Система помнит, кто здесь главный злодей?

Ослабленный Юань с трудом соображал, что происходит. Споры с учеником в Царстве демонов ничего не дали: Бинхэ упрямо вбил себе в голову, что учителя необходимо доставить для лечения главе Цяньцао, и вскоре Шэнь Цинцю очнулся, завернутый в меховые одеяла, как в плотный кокон, в объятиях ученика на спине какого-то огромного летающего монстра – то ли доисторической птицы, то ли странного гибрида орла, дракона и птеродактиля. Это походило на смутный безумный сон, и Юаню на какое-то время показалось, что он спит. Но в лицо бил почти реальный, промозглый и влажный холодный ветер, заставляя глаза невольно слезиться, выбившиеся пряди волос чувствительно хлестали по щекам, густым оранжевым светом тлело небо над пустынными, каменистыми демонскими землями. За спиной ощущалась четкая аура ученика, Сюя призвать не удавалось... Это был не сон. Бинхэ все же не прислушался к нему – верно, быстро привыкнув к положению Владыки и позабыв про всякую ученическую почтительность. Впрочем, это же главный герой... Юань усмехнулся – протагонист был в своем репертуаре и гнул реальность под себя. Еле успев в этом унизительном положении скорбно подумать, что вот и пришла его пора возвращаться к истокам жизни, сделав круг – от немощного младенца в пеленках до столь же немощного старика – как Шэнь Цинцю опять вырубился, не успев скомандовать ученику, чтобы тот поворачивал обратно. По Царству Людей Бинхэ, рассудительно решив, что демонический монстр привлечет к себе слишком много внимания, нес его уже на арендованном мече, держа на руках, как какую-то спасенную сестричку, и опять упрямо игнорировал все протесты и разумные доводы учителя. Единственное, что сумел добиться Шэнь Цинцю от непослушного ученика – слова, что вместо того, чтобы сразу притаскивать бессознательную нежить, коей он теперь являлся, непосредственно в школу, он укроется в городе у подножия Тяньгун и свяжется прежде всего не с Му Цинфаном, а с Шан Цинхуа, передав написанную Шэнь Цинцю записку. И при этом сам пусть даже не вздумает показываться на глаза заклинателям. Что слишком взволнованный и еще недостаточно обучившийся у госпожи дворца ученик сейчас сумеет скрыть свое демоническое наследие от опытных совершенствующихся Цанцюн, Юань стал сомневаться, и не хотел рисковать Бинхэ. Слишком быстро все произошло. Юаню казалось, что мальчик не успел как должно подготовиться к возвращению – все же, полудемону соваться в самое сердце школы... Да, они это планировали, но не так!* Бинхэ удивился, но вскоре оценил разумность учителя: именно Шан Цинхуа мог быстро, с комфортом и не подвергая лишней опасности от тех же дикарей с Байчжань доставить фонившего темной ци полубессознательного учителя на пик целителей. К тому же, очередной раз придя в себя, учитель успел пояснить – нельзя, чтобы Дворец Хуаньхуа узнал, кем он стал, иначе они не преминут обвинить в событиях в ущелье его и Цанцюн. С этим Бинхэ тоже не мог не согласиться. Путь по Царству людей занимал много больше времени, чем по Царству демонов. Шэнь Цинцю отчаянно мерз, даже укутанный в теплейший меховой плащ, и Бинхэ приходилось каждые два-три часа спускаться на постоялый двор или почтовую станцию, где учитель мог согреться у огня и выпить теплого чая или бульона. Усевшись за столом, Юань не только пытался согреться, но и прислушивался, о чем толкует народ. Удар по заклинателям, нанесенный на Собрании Мобэй-цзюнем, имел какую-то серьезную цель, но в Царстве демонов Север оставался тих и закрыт даже для слухов. На Западе не знали, чем занят ледяной владыка: после его появления на той самой охоте из пустошей не доносилось и мышиного писка. Это могло насторожить, но демонов Запада больше интересовал Юг и прежние владения Тяньлан-цзюня. Вероятно, интересы Владыки Севера были сосредоточены на Царстве людей... и это заставляло Шэнь Цинцю беспокоиться. Случившееся уже внесло раскол между двумя крупнейшими школами – Цанцюн и Дворцом Хуаньхуа. "Разделяй и властвуй". Юань слишком хорошо помнил оригинальный роман. И пусть там ледяной демон поминался редко – большая часть завоеваний Императора Ло была именно его непосредственной заслугой. В отличие от Ша Хуалин, в стиле которой были краткие быстрые удары вроде прошлого налета на Цанцюн, Мобэй-цзюнь четко просчитывал стратегию и строил последовательные, долгосрочные планы. В романе он не появлялся в ущелье... но, несомненно, если подумать – и додумать очередной раз упущенное Самолетом – и там именно он организовал это хитроумное нападение. И это, наверняка, была лишь часть его плана, касающегося Царства людей. Какого? В романе все главы того периода были посвящены Бинхэ, пытающемуся выбраться из Бездны. Описания тамошних чудовищ и кошмаров радовали Юаня как читателя, и помогли им сейчас выбраться, но сейчас Юань не отказался бы и от пары-тройки глав о том, что происходило в это время в Царстве Людей, и что затевал Мобэй-цзюнь до блистательного возвращения полудемона. Увы. Про самого таинственного персонажа романа Самолет, как всегда, промолчал, лишь впоследствии косвенно помянув пару интриг того периода девицы Ша. Сейчас же, конечно, можно было надеяться, что все пойдет, как в романе... но Юань уже не был уверен. Все могло пойти не так. Потому он прислушивался к разговорам – сплетням о помолвке и стоимости рыбы, о доставленном чае и проданном шелке, о подготовке к празднованию Нового года и призраках в старых заброшенных домах или на кладбищах. Казалось, к разговорам прислушивается не только он – на почтовой станции в нескольких ли от Цанцюн, где Бинхэ взял для него лошадь (Шэнь Цинцю категорически запротестовал, чтобы ученик нес его в городе на руках перед всем честным народом, как какую-то бедную сестричку, но сам Юань, увы, пока мог сделать лишь пару-тройку десятков твердых шагов), парочка шаблонно-подозрительных личностей тоже довольно явственно проявляла интерес к досужим разговорам. И даже к ним самим. Шэнь Цинцю хмыкнул, пригубив чай, и сделал вид, что не заметил сего интереса. Иногда все же в этом мире встречалась такая банальщина... * * * Они прибыли в город, еле успев до закрытия ворот: им повезло и в том, что в канун Нового Года они были не единственными запоздавшими – по традиции многие семьи старались встретить наступающий год вместе, не все успевали одолеть сложную зимнюю дорогу вовремя, и у местных властей хватало совести не оставлять людей ночевать за стенами на холодном ветру; и в том, что в этой толчее они сумели проскользнуть без расспросов стражи и излишнего внимания заклинателей. Плотные зимние плащи с низко надвинутыми капюшонами скрыли их фигуры и лица и по отвратительной мерзлой погоде с мелким дождем и крупкой снега ни у кого не вызвали подозрений; но, перестраховываясь, бывшие заклинатели при въезде в город купили пару традиционных карнавальных масок. Бинхэ, ехидно усмехнувшись, протянул учителю маску белого лиса, сам же обзавелся маской белого тигра-людоеда. У Юаня не было сил оценить шутку – он торопился найти место для ночлега. На этом их удача кончилась – город наводнили гости, ремесленники и торговцы с помощниками, рассчитывавшие на значительный куш в предпраздничной суете, все комнаты в гостиницах были заняты, и даже в самых бедных кварталах не нашлось ни единого, самого завалящего угла. Холодная, промозглая зимняя ночь – а им ночевать, в лучшем случае, в сарае? Самому Бинхэ было все равно – он так провел все свое детство, но едва живой, ставший смертным Учитель? Полудемон был растерян – он уже начал привыкать к своему статусу повелителя, которому ни в чем нет отказа, однако Учитель категорически запретил ему ущемлять тех, кто уже занял свои комнаты. Со своим богатством владыки демонов он мог запросто купить любую гостиницу, но... "слишком много внимания", – сказал Шэнь Цинцю. Юань же, тоже поразмыслив о "внимании" – бесцельно шатающиеся бродяги могли привлечь закономерный интерес стражи – вызвал Систему и использовал в качестве интерактивной виртуальной карты, заявив, что, пусть сам он не знает, куда идти, это место оригинальному персонажу должно быть хорошо известно. К тому же, кто из заклинателей, если это не Шэнь Цинцю, спокойно решится войти... в публичный дом. Там они будут в безопасности. Там будет крыша над головой и закуски. Там будет сухо и тепло. И Шэнь Юань, недолго думая, повернул лошадь на указанный Системой маршрут.