаться очередной сюжетной дырой. - Тяньлан-цзюнь, действительно, погиб... - прокряхтел Мэнмо. - Учитель считает, что я... я буду мстить за отца? Но это совсем не так! Я... я даже не знал его! Он мне никто! - Какой-то бред, - пробормотал Юань. – Совершеннейший бред. Бинхэ... наверное, мои воспоминания слишком сильно пострадали и смешались с кошмарами. Я... я завидовал тебе... ты вовремя начал совершенствоваться... я даже дал неправильное руководство, чтобы ты не достиг успехов... - Неправильное? – крякнул Мэнмо. – Я подсмотрел воспоминания мальчишки. Никогда не видел ничего подобного. Но, если подумать... человек со светлой ци, да, не смог бы добиться с ним успехов, а вот демон... Как проверка мальчика – это было очень хитро. Не будь печати, скрывшей его силы – его демонская сущность и успехи в управлении инь вскоре стали бы очевидны. Или же полный провал в совершенствовании. Вот только ты упустил одно, заклинатель: мальчишка почти не умел читать, и попросил объяснить ему сестрицу. А глупышка ничего не поняла в твоей книге, и вместо этого просто пересказала свое руководство. - То есть... Бинхэ ничего не изобретал... и заложил нормальную основу для заклинателя... а потом выучился чтению, и у него перестало получаться... - Хм, ну какую-то базу для понимания демонского совершенствования он и с этого руководства заложил. Конечно, потом пришлось объяснять... - Учитель... то есть... это... в кошмарах... это был не я? То есть... вы путали меня с Тяньлан-цзюнем? Юань спрятал лицо в руках и сдавил холодными пальцами виски, понимая, что голова сейчас взорвется. Какого хрена?! Шэнь Цинцю никогда не пересекался с отцом Бинхэ, вроде как просидев, то ли как трус, то ли как слабый заклинатель, на пике Цинцзин, а в атаке принимал участие Юэ Цинъюань со своим знаменитым Сюаньсу... Бинхэ снова стиснул его в объятьях. Мэнмо покачал головой. - Твой учитель готов нести всякую глупую чушь про зависть к малолетке, лишь бы не признавать свой страх перед Священным демоном. На минутку забывая, что сотня сильнейших заклинателей четырех сильнейших школ еле-еле справились с ним, одним-единственным. - Тяньлан-цзюнь... он... сделал с вами что-то плохое? - Бинхэ, прекрати. - "Прекрати доламывать этот сюжет!" - Я не принимал участие в... запечатывании Тяньлан-цзюня. Я был слабым юнцом, меня никто бы не взял на битву. Не вовремя встрявшая Система с "заполните сюжетные дыры" была немилосердно отправлена в ближайшую стену на первой космической. С Юаня хватит этих бредовых откровений! Мэнмо покачал головой. - Довольно ворошить прошлое. Забыл так забыл, твой разум же целее, нечего и вспоминать. И ты, малец, коли хочешь сохранить рассудок учителя, больше не лезь и не напоминай. - Но... Слабый голубоватый туман окутал заклинателя, и он обмяк в руках Бинхэ. Юноша нахмурился, бросив резкий взгляд на старого демона. - И не смотри на меня так, для вас же стараюсь, - проворчал Мэнмо. – Проснется через пару часов и не вспомнит, что с ним последнее время было – останется не более, чем неясный ускользающий сон. И, это... смени одеяния с черных, и скрой свою метку, а то этот бедняга так и будет все время шарахаться от твоего вида. И в его снах, как прежде, оставайся ребенком. И... лучше зови его "наставником", а не учителем. Бинхэ бросил еще один резкий взгляд на старого демона, но кивнул. Хоть каплю походить на того мерзавца, что был во снах учителя, он не хотел. Неужели его отец был таким? Если да – то он, пожалуй, счастлив, что отца нет в живых. Такого отца... Было грустно. Да, в детстве он фантазировал о том, каким был его возможный отец. Наверное, какой-нибудь знатный молодой господин, "осчастлививший" куртизанку, и той ничего не оставалось, как попытаться сохранить жизнь ребенку, пустив его по реке на волю судьбы. Обычная несчастная судьба подобных детей. Последнее время он примирился с тем, что его отцом был демон. Что он был таким мерзавцем... принять было трудно. Но... ему повезло с мамой. Приемной мамой. Она была немолода и, по мнению прочих людей, некрасива. Но для него она была лучшей женщиной на свете. Самой красивой. Самой доброй. Небеса слишком рано отняли ее... но, если задуматься... если бы не ее смерть – он не пришел бы на Цанцюн. Он бы не встретил Учителя. Бинхэ нежно прижал к себе спящего. Такого... чистого, прекрасного, хрупкого. Его никто не понимал. Считали холодным, лживым, клеветали... Бинхэ и сам столько раз ошибался! Истинный небесный нефрит считали грязной галькой... Бинхэ дал себе слово, что никому больше не позволит... Осторожно он положил спящего Учителя на подушки и заботливо укрыл одеялом, и нескромно любовался тонким, точеным бледным лицом с небрежно рассыпавшимися прядями волос. Он не будет считать своим отцом этого мерзкого Тяньлан-цзюня. Ни за что и никогда. Учитель – его "второй отец", сделал для него больше, чем сделали бы сто отцов! И его он будет слушаться, почитать, защищать. Как настоящей мамой навсегда останется бедная прачка, воспитавшая его. Бинхэ не знал, кто его мать. Учитель довольно уверенно говорил о Тяньлан-цзюне как его отце, а вот насчет матери не рассказывал ничего. Бинхэ однажды мельком слышал от учеников Цюндин, как-то хваставшихся и прославлявших своего главу, что про планы повелителя демонов заклинателям сообщила старшая ученица Дворца Хуаньхуа, Су Сиянь, соблазненная им. Она... зачала от него ребенка? Говорили, что, узнав, что он демон и собирается похитить сокровища школ, она сбежала от него к главе Дворца, раскрыла его планы, а после утопилась, на выдержав стыда. Его мать – Су Сиянь? Или же Тяньлан-цзюнь, под видом человека тайно бродивший по землям людей, верно, похотливый, как все демоны – на Цзючжун-цзюня Бинхэ уже довелось полюбоваться – соблазнил еще кого-то? Впрочем, если он пришел в земли людей ради сокровищ заклинателей – зачем ему человеческие женщины, если у него, наверно, был полный гарем развратных демониц? Он пришел ради сокровищ, и должен был узнать, какие сокровища, где хранятся, как их добыть... ради этого он сблизился со старшей ученицей Хуаньхуа. Если в кошмарах Учителя было лицо демона... Бинхэ не мог не признать, что Тяньлан-цзюнь был красив, и мог очаровать деву. И старших учениц других школ – например, Тяньи... одна из них, как и Су Сиянь, могла оказаться его настоящей матерью. Просто в скандале обнародовалось лишь одно имя. Даже... ох... даже Ци Цинци... как старшая ученица Сяньшу, в теории, могла угодить в западню демона?! От мысли, что мерзкий демон мог протянуть грязные руки к тете Ци, Бинхэ передернуло. Впрочем, нет. Зная характер тети Ци, он мог поручиться, что демон остался бы без рук и... прочих частей тела. Тогда... От внезапной мысли перехватило дыхание. Повелителю демонов нужна была информация о сокровищах заклинателей. Он собирался получить ее от старших учеников. Су Сиянь была старшей ученицей Хуаньхуа. А старшим учеником главного пика, хранившим всю информацию, все отчеты с прочих пиков, в то время был Юэ Цинъюань! Демон решил... нет, не соблазнить, пфф, но сблизиться, подружиться со старшим учеником Юэ... но... глава Юэ же со времен ученичества дружил с Учителем! А Учитель... он же лучше всех в Цанцюн разбирается в демонах! Тяньлан-цзюнь не смог его обмануть человеческой личиной, и... старший ученик Цинцзин стал его пленником? Значит, его кошмар, где он отказывается писать письмо Юэ Цинъюаню... Бинхэ понял, что его трясет. В Шуанху Учитель как-то смог обрушить целую балку, будучи связанным вервием бессмертных. В кошмаре он смог, связанный, призвать свой меч... Бинхэ вспомнил, как в кошмаре мерзкое отродье с его лицом наступило на тонкую руку Учителя, и судорожно схватил ладонь лежащего рядом с ним, словно пытаясь убедиться, что она цела. Он боялся даже думать, что демон делал с пленником. Госпожа дворца говорила, что у заклинателя многочисленные травмы... Он вспомнил приставленный к горлу обнаженный клинок Сюя... И после этого – Учитель не убил прямого отпрыска этого отродья? Да, обзывал ублюдком, "смешанной кровью", зверенышем... и... и все? Но... он и шибо Лю называл не слишком мягко, пока тот буянил до возвращения из пещер Линси. - Учитель... вас больше никто не посмеет обидеть. Бинхэ устало свернулся калачиком рядом, не выпустив тонкую худую ладонь. - Этот Бинхэ обещает.