Система помнит, кто здесь главный злодей?

Шэнь Цинцю только-только начал раскладывать сваленные на бывший (судя по круглому бронзовому зеркалу) туалетный столик книги и свитки, как почувствовал легкие шаги. Бинхэ, по-видимому, вернулся из купальни – вместо привычных темных одежд на нем была пара чуть великоватых светлых халатов из мягкой плотной ткани, влажные волосы, собранные в совсем простой низкий хвост, казались прилизанными и блестели от масла. Заметив учителя, он склонился в вежливом – и, пожалуй, слишком официальном поклоне. Юань еле заметно вздрогнул – кажется, остро реагировать на все, что хоть немного отклонялось от привычного, подозревая очередной кошмар, стало дурной привычкой. Он медленно вдохнул и выдохнул, успокаиваясь, и глубоко в душе немного порадовался, что утратил силы могучего заклинателя – с такими расшатанными нервами он бы уже раз сто хватил искажение ци. Спасибо, на Лю Цингэ в таком состоянии он уже полюбовался... да и Му Цинфана с его волшебными руками и снадобьями рядом не было. - Этот ученик приносит свои извинения за недостойное поведение, - тем временем тихо произнес Ло Бинхэ. - Этот ученик слишком волнуется о пустяковых вещах, - проворчал Шэнь Цинцю, окончательно оторвавшись от разбора книг и внимательно вглядываясь в Бинхэ. Что-то по-прежнему беспокоило. А, да... мальчик вернулся из купальни, и все еще немного смущался, при этом щеки были бледны. Слишком бледны. - Бинхэ, ты... здоров? - Да, - юноша, наконец, поднял голову и распрямился. – Почему наставник... спрашивает? Он... беспокоится об этом ученике? - Ты обедал? Ты... очень бледен. И... где твоя демоническая метка? - А, это! – Бинхэ смущенно улыбнулся, коснувшись лба и подходя ближе. Юань с трудом заставил себя удержаться на месте. Почему мальчик удивляется его беспокойству о нем? Его же недавно отравили! Опять... Император Ло? – Госпожа У Лу учит меня скрывать мою демоническую сущность, и я тренируюсь, когда выдается свободная минутка. Этот ученик подумал... если учитель хочет, чтобы я обрел новый меч на Ваньцзянь, то, вероятно, мне стоит вернуться на Цанцюн как ученику Цинцзин, а не повелителю демонов. - Ты прав. Если мир заклинателей узнает, что ученик Цанцюн, который участвовал в Состязаниях Собрания – демон, в случившемся в ущелье обвинят именно Цанцюн. Конечно, рано или поздно это все равно случится – но к тому времени, полагаю, мы уже успеем подготовиться должным образом. - Я открою свою сущность только самим мечам. Шэнь Цинцю согласно кивнул. Система блямкнула насчет новой миссии, связанной с получением меча Бинхэ. Юань принял ее почти не глядя – баллы последнее время болтались где-то на уровне плинтуса, а все заработанное уходило на поддержание здоровья. Точнее, на поддержание жизни. Юань, конечно, опасался оправлять Бинхэ на Цанцюн – мало ли как вывернет сюжет, но... Во-первых, Бинхэ все же оставался главным героем. Учитывая, как гениально он морочил всем голову в оригинальном романе, Юань надеялся, что его пока-не-потемневший мальчик обладает уже хотя бы толикой сих умений, и не провалится. Тем более, что на Цанцюн были ИнъИн и Лю Минъян, которые не соблазнились бы каким-то совсем-не-страдающим повелителем демонов. А вот прекрасным молодым заклинателем... Во-вторых, одно соображение заставляло поторопиться и рискнуть. В этом сюжете Бинхэ остался без своей крутейшей вундервафли, мало того – вообще без приличного меча. И Юань подозревал, что, по законам жанра, в ближайшее время главный герой может, если с Синьмо не получилось, вытащить еще какой-нибудь древний свихнутый демонический меч. Найти в сокровищнице. Внезапно получить от госпожи У Лу, как от девы озера. Забрать трофеем от очередного мятежного демона... да мало ли как! Факт, что у крутого героя должен быть крутой меч, и точка. В отличие от известного ему Синьмо с его "спецэффектами", другие мечи были ему не знакомы, и это напрягало. Оставалось надеяться, что на Ваньцзянь удастся получить хотя бы более-менее адекватный меч, по сравнению с Синьмо. Зная Сюя – он бы в соседях такое долбанутое оружие, как Синьмо, не потерпел. Так что, чем раньше Бинхэ попробует найти нужное на Ваньцзянь – тем лучше. - Ты вернешься и сообщишь в школе, что твой учитель погиб в Бездне. Как мы говорили ранее, тебя не смогут уличить во лжи – Шэнь Цинцю действительно там умер. Покинул тело. Что до тебя... - Наставник, вы... не хотите вернуться туда со мной? - Зачем? - Может быть, шишу Му мог бы вам помочь... Шэнь Цинцю отмахнулся. - Этот старик больше не праведный светлый заклинатель, и не сможет воглавлять пик. Золотое ядро погасло, и это не восстановить. Какой смысл заклинателям Цанцюн теперь помогать этому калеке? - Но вы... вы пострадали, спасая учеников в ущелье. Спасая меня. Неужели они... - Забудь. "Да все на Цанцюн вздохнут с облегчением, что избавились от этой сволочи Шэнь Цинцю! К чему омрачать их радость?" – подумал Юань, вспомнив оригинального персонажа. Юаню пришла в голову и другая мысль – неплохо бы изменить свою внешность. А заодно и побеспокоиться о резервном теле. Нет, соглашаться на предложение госпожи дворца занять чужое тело он не собирался. А вот вырастить запасное... или придумать кое-что еще... но для этого нужен был Шан Цинхуа. То есть братец Самолет. - Когда будешь на Цанцюн, передашь письмо Шан Цинхуа и дождешься ответа. Дальше постарайся обрести меч и отпроситься в странствующие заклинатели. Полагаю, Мин Фань посодействует тебе в этом, чтобы избавиться от возможного соперника и претендента за пост главы пика. Да, и еще... передашь главе школы мое пожелание, чтобы он постарался вернуть на Цинцзин моих соучеников как наставников, хотя бы временно, пока Мин Фань не наберется опыта. Со мной... почти никто не мог ужиться, и на пике мало как учеников, так и старейшин-наставников. Уже вскоре это может привести к тому, что техники и знания пика деградируют и будут утрачены. А вот достаточное количество порождает качество... - Учитель... вы... не думали вернуться? - Хватит, Бинхэ! Это больше не обсуждается. У этого мастера не просто низкий уровень совершенствования – его теперь совсем нет! Чему я могу научить моих учеников!? К тому же – от темных практик до демонических один шаг, а в сознании обывателей и не слишком сведущих это вообще одно и то же. Мое присутствие в Цанцюн ляжет пятном на школу, а после случившегося на Собрании Цанцюн вообще могут обвинить в союзе с демонами! - Но ведь опасных чудовищ в ущелье привел Мобэй-цзюнь. - Которого видели только ты и я. - Кажется, еще глава Аньдин... "Ага, так Шан Цинхуа и сдаст своего повелителя..." - Глава Шан был почти сразу отброшен демонической ци и потерял сознание. Вряд ли он толком успел разобрать, что его отбросило. И кто. Он же глава Аньдин, а не глава Байчжань! Мы с тобой – единственные свидетели появления Мобэй-цзюня. Ты – полудемон, я – потерявший совершенствование и практически темный заклинатель. Кто нам поверит на слово? А сам владыка Севера брать ответственность (за теракт – чуть не добавил Юань) пока не собирается. Бинхэ согласно кивнул, задумчиво опустил голову и сделал шаг к Шэнь Цинцю. Юань инстинктивно отшатнулся; ощутив под коленкой край бамбукового плетеного кресла, он инстинктивно сел, и понял, как же он замотался за этот день. Или вечер. Поди разбери в этом подземелье... - Учитель... вы сказали, что я... всегда могу прийти и спросить, - то ли смущенно, то ли жалобно проговорил Бинхэ. - Верно. - Учитель... вы... считаете меня грязным? "Небеса, что опять в голове этого ребенка?" - Этому старику показалось, что ты только что из купальни. Этот старик ошибся? – проворчал Шэнь Цинцю. - Вы... понимаете, о чем я, учитель. Я... полудемон... значит, по своей сути развратный и похотливый. Я... веду себя с вами непристойно. - С чего ты так решил? - Вы... вам теперь неприятно находиться рядом со мной. Шэнь Цинцю вопросительно приподнял бровь. - Вы... отходите от меня. Раньше... вы... Юноша выглядел очень... несчастным. Юань чуть не закатил глаза. - Бинхэ, вместо того, чтобы принимать на свой счет и раздувать из мухи слона... учись Обращать. Внимание. На. Факты. - Учитель? - Этот ученик забыл, что как светлый заклинатель уже сформировал золотое ядро и обладает немалыми духовными силами? Этот ученик забыл, что меридианы этого старика сейчас наполнены не светлой духовной энергией, а инь? Бинхэ, ты скрыл свою демоническую сущность и вовсю светишь светлой энергией ян, словно тысяча свечей; мои же духовные каналы что решето – такое количество ян просто выталкивает из них остатки инь. Этот старик сейчас просто не способен с тобой обниматься, если не хочет лишить свое тело последних сил! - Ой... простите, учитель! – Бинхэ шлепнулся на колени. – Этот ученик не хотел причинить вам вред! - Пф... встань немедленно. Кажется, мы об этом уже говорили... Бинхэ вместо этого вернул свой баланс энергий – то есть перестал светиться солнечным вороном – и ткнулся лбом в колено Юаню. А потом просто обхватил его ноги. - Учитель... я ничего не могу с собой поделать... я хочу вас касаться... это совсем... непристойно... этот ученик заслуживает наказания... Юань вздохнул и мягко провел пальцами по непривычно гладким волосам. - Наказание определяется тяжестью проступка или преступления, а тяжесть определяется намерениями и обстоятельствами. Правила ориентируются на правильный порядок вещей. Для человека он в том, чтобы жить с удовлетворенными жизненными потребностями: дышать, сытно питаться и утолять жажду, получать и дарить заботу, ласку и уважение... Можно ли упрекать умирающего от голода человека, если он подберет хлеб с земли и будет есть не за столом, соблюдая правила этикета? Или умирающего от жажды, если он будет черпать воду ладонью и не прикрываться рукавом? Раненых раздевают, чтобы обработать и перевязать раны – можно ли это считать непристойным? Вот только... для таких исключений есть причины очевидные и понятные окружающим, а есть те, что не видны взгляду и неясны. Очевидны голод или рана от меча – но насколько очевидны окружающим душевный голод и душевные раны? Если неочевидны, то люди предполагают, что порядок вещей правилен, нормален. При правильном порядке вещей ребенок получает ласку и объятия от родителей, взрослые же утешаются в объятиях супругов на брачном ложе, иное же – нарушает порядок и преступно. Но... ты был сиротой и не получил положенной тебе ласки. Ты – словно оголодавший, готовый подбирать хлеб с земли. Как это объяснить окружающим? Боюсь – никак, только скрыть, чтобы не смущать их, - Юань нежно гладил Бинхэ по голове. – Этот старик не будет упрекать тебя. Не будет отказывать в ласке. Он не считает тебя развратным. Просто несчастливо обделенным. Но этот старик надеется, что голодный утолит свой первый голод, накопит сил и вернется к нормальной жизни, к правильному порядку вещей. - Учитель... мне больше никто не нужен... - Не говори так. Не уподобляйся старику, караулящему пень*. Семечко сосны не выбирает, где упасть – на ровном плодородном поле или на каменном скальном уступе, не выбирает, какой ей придется вырасти. Сосна не властна над ураганом, наводнением или засухой. Человек не выбирает, у каких родителей родиться, не властен над внезапными несчастьями. Но человек – не сосна, намертво приросшая корнями к земле. Человек может попытаться изменить обстоятельства. Человек может попытаться измениться. Этот мастер уже говорил, Бинхэ: тебе следует избегать крайностей. У тебя не было друзей среди учеников, потому что молодые благородные господа презирали нищего мальчишку. Ты стал повелителем демонов, и теперь многие будут искать твоей дружбы, но мало кто – дружбы искренней. И то, и другое может привести к разочарованию, но это лишь крайности, из-за которых ты можешь упустить шанс найти настоящих друзей. Ты пережил много потерь, и потому цепляешься за этого старика; но разве, кроме него, ты не встретил старейшину Мэнмо? Госпожу У Лу? Ты встретишь и других старших, наставников – впитывая от них опыт и знания, ты расширишь свой кругозор, а не уподобишься лошади в шорах. Ты пока стесняешься девушек, но если не начнешь общаться с ними – уважительно и целомудренно – никогда не найдешь ту или тех, что всем сердцем полюбишь, с кем тебя свяжет красная нить. Иметь значимых старших, друзей, возлюбленную супругу – это полноценная жизнь человека, такая же, как иметь уютный дом и вкусную сытную пищу. Кто в здравом уме не захочет строить ее, а питаться отбросами? - А вы, учитель? У вас есть... друзья? Возлюбленная? Юань чуть улыбнулся. - Как видишь, жизнь этого мастера резко переменилась, и к прошлому возврата нет. Но, не сомневайся, этот мастер создаст себе полноценную жизнь. * * * ---- * Известная китайская идиома, исходящая из притчи: некий крестьянин увидел, как заяц с размаху налетел на пень и умер. Он подобрал тушку и стал караулить пень, рассчитывая, что о пень опять убьется заяц.