Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Лицо Учителя не было скрыто веером, и Бинхэ заметил тень улыбки на его губах – такой, что всем неприятностям стоило бы подхватить полы ханьфу и ретироваться как можно скорее, пока еще не поздно. Это... восхищало. Учитель никогда не сдавался. Что бы ни происходило, он оставался спокоен, рассудителен и уверен в себе. Его жизнь... буквально рухнула, и все же он улыбается и собирается идти вперед, строить новую жизнь. По сравнению с тем, что случилось с Учителем... может ли Бинхэ жаловаться? Все беды – до печенок доставшая Ша Хуалин, дела свалившегося на него Царства, потерянная школа, в которую предстояло вернуться и смотреть в глаза бывшим соученикам, скрывая свою сущность – все показалось такой не стоящей мелочью. – Я буду таким же сильным, как Вы, Учитель. – О чем ты? – тихий голос с внимательными интонациями завораживал. – Ты много сильнее этого искалеченного старика, и вскоре, вероятно, превзойдешь по силе всех в обоих Царствах. – Вы потеряли все... из-за меня. И не сдаетесь. Я же... я хочу все бросить. Вернуться в Цанцюн. Чтобы все было, как прежде. Чтобы вы вернулись в Цанцюн... чтобы вы опять жили в Бамбуковой хижине и обучали меня... я... я скрою свою демонскую сущность... Бинхэ вздохнул. – Я понимаю, что это неразумно. И невозможно. Я... я слабый. – Нет, Бинхэ. Ты не слабый. Бояться, опасаться неизвестного, перемен заложено в нас природой. Это тактика и стратегия для выживания. Твои чувства естественны. Этот мастер тоже много думал – "а может быть". Может, ему позволят остаться в почетной должности прежнего владыки пика в счет прежних заслуг... но этот мастер решил, это то же, что добровольно лечь в могилу и гнить там живым трупом. Этот мастер еще не считает себя настолько старым, и не считает, что его жизнь подошла к концу. Если этот мастер уже не может и не сможет быть светлым заклинателем, это не значит, что он не сможет стать кем-то еще и воплотить свои мечты иначе. Так и ты. В жизни случается непоправимое. Твоя матушка умерла – ты ничего не мог с этим поделать, и не нужно себя винить в том, что это произошло. Век людей в Царстве Смертных короток... иногда слишком короток. Но она была хорошей женщиной и оставила хорошего почтительного сына, который позаботится о ней и после смерти. Она заслужила счастливого посмертия и, возможно, нового счастливого перерождения. Твоя мечта о долгой счастливой жизни с ней уже не воплотится. Ты не сможешь ничего сделать со смертью матери. Но ты можешь позаботиться о ее посмертии. Так и с твоей жизнью. Ты не изменишь того, что твой отец был Священным демоном. Ты не изменишь того, что люди ненавидят демонов. Прошлое не изменить. Но можно изменить будущее. Обрести новые мечты и найти новые цели. Ты не слабый, Бинхэ. Ты лишь растерян от изменений, и это естественно. Ты осознаешь перемены, обдумаешь и приспособишься к ним. - Вы правы, Учитель... когда умерла мама, я думал, что все кончено. Никого и ничего не осталось. Но я пришел в Цанцюн. Вначале было сложно, и я вспоминал свою прошлую жизнь с мамой... но сейчас я понимаю, что был там счастлив. И хочу это вернуть... Сейчас тоже сложно. И я вспоминаю свою прошлую жизнь. Но... Учитель... сейчас мне намного легче. Тогда мне казалось, что я один. А сейчас... Вы... вы со мной. Поддерживаете и ободряете меня, хотя потеряли намного больше. Этому ученику стыдно за свою слабость. – Не стоит сравнивать. Люди не одинаковы, ситуации разные, разные времена... У каждого свои беды... не нужно измерений, мер и спроса. Не вини чрезмерно себя – но не вини чрезмерно и других. Не забывай прошлого, чтобы извлечь урок, но не живи прошлым, иначе оно пожрет твое настоящее и будущее. Не следует забывать и прощать – но не следует и менять свою жизнь на месть, менять мечты о будущем на тоску о прошлом. Не следует обесценивать свои беды – но не следует и преувеличивать их. Бинхэ, тебе тяжело. Ты потерял свои мечты, надежды, место, которое считал домом. Не стоит преуменьшать эти беды. Но не следует и преувеличивать их, считая, что все пропало. Даже мечты, которые, возможно, кажутся тебе сейчас неисполнимыми – кто знает, что будет завтра? Как трансформируются твои мечты? Думай... не о том, что ты хотел раньше. А о том, что ты хочешь сейчас. – Я... я хочу быть с вами, Учитель. Я с вами, и я... я счастлив. – Глупое дитя, - чуть улыбнулся Шэнь Цинцю, медленно провел пальцами по волосам Бинхэ и отвел взгляд, задумавшись. От легкого, почти невесомого движения Бинхэ словно накрыла огромная волна мягкого тепла и нежности, так, что перехватило дыхание. Этот мощный ласковый поток уносил холодный липкий страх, свернувшийся в груди, уносил тревоги и мысли, оставляя лишь ощущения. Прошлое исчезало в тенях, кажущиеся важными проблемы и заботы становились песчинками, сыпавшимися с пальцев. Мудрые пишут – дао невыразимо. Небо – бесконечно, море безбрежно. Для Бинхэ это были лишь заумные слова в книгах, пока... Учитель был прав, как всегда прав. Как тонущий вдохнул свежего воздуха, как умирающий от жажды глотнул чистой прохладной воды, как замерзшего согрела волна тепла от жаровни – так и Бинхэ сейчас чувствовал, что получил то, что ему было нужно для того, чтобы сказать – "я жив". "Я существую". "Я счастлив". И это был не просто краткий вдох, или глоток воды, или чуть тепла. Воздух был бесконечен, как небо, вода безгранична, как океан, тепло – огромным, как солнце. И прежние страхи и уловки... казались малы и смешны. Он был глуп. Он все не так понимал. Он хотел получить от Учителя... это. Тепло? Ласку? Внимание? Заслужить. Заработать. Превзойти Мин Фаня. Добиться, чтобы Учитель обратил на него внимание. Получить хоть толику... как угодно. Прикоснуться – словно от неловкости и случайно. Принять во снах облик ребенка – потому что десятилетнему ребенку можно же обнять Учителя, да? Стать сильным. Победить в состязаниях. Ведь только лучший достоин внимания, так? Как глупо... Неба хватит на всех. Океана хватит на всех. Солнца хватит на всех. Сын Неба приносил жертвы богам ради хорошего урожая и жаловал своих приближенных. Его мытари собирали последние гроши с крестьян... Небо над головами безгранично, дао бесконечно... Был ли Учитель самим Небесным Императором, родившимся среди смертных, или совершенномудрым, постигшим дао? Не имело значения. Имело значение лишь то безбрежное тепло, что он дарил остальным. И которое никто не замечал в своих мирских заботах, делах и ссорах. У Бинхэ была подвеска Гуанъинь – подарок матери, но ему никогда не приходило в голову обращаться к ней. Даже высшее божество, бодхисатва – его внимания хватит лишь на просьбы и молитвы монахов в Храме. Просьба нищего мальчишки затеряется в сонме голосов... Он смотрел на шкатулку – и выбрасывал жемчуг*. У Учителя не будет внимания для мелкого, бесполезного, ничтожного ученика. Ему нет до него дела – до этой грязной, невоспитанной дворняги. И ничего не изменить... Сколько раз, сколько лет накатывало отчаяние? Как глупо. Казалось, что этого – внимания? – нужно добиться, заработать, заслужить, выцарапать – словно последний кувшин воды в засуху. А на самом деле... рядом было озеро. И Учитель... не "жадничал", осеняя благосклонностью лишь избранных, а... удерживал Бинхэ, чтобы тот не захлебнулся. Ограничивал – чтобы умирающий от жажды не захлебнулся водой, чтобы умирающий от голода не умер, переев. Солнце может греть – а может и сжечь... Учителя... хватало на всех. На Мин Фаня. На Инъин. На него. После поражения Лю Минъян лишь у Учителя нашлись для нее правильные слова. Кто еще смог сказать бы... необходимое? Глава Юэ – снисходительно посочувствовал бы, заставив почувствовать себя ничтожеством. Глава Ци была бы расстроена поражением лучшей ученицы больше нее самой. Другие главы... кто поддержал бы простого ученика, превратив беду – в незначащую мелочь, и своей уверенностью дав надежду? "Проиграть сражение, но выиграть войну". Тогда – проиграли дуэль, но выиграли время и битву... Учителя хватило на простую ученицу. Он не разбазаривал внимание – но, когда было нужно, необходимо... Всех – и его – привлекала лишь шкатулка. Все видели лишь холодное, бесстрастное лицо, слышали лишь резкие слова, и лишь это считали важным. Не видели суть. Не... не хотели видеть. Среди зла и несчастий мира – легко ли поверить в добро? Поверил бы сам Бинхэ, отнесись Учитель с самого начала к нему так, как сейчас? Поверил бы в безбрежность этого тепла, или решил бы, что нужно взять, заполучить как можно больше, пока есть возможность? Оттеснить Мин Фаня, Инъин? Поверил бы он, что это тепло искренне и вообще возможно? Ведь так легко он поверил наветам мальчишек с Байчжань... А глава Байчжань Учителю и не верил. Сколько раз Учителю потребовалось бы спасать его, в безнадежной ситуации рискуя жизнью, чтобы тот поверил хотя бы в то, что Учитель придерживается декларируемых принципов Цанцюн? Может быть, поэтому Учитель не улыбался, а в глазах скрывалась глубокая грусть? Видение мира сломалось. Совершенствующиеся заклинатели, могучие и полные светлой ян... праведные... не ведающие сути дао. Его Учитель... сейчас – искалеченный, живущий за счет толики "мертвой", холодной инь в меридианах... открывший ему этот безбрежный океан тепла. Готовый, словно солнце, делиться со всеми этим теплом. Следующий сути праведности... сути дао. Бинхэ – было стыдно признаться – все это время не верил Учителю. Зло смертного мира, ограниченность суеты застили глаза. Он пытался выменять, выцарапать то, что у него уже было. Не верил, что оно уже есть... было все эти годы, с того самого момента, как Учитель принял его обеты как Ученика. "Старшие заботятся о младших". И Учитель следовал своему долгу, должному порядку вещей – естественно, как дышал. Он мог сердиться на неразумного – но с того самого момента, как Бинхэ ступил на Цинцзин как ученик, он стал заботиться о нем... даже ценой своей жизни. Поддерживать. Защищать. Сколько требовалось подтверждений делами? И даже несколько часов назад Бинхэ – глупец – все еще не верил... А демоны – с их низкими, животными душами – казалось, своим звериным чутьем видели и понимали больше. Говорили, во Дворце уже многие годы не слышали смеха госпожи Дворца – до появления Лиса... Говорят, демоны ценят только грубую силу? Генералы Запада были готовы подчиняться одному слову слабого хули-цзин. Чуяли... силу души? Учитель не любил прикосновений. Не терпел непристойности. Предпочитал, чтобы окружающие находились на расстоянии не менее вытянутой руки. Сейчас же... не то что не отстранялся и мягко гладил по волосам, заставляя млеть от нежной ласки – он давал ее Бинхэ, как сладкое лекарство, утешая и исцеляя, добровольно, оценив личное неудобство как мелочь... и, Бинхэ понимал, не дал бы отказаться от дара из ложной скромности – пока глупый ученик не исцелится, не обретет внутренний покой, не залечит душевные раны. Эта доброта была столь немыслима, что в нее было почти невозможно поверить... и все же она была реальна. А Бинхэ... все это время глупо, глупо отказывался Видеть Факты. Видеть дела. Учитель не откажется от него. С тех самых пор, как принял его обеты – и пока связь Учителя и Ученика не будет разорвана. Не откажется от своего долга. Будет дарить свою бесконечную теплую заботу, защищать и направлять. Не только его – каждого из своих учеников. Он рядом с Бинхэ сейчас потому, что ему из всех он нужнее. Но страхи... все страхи пусты. Не будет одиночества. Не будет холода. Учитель никогда не бросит его. Не лишит внимания. Учителя... хватит на всех. Даже если его не будет рядом – что для такого высшего существа пространство, время или любые неприятности? Страх отступил, разжал свои тиски, и пришло спокойствие. Тонкая рука дарила нежность, хрупкое тело рядом давало тепло – но уже не было нужды в него вцепляться, как утопающему за чудом оказавшееся рядом бревно. Это было странное чувство – понимание, что тепло Учителя, ощущаемое телом, рядом, от которого невозможно отказаться, от которого нет сил отстраниться – будет с ним, будет для него, столько, сколько нужно и когда нужно, сквозь время и пространство, несмотря ни на что. Что можно без страха отправляться хоть обратно в Цанцюн, хоть в Бездну – Учитель... будет рядом. Связь, что казалась лишь формальными словами – на самом деле, сильнее Судьбы. - Учитель, спасибо... что вы есть. В ответ была лишь легкая, незаметная, невесомая улыбка. --- * Китайская идиома. Некто хотел удачно продать жемчуг, и изготовил изящную шкатулку. Шкатулка столь понравилась покупателю, что он купил товар... и выкинул жемчуг.